– Просыпайся, сказочник! Через двадцать минут твоя станция, – Иван как будто издалека слышал голос проводницы, но сон был сильнее этого назойливого жужжания. Внезапно осознав, что он в поезде, а времени в обрез, Иван тут же подскочил и быстро закинул в рюкзак всё, что с вечера было разложено по столу. Раздернув шторы, он зажмурился от утреннего солнца, отраженного гладью озера, мелькавшего в просветах трехсотлетних сосен.
«Наверное, это и есть Вековое», – подумал Иван, вспоминая карту здешних мест. Представив, как окунётся в прохладную воду и проплывет саженками метров пятьдесят, он с удовольствием потянулся, расправляя плечи, закостеневшие от трех дней лежания на полке купе. Окинув взглядом свой временный приют, Иван подхватил рюкзак и вышел в тамбур.
Как только поезд скрылся из виду, Иван огляделся на все четыре стороны: нигде не было видно ни души, только за старинным зданием вокзала раздавалось фырканье вперемешку с таким фольклором, которого в каждом селе по два пуда. Свернув за ветхое строение, увенчанное такой же потрепанной временем надписью «ст. Кущи», Иван увидел мужичка, воспитывающего строптивую лошадь.
– Ах, ты ж, коза безрогая, – явно не разбираясь в видовых особенностях животины, мужичок костерил усевшуюся на хвост кобылку.
– Кузя, ты встанешь или нет, собака ты серая? Нам уже час, как надо было в магазин товар сдать! Встать, я сказал! – срываясь на визг, мужичок то хлестал упрямое животное букетом ромашек, то пинал колёса телеги. Глядя на этот цирк, Иван едва сдерживал смех. Но, пересилив себя, достал из рюкзака последнее яблоко и подошел к мужичку.
– Доброго утра вам, а можно, я попробую её уговорить?
– И тебе здравия, ну помоги, коли желание есть. Смотри только, чтобы руку не откусила, – мужичок вытер рукавом пот, выступивший на лбу от усилий и праведной ярости.
– Кузя, Кузя, смотри, что у меня есть, – Иван протянул яблоко на вытянутой руке так, чтобы строптивица ощутила его аромат, но не смогла схватить, не сдвинувшись с места. Кузя потянулась головой вперед и заинтересованно зашевелила ноздрями, Иван сделал полшага назад, Кузя нехотя привстала, мужичок подхватил поводья и с готовностью наблюдал. Иван двигался осторожно, и так, шаг за шагом, они все вместе добрались до большой грунтовой дороги. Иван скормил Кузе яблоко и погладил по холке.
– Красивая лошадка, но с характером, – Иван знал и любил лошадей, недаром в детстве проводил каникулы у деда в деревне.
– Что есть, то есть, иногда так меня раззадорит, что готов на колбасу пустить, но уж очень ее дети любят, она, хоть и дурная, но ласковая. А ты куда путь держишь, ежели не секрет, гляжу, не местный?
– Да мне в Лукино надо, я фольклорист, сказки по деревням собираю, песни и всякое такое. – Иван вспомнил, что хотел на вокзале расспросить про автобус, но с этим приключением все вылетело из головы. – Может быть, вы знаете, когда автобус до Лукино?
– Да нет туда автобуса, а местные Лукино стороной обходят и про себя Лукоморьем кличут. Странное место. Там же эти, солнцездравы живут, чудны́е они, людей избегают. Неужто у них хочешь сказок насобирать? И как ты про деревню эту узнал-то? Да ты садись в телегу, подвезу тебя до развилки, а там мимо озера прямо, не заблудишься. Я б тебя и поближе подвез, да опаздываю, деревенька моя без хлеба да мелочи всякой останется, я ж в магазин товары везу. Не обессудь. Без Антипа Петровича жизнь в моей Листвянке сразу замирает. Без меня то есть. И это, спасибо тебе за помощь.
– О, вам спасибо огромное! А меня Иваном зовут, вот и познакомились, – Иван запрыгнул на телегу, а Кузя, оглянувшись, подмигнула ему бархатным глазом, опушённым чудесными ресницами, и поскакала быстрее.
«Не иначе, голову напекло», – подумал Иван и, достав бутылку с водой, полил себе на макушку. . .
. . . читать далее>>