🔸 Тишина перед бурей
«Молчание — самый совершенный выразитель презрения» —Джордж Бернард Шоу
Ирина нажала на рычаг кулера. Вода булькнула в стакан — громко, неприлично громко в этой мертвой тишине коридора.
А ведь еще полчаса назад здесь кипела жизнь. Смех, топот каблуков, хлопанье дверей. Обычная предобеденная суета крупной компании.
Теперь — пустота.
Она отпила глоток воды и прислушалась. Из переговорной доносились приглушенные голоса. Знакомые голоса. Лена из соседнего отдела — ее характерный звонкий смех. Сергей — басовитое покашливание. А вот и Марина...
— Да ладно тебе, это же элементарно! - донеслось сквозь стеклянную дверь.
Ирина замерла. Они обсуждали новый проект по автоматизации складских процессов. Тот самый, о котором она случайно услышала вчера от курьера.
Случайно.
Потому что письма с техзаданием она не получила. Потому что в рабочем чате — тишина. А в общей переписке отдела закупок ее имя исчезло, словно стерлось невидимой рукой.
— Кстати, а кто будет координировать с поставщиками? — голос Сергея стал ближе, будто он подошел к двери.
Пауза. Такая длинная, что Ирина успела сосчитать удары сердца.
— Разберемся как-нибудь, — сухо ответила Марина.
Как-нибудь.
Без ведущего специалиста отдела закупок. Без человека, который восемь лет выстраивал отношения с поставщиками. Без неё.
Ирина поставила стакан и тихо, очень тихо пошла к своему кабинету. Каблуки предательски цокали по плитке — громче обычного, как ей казалось. Или просто в коридоре стало слишком тихо?
У своего стола она остановилась и посмотрела на монитор. Последнее письмо — от вчерашнего дня. Формальный ответ поставщика по старому проекту.
А где письма по новому? Где техзадание? Где хотя бы намек на то, что в компании запускается проект, который касается ее работы напрямую?
— Ирина Петровна, можно? — в дверь заглянула Юля, младший специалист.
— Конечно, проходи.
Юля вошла, но не села. Стояла у двери, словно готовая к бегству. В руках — папка с документами.
— Мне нужна ваша подпись на договоре с «ТехСнаб»...
— С каких пор ты ведешь «ТехСнаб»? — Ирина подняла бровь. — Это же мой поставщик.
Юля покраснела.
— Марина Викторовна сказала... то есть, попросила меня взять на себя. Временно. Пока вы... — она запнулась.
— Пока я что?
— Пока вы заняты другими проектами.
Другими проектами.
Какими? О которых она не знает?
— Понятно, — Ирина взяла ручку. — Давай документы.
Юля протянула папку и замерла. Ирина видела, как девушка борется с собой — хочет что-то сказать, но не решается.
— Что-то еще, Юль?
— Я... — Юля сглотнула. — Ирина Петровна, а вы точно не пойдете с нами обедать?
Вопрос прозвучал так робко, что у Ирины сжалось сердце. Значит, звали. Но формально. Для галочки.
— Спасибо, у меня дела, — она улыбнулась. — Идите без меня.
Юля кивнула и быстро вышла. А Ирина осталась одна в пустом офисе.
Тишина накрыла ее, как вода. Плотная, вязкая, почти осязаемая.
Она откинулась в кресле и посмотрела в окно. Внизу, на парковке, коллеги садились в машины. Лена махала руками, что-то рассказывая. Сергей смеялся. Марина проверяла телефон.
Обычные люди. Хорошие люди. Те, с кем она восемь лет пила кофе по утрам, обсуждала выходные, делилась рабочими проблемами.
А теперь они смотрели на нее... как? Сквозь нее. Мимо неё. Словно она стала прозрачной.
Нет, не прозрачной. Радиоактивной.
Ирина закрыла глаза и попыталась вспомнить, когда все началось. Три недели назад? Или раньше?
Когда именно коллеги перестали встречаться с ней взглядом? Когда ее имя исчезло из рассылок? Когда «забыли» позвать на обед?
И главное — почему?
Она знала ответ. Конечно, знала.
Тот проклятый день, когда она решила высказаться на совещании. Когда не промолчала, как обычно. Когда посмела не согласиться с новым руководителем.
И теперь расплачивается.
Молчанием.
Телефон завибрировал. Сообщение в личку от Юли:
«Ирина Петровна, не сердитесь. Мне очень неудобно... Но я ничего не могу поделать :(«
Ирина посмотрела на экран и медленно набрала ответ:
«Все нормально, Юль. Работай спокойно.»
А сама подумала: «Да, все очень нормально. Настолько нормально, что хочется кричать.»
Но кричать было некому.
В пустом офисе царила оглушительная тишина.
🔸 Система дает сбой
«Равнодушие — это паралич души» — Антон Чехов
Три недели назад
— Коллеги, прошу внимания! - Андрей Михайлович стукнул ручкой по столу. Новый директор по развитию любил эффектные жесты.
Ирина подняла взгляд от блокнота. Совещание затянулось уже на полтора часа. Все устали, но Андрей Михайлович явно входил во вкус.
— Итак, вопрос смены поставщика металлопроката решен, — он победно обвел взглядом конференц-зал. — С понедельника работаем с «МеталлТрейд».
Ирина почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.
«МеталлТрейд»? Серьезно?
— Андрей Михайлович, — она подняла руку, — можно вопрос?
— Конечно, Ирина... — он запнулся, забыв отчество.
— Петровна, — подсказала она. — Я восемь лет веду этого поставщика. «МеталлТрейд» дает цену на двадцать процентов ниже «СтальСервис», но...
— Вот видите! — Андрей Михайлович просиял. — Экономия двадцать процентов! О чем можно еще говорить?
— О качестве, — спокойно продолжила Ирина. — И о сроках. «МеталлТрейд» трижды срывал поставки в прошлом году. У нас есть вся документация. А их металл...
— Ирина Петровна, — голос Андрея Михайловича стал холоднее, — мы здесь собрались не для обсуждения. Решение принято на основе экономической целесообразности.
В зале повисла тишина. Все смотрели то на нее, то на нового директора.
Ирина чувствовала, как краснеют щеки. Но молчать было нельзя. Просто нельзя.
— Андрей Михайлович, позвольте показать цифры, — она открыла планшет. — В прошлом году из-за срыва поставок «МеталлТрейд» мы потеряли контракт с «ПромСтрой». Ущерб составил...
— Достаточно!
Андрей Михайлович встал. Лицо красное, челюсть сжата.
— Ирина Петровна, я не привык, когда мои решения ставят под сомнение. Особенно публично. Особенно с таким... упорством.
Упорством?
Ирина посмотрела на коллег. Марина изучала свои ногти. Сергей уставился в потолок. Лена что-то быстро записывала в блокноте.
Никто не смотрел на неё.
— Я просто делаю свою работу, — тихо сказала Ирина. — И пытаюсь защитить интересы компании.
— Вашей работой, — Андрей Михайлович наклонился к столу, — является выполнение моих решений. А не их критика.
Зал замер.
Ирина чувствовала, как бьется пульс в висках. Хотелось встать и уйти. Хотелось крикнуть, что за восемь лет она ни разу не подвела компанию. Хотелось размахивать папками с отчетами, тыкать в графики, доказывать...
Но она только кивнула.
— Понятно.
— Отлично, — Андрей Михайлович улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Тогда продолжаем...
Сейчас.
Ирина открыла глаза и посмотрела на пустой кабинет.
Вот тогда все и началось. В тот момент, когда она посмела возразить. Когда нарушила негласное правило: новый начальник всегда прав.
А дальше... дальше все покатилось, как снежный ком.
Сначала ее убрали из чата по новым проектам. «Технический сбой», — объяснила Марина.
Потом «забыли» пригласить на планерку по поставщикам. «Думали, вы заняты», — извинился Сергей.
Затем перестали копировать в письмах. «Не хотели загружать лишней информацией», — улыбнулась Лена.
Как аккуратно. Как вежливо. Как... системно.
Никто не хамил. Никто не кричал. Просто постепенно, день за днем, ее стирали из рабочих процессов.
А она молчала.
Потому что не хотела показаться параноиком. Потому что надеялась — само пройдет. Потому что думала: ну что они, дети что ли?
Дети.
Взрослые, состоявшиеся люди. А ведут себя, как школьники, объявившие бойкот однокласснице.
Телефон зазвонил. Неизвестный номер.
— Ирина Петровна? — голос мужской, встревоженный. — Это Виктор Семенович из «СтальСервис».
Ее старый поставщик.
— Слушаю вас.
— У нас проблема. Ваши коллеги требуют срочно расторгнуть контракт. Говорят, что компания переходит на «МеталлТрейд». Но у нас же договор до конца года!
Ирина сжала трубку.
— А кто именно требует?
— Молодая девушка. Юлия, кажется. Сказала, что теперь она ведет наш проект. А где вы, Ирина Петровна? Что происходит?
Что происходит...
Отличный вопрос.
— Виктор Семенович, не волнуйтесь. Я разберусь и перезвоню.
Она положила трубку и уставилась в стену.
Значит, теперь ее и вовсе отстранили от основных поставщиков. Даже не предупредив. Даже не объяснив.
А ведь «СтальСервис» — это ее детище. Она искала их два года, выстраивала отношения, добивалась скидок...
И теперь какая-то Юлечка, которая полгода назад не отличала металлопрокат от металлолома, будет рвать договоры.
Ирина встала и подошла к окну. Внизу сотрудники возвращались с обеда. Все довольные, сытые, расслабленные.
А она?
А она сидит в пустом офисе и пытается понять, когда превратилась в изгоя.
И самое страшное — почему молчала все это время.
Почему не дралась за свою работу. За свое место. За себя.
«Удобная мишень», — вспомнились чьи-то слова.
Да. Именно так она и выглядела. Удобной мишенью, которая не отстреливается.
Также вам может быть интересно: