— Оля, ты опять забыла протереть вазу в холле, — свекровь провела пальцем по хрустальной поверхности и брезгливо поморщилась. — Андрей вечером приедет из командировки, а тут такая грязь.
Я молча взяла тряпку. Третий раз за день протираю эту вазу, но Вере Павловне всё мало.
С утра она нашла пылинку на рояле, потом — разводы на зеркале в гостиной. И каждый раз говорила это таким тоном, будто я не невестка её сына, а нанятая уборщица.
— И полы в столовой перемой, — добавила она, разворачиваясь. — Гости будут через два часа.
Какие гости? Андрей же сегодня возвращается, мы собирались провести вечер вдвоём.
Но возражать я не стала — бесполезно. За полгода жизни в этом огромном доме я усвоила главное правило: Вера Павловна всегда права.
Свёкор Игорь Михайлович проходил мимо, уткнувшись в телефон. Он никогда не вмешивался, делал вид, что не замечает, как его жена превращает меня в домработницу.
А может, и правда не замечал — слишком занят своим бизнесом.
Я спустилась в кухню за ведром. Домработница Марина сочувственно покачала головой:
— Опять полы? Я же утром мыла.
— Гости будут, — пожала я плечами.
— Какие гости, милая? Вера Павловна просто так сказала. Никто не придёт.
Меня будто током ударило. Неужели она специально? Просто чтобы занять меня работой?
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: "Малыш, рейс задерживают. Прилечу только завтра. Прости".
Сердце сжалось. Ещё один вечер наедине со свекровью. Ещё один день унижений.
— Оля! — голос Веры Павловны разнёсся по дому. — Где ты там копаешься? Еда сама себя не приготовит!
Я поднялась наверх. Свекровь стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.
— Но ведь Марина готовит...
— Марина уходит в четыре. А ты что, не умеешь? Или в вашей семье не учили девочек хозяйству? — она смерила меня презрительным взглядом. — Неудивительно, что Андрею пришлось жениться на такой... простушке.
Слова больно резанули. Да, моя семья не богатая. Папа — обычный инженер, мама — учительница. Но они вырастили меня порядочным человеком, чего не скажешь о...
— Что застыла? Ужин должен быть готов к семи. И переоденься, на тебе смотреть страшно.
Я посмотрела на свою футболку и джинсы. Обычная домашняя одежда. Но для Веры Павловны всё, что не от кутюр — тряпки.
На кухне я включила плиту, достала продукты. Готовить я умела, спасибо маме. Но каждое движение давалось с трудом.
Я вспоминала, как полгода назад Андрей привёл меня в этот дом, как говорил, что его родители меня полюбят. Как же он ошибался.
— Встань прямо! — Вера Павловна ткнула меня пальцем между лопаток. — Сутулишься, как старуха. Неудивительно, что Андрей постоянно в командировках.
Утро началось с новых унижений. Свекровь заставила меня переодеться в форму горничной — чёрное платье с белым фартуком, которое она специально купила.
— Раз уж ты выполняешь работу по дому, выгляди соответственно, — заявила она. — И волосы убери. Твои патлы везде лезут.
Я стояла перед зеркалом в холле, заплетая косу. В отражении — чужая девушка в униформе прислуги.
Где та Оля, которая полгода назад вышла замуж за любимого человека?
— Может, я останусь сегодня подольше? — тихо спросила Марина, проходя мимо. — Помогу вам.
— Не нужно, — отрезала Вера Павловна. — Оле полезно научиться работать. В её семье, видимо, привыкли жить на всём готовом.
Марина бросила на меня сочувственный взгляд и ушла. А я осталась одна. Свёкор уехал на работу ещё до завтрака, даже не взглянув в мою сторону.
— Сегодня приедет моя подруга Нина Сергеевна, — продолжала свекровь. — Подашь чай в малой гостиной. И смотри, не опозорь нас. Хотя... — она окинула меня взглядом. — Ты уже опозорила, выйдя за моего сына.
К трём часам я вымыла все полы в доме, перегладила постельное бельё, начистила серебро.
Руки горели от моющих средств, спина ныла. Но хуже физической боли была боль душевная.
Когда приехала Нина Сергеевна — такая же надменная дама в мехах, — Вера Павловна представила меня так:
— А это... помощница по хозяйству. Оля, неси чай.
Я застыла. Помощница по хозяйству? Не невестка, не жена Андрея — помощница.
— Что встала? — прикрикнула свекровь. — Быстро!
Я принесла поднос с чайным сервизом. Руки дрожали от унижения.
— Ой, а я думала, это правда ваша невестка! — засмеялась Нина Сергеевна. — Андрюша ведь недавно женился?
— Женился, — поморщилась Вера Павловна. — На ней. Но знаете, дорогая, это такой мезальянс. Девочка из простой семьи, без образования толкового, без манер. Я сделала из неё хоть что-то полезное — прислугу.
Чашка выскользнула из рук. Горячий чай разлился по паркету.
— Вот видите! — торжествующе воскликнула свекровь. — Даже чай нормально подать не может! Немедленно убери и исчезни!
Я опустилась на колени, собирая осколки. Один порезал палец, капля крови упала на белый фартук. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри.
Вечером я заперлась в комнате — нашей с Андреем спальне — и набрала его номер. Голос срывался:
— Андрей, я больше не могу. Твоя мама...
— Малыш, потерпи ещё немного, — устало ответил он. — У меня тут проблемы с контрактом. Вернусь — поговорю с ней.
— Она сделала из меня прислугу! Буквально! Заставила надеть форму горничной!
— Ты преувеличиваешь. Мама просто... своеобразная. Потерпи, ладно? Мне сейчас некогда.
Он отключился. А я осталась сидеть на кровати, глядя на свои исцарапанные руки в пятнах от чистящих средств.
Ночью я проснулась от жажды и спустилась на кухню. В коридоре горел свет — из кабинета свёкра доносились голоса.
— Надо от неё избавиться, — говорила Вера Павловна. — Андрей одумается, найдём ему нормальную партию. Из наших.
— Вера, они же женаты...
— И что? Разведутся. Я её доведу — сама уйдёт. Ещё немного, и сбежит отсюда.
Меня словно ледяной водой окатили. Вот, оказывается, какой план. Довести до срыва, заставить уйти самой, чтобы Андрей не винил мамочку.
Я вернулась в комнату и начала собирать вещи. Хватит. Я не игрушка, не тряпка для вытирания ног. Я человек.
Утром спустилась уже без формы горничной — в своих джинсах и футболке. Вера Павловна восседала за завтраком.
— Ты что себе позволяешь? Немедленно переоденься!
— Нет, — спокойно ответила я, присаживаясь напротив. — Больше не буду.
— Что?! — она даже поперхнулась кофе. — Ты в моём доме!
— В доме вашего сына. Моего мужа, — я смотрела ей прямо в глаза. — И я его жена, а не прислуга. Хотите горничную — наймите. А я буду жить как нормальный член семьи или не буду жить здесь вообще.
— Да как ты смеешь! Игорь! — заверещала она. — Иди сюда!
Свёкор вышел из-за газеты:
— Что случилось?
— Твоя невестка обнаглела! Отказывается выполнять работу по дому!
— Я не отказываюсь помогать, — пояснила я. — Но не буду прислугой. И форму эту дурацкую не надену больше никогда.
Игорь Михайлович посмотрел на жену, потом на меня:
— Вера, может, ты правда перегибаешь? Девочка же не нанималась в домработницы.
— Молчи! — взвизгнула свекровь. — Ты всегда против меня!
В этот момент открылась дверь. Андрей! Он стоял на пороге с чемоданом, усталый, но решительный.
— Мам, пап, Оля... Что происходит?
— Твоя жена взбунтовалась! — Вера Павловна ткнула в меня пальцем. — Хамит мне!
Андрей подошёл ко мне, взял за руки. Увидел порезы, ссадины, покрасневшую от химии кожу.
— Это что?
— Твоя мама решила, что я должна стать прислугой, пока тебя нет, — тихо сказала я. — Заставила надевать форму горничной. Представляла гостям как помощницу по хозяйству, а не как невестку.
Лицо Андрея потемнело. Он повернулся к матери:
— Это правда?
— Ну и что? Пусть знает своё место! Мы её из грязи вытащили!
— Довольно! — рявкнул он так, что все вздрогнули. — Оля — моя жена. Моя семья. И если вы не можете это принять, мы уезжаем. Сегодня же.
— Не смей со мной так разговаривать!
— Смею. Я молчал, надеялся, что вы примете её. Но если для вас важнее ваши предрассудки, чем счастье сына — это ваш выбор. Оля, собирай вещи. Снимем квартиру.
— У вас денег нет на квартиру! — выкрикнула Вера Павловна.
— Найдутся. Лучше жить в однушке, но с достоинством, чем в хоромах, где мою жену унижают.
Через час мы уезжали. Я обернулась на крыльцо — Вера Павловна стояла бледная, не веря, что сын выбрал жену, а не её.
Игорь Михайлович махнул нам рукой — кажется, с облегчением.
— Прости меня, — сказал Андрей, когда мы отъехали. — Я должен был раньше вмешаться.
— Главное, что ты здесь сейчас.
Мы сняли квартирку на окраине. Тесно, скромно, но своё. И я больше не прислуга — я любимая жена, хозяйка своего дома. А это дороже всех хором свекрови.
Вера Павловна звонила сыну, плакала, угрожала лишить наследства. Но Андрей был твёрд:
— Примете Олю как дочь — будем общаться. Нет — это ваше решение.
Прошёл год. Мы купили квартиру — Андрей получил повышение, я устроилась на работу. А недавно узнали — будет малыш.
Свекровь прислала примирительное письмо. Внуков, видимо, хочется понянчить.
Но я не спешу прощать. Достоинство — не то, что можно купить за подарки.
Может, когда-нибудь мы помиримся. А может, и нет. Но одно я знаю точно — больше никто и никогда не сделает из меня прислугу.
Читайте от меня:
Спасибо за прочтение, мои дорогие!
Подписывайтесь и пишите как вам моя история! С вами Лера!