— Отойдем? Нужно поговорить.
Я отвожу его подальше, за калитку. Чтобы расставить все точки и окончательно порвать с Егором, мне нужно покинуть его территорию.
Одержимая (23)
— Дядь Валер! —подбегаю к отцу Ольховых и крепко обнимаю его.
Он отвечает на мои объятия, гладит меня по спине.
— Викуля, очень рад тебя видеть. Мне кажется, или ты еще похорошела? Поклонники табунами валят небось, отбою нет? — дядя Валера отстраняется и сжимает мои плечи большими ладонями. — Выбирай обстоятельно. Самого достойного. Легкомысленные нам не подходят.
Хочу ответить какой-нибудь шуткой, но прикусываю язык, потому что мимо проплывает Ваня и бросает:
— Вика и без тебя всё знает, па. Не пропадет. Видит цель – не видит препятствий.
Он на меня не смотрит, несет в руках какое-то блюдо, помогает тете Рае накрывать на стол. Провожаю его спину тяжелым взглядом и чувствую, как в щекам приливает кровь.
— Это хорошо, — говорит дядя Валера.
Интересно, он не заметил, как меня смутили слова его младшего сына?
— Давайте-ка рассаживаться, — произносит тетя Рая, показавшаяся на крыльце с цветастым чайником в руках. — Скоро уже и не поужинать вот так на улице, насладимся вечером, пока не вдарили морозы.
Она подходит к мужу, нежно целует его в щеку и уводит в беседку. Мои родители уже там, о чем-то разговаривают с Егором. Я остаюсь стоять, глядя на то, как непринужденно и весело общаются две семьи, живущие по соседству. Не могу себя заставить присоединиться к ним.
Наломала же я дров. Всегда недолюбливала девушек, мечущихся между двумя парнями. Они казались мне лживыми, двуличными и абсолютно бессердечными вертихвостками, ведь адекватный человек не станет юлить, обманывать и играть с чувствами близких.
Получается, ошибалась. Сама стала такой же. Но ведь я не бессердечна. Мое дурное сердце рвется к Ване, мне стыдно, что я так и не смогла сказать об этом Егору. Даже не могла предположить, что буду чувствовать себя так паршиво из-за того, что Егор Ольхов обратит на меня своё пристальное внимание.
Если подумать, играть роль девицы, страдающей от разделенной любви к красавчику-соседу, было проще, чем всё это. Но любовь ли это вообще была?
И главный вопрос: как, черт возьми, мне пережить этот ужин?
— Милая, ты чего тут стоишь одна? — тетя Рая возвращается за мной, ласково улыбается, берет меня под локоть. — Что тебя так расстроило?
— Жизнь, — бормочу я, а тетя Рая с нежностью приглаживает мои волосы и сочувствующе мне улыбается, увлекая меня к беседке.
— Ничего, — успокаивающе шепчет она. — Что бы ни происходило в твоей умной и красивой головушке, ты найдешь, как всё исправить. Я в тебя верю.
Тетя Рая чмокает меня в щеку и отпускает. Сажусь на свободное место, которое придержал для меня Егор, и в носу начинает жечь. Я-то в себя не особо верю. Кажется, всё, что я могу – это врать самой себе, обижать важных мне людей и до последнего избегать неприятных разговоров. Какая же я жалкая и бесхребетная!
Егор под столом вдруг сжимает мою ладонь, и я подпрыгиваю так, что звенят приборы. Бросаю на него хмурый и немного обалдевший взгляд. С чего Егор вдруг перешел к активным действиям? Мало того, что весь сегодняшний день в школе караулил меня у кабинетов, где проходили занятия моего класса, теперь еще и это? Это я молчу об утреннем внезапном поцелуе! Какой бес в него вселился?
Неужели Егор решится сделать объявление перед нашими семьями, даже не посоветовавшись со мной? Пойдет на такое?
Отрываю взгляд от его лица и замечаю, что разговоры стихли, и все присутствующие смотрят на меня. Кроме Вани. Его взгляд сосредоточен на тарелке.
— Извините, — пищу я. — Комар укусил.
— Комар? — тихо спрашивает Егор, когда члены наших семей возобновляют оживленную беседу.
— Не сейчас, ладно? — это вроде бы просьба, но в моем голосе звучит сталь.
Егор пожимает плечами и отворачивается. И на том спасибо.
Кусок в горло не лезет, но я все равно запихиваю в себя какую-то еду. Родители обсуждают экспедицию дяди Валеры. Ваня периодически встревает в разговор, задает отцу какие-то вопросы. На меня он так ни разу и не посмотрел. Его глаза блуждают по лицам всех присутствующих, но, доходя до меня, его взгляд неизменно возвращается к тарелке. Это повторялось уже несколько раз.
Невыносимо хочется, чтобы он посмотрел. Я же в нем, наверно, уже дыру прожгла нетерпеливым взглядом.
«Посмотри на меня, — транслирую я в пространство, — посмотри! И это будет значить, что я не до конца всё испортила».
Мгновенно все мое тело покрывается мурашками, я испытываю и радость, и ужас одновременно, потому что Ваня вдруг отрывается от своей тарелки и устремляет пронизывающий до костей взгляд прямо на меня. Во мне снова оживает птица Феникс, опаляет своими горящими крыльями всё мое нутро. Я выскакиваю из-за стола и хватаю Егора за локоть.
— Отойдем? Нужно поговорить.
Я отвожу его подальше, за калитку. Чтобы расставить все точки и окончательно порвать с Егором, мне нужно покинуть его территорию.
— Значит, он снова мне наврал, — качая головой, неожиданно говорит Егор. — Одного не пойму, зачем ему это надо было?
— Чего?! — меня бeсит, что первым заговорил он. Не уверена, что не растеряю всё свое мужество, пока он тут болтает невесть, о чем.
— Ваня сказал, что ты влюблена в меня с детства, считай, всю жизнь, а я, мол, такой козел ничего не замечал!
— Он такое сказал? — возмущенным шепотом переспрашиваю я.
— Вот именно! Очередное вранье, чтобы вставить мне палки в колеса. Только я пока не могу раскусить его мотивы.
— Это правда, — вдруг говорю я.
Мне не тревожно и совсем не страшно. Это часть моей жизни больше ничего для меня не значит. Даже приятно выложить все как на духу и освободиться от этого наваждения.
Егор потрясенно замирает и, не моргая, буравит меня непонимающим взглядом.
— Но… Ты… Ты никогда ничего не говорила.
— А это бы что-то изменило? — спрашиваю, усмехнувшись. — Ты был слишком занят поклонницами.
— Конечно, изменило бы! — с жаром отвечает Егор. — Если бы я знал, я бы…
Вижу, как из припаркованной машины на другой стороне дороги вылезает мужик в черной толстовке и, сжимая кулаки, стремительно двигается в нашу сторону. Опять?!
— Ох ё, Егор.
— Я бы обязательно…
— Заткнись и слушай сюда, — быстро говорю я, хватая Егора за рукав и поворачивая лицом к надвигающемуся хулигану. — Этот мужик не так давно вырубил Ваню. У него какие-то претензии к твоей семье. Извини, что говорю так поздно, но…
— Он… что сделал? — не сводя глаз с мужика, спрашивает Ольхов, и его глаза прекращаются в две щелочки. — Ты уверена?
— Я oфигeть как уверена.
Больше информации ему не требуется. Егор Ольхов резко срывается с места, несется навстречу мужику в черном и прямо с ходу бьeт его в челюсть так, что обидчик Вани заваливается на спину. Этот парень всегда умел драться.
Не успеваю ни испугаться, ни восхититься четким yдаром Егора, потому что в следующую секунду слышу душераздирающий женский вопль. Это кричит тетя Рая, сомнений быть не может. Случилось что-то ужасное. На несколько секунд цепенею от страха, а затем со всех ног бегу обратно к беседке.