— Привет! — весело говорит Егор, а дальше делает то, что в прямом смысле выбивает почву у меня из-под ног – хватает меня за руку, дергает на себя и припадает к моим губам.
Это происходит так неожиданно, что я не сразу понимаю, что это именно он – мой первый настоящий поцелуй.
Одержимая (22)
Мама появляется внезапно и не дает мне броситься вслед за братьями.
— А ты не шутила про сотню поклонников, — говорит она, заводя меня в дом и демонстративно запирая входную дверь на щеколду. — Притормози-ка, Виктория.
Мне так и не удалось побороть слезы, подступившие к глазам, и сердце неприятно щемит. Я пугаюсь того, что мама начнет мне втолковывать про пестики и тычинки, но, к счастью, это не так.
— Сядь, — требует она, и я молча повинуюсь. — Ты мне не говорила, что встречаешься с одним из Ольховых, даже немного обидно. Я думала, мы близки.
— Мам, — исподлобья кошусь на нее, она пододвигает стул так, чтобы он стоял напротив моего, и садится. Выуживает из своего арсенала понимающую, светлую улыбку.
— Да ладно, я несерьезно. Я тоже далеко не всё рассказывала матери в твоем возрасте, это нормально, — мама подается вперед, ближе ко мне, и берет мои руки в свои. — С кем именно?
Прикрываю глаза, не отвечаю. Я слишком взволнована и растеряна. Чувствую себя ужасно. Ни с кем из них я уже не встречаюсь, Ольховы теперь презирают меня. Причем оба брата сразу. Вот, чего я добилась за один вечер. Просто потрясно.
Мама приподнимает и опускает мои руки, желая меня как-то растормошить.
— Мальчишки чуть не передрались из-за тебя, я же видела, — говорит она. — Мне нужно знать, кому из них ты отдаешь предпочтение.
— Это сложно, — бурчу я, глядя в пол.
Как вообще всё это объяснить? Даже если бы я хотела это сделать, какие слова надо найти, чтобы описать, как долго и мучительно я ждала, что Егор Ольхов заметит меня, как девушку, а, как только моя заветная мечта исполнилась, сердце взбунтовалось и воспылало какими-то нереальными, космическими чувствами к его младшему брату?
Как можно это рассказать, при этом не выставив саму себя ужасным человеком?
— Это просто, — с улыбкой отвечает мама, — если отбросить чувство вины и ответственности, если забыть о давних глубоких привязанностях и остаться вот в этом моменте, сейчас и здесь.
Я вдруг понимаю, что мама знает о том, как сильно я страдала по Егору Ольхову. Она всегда делала вид, что ни о чем даже не догадывается, но она, определенно, знает. Я благодарна, что мама не говорит этого напрямую, иначе бы я сгорела со стыда.
— Подумай об этом, — мама отпускает мои руки и встает со стула. — Хорошенько подумай и сделай правильный вывод. Пусть тебя не пугает, что ты обидишь кого-то из них, это неизбежно. Но такова жизнь, она частенько бьет исподтишка.
Эту ночь я практически не сплю. Всё думаю о том, что сказала мама. Если мыслить, как полная эгоистка, если забить на всё, с кем из Ольховых я по-настоящему счастлива?
Это и правда оказывается просто. Ответ приходит молниеносно. И оставшуюся часть ночи я ворочаюсь с боку на бок, не знаю, куда себя деть и что делать с полученной информацией.
С утра я долго сижу в ванной комнате, замазывая синие круги под глазами консилером. Убираю косметику, беру рюкзак и спускаюсь вниз. Подхватываю горячий блинчик прямо со сковороды, получаю поцелуй в щеку от мамы, дую на пальцы холодным воздухом и иду к выходу.
Успеваю сделать только один внушительный укус, прежде чем распахиваю входную дверь и сталкиваюсь взглядом с Егором, черт возьми, Ольховым, стоящим на моем крыльце. Проглатываю кусок, не прожевав. Удивительно, как мне удается не подавиться. Не думала увидеть его так скоро. И не думала, что после вчерашней сцены он станет мне улыбаться.
Мой маслянистый блинчик шлепается куда-то к моим ногам. Сердце поступает примерно так же.
— Привет! — весело говорит Егор, а дальше делает то, что в прямом смысле выбивает почву у меня из-под ног – хватает меня за руку, дергает на себя и припадает к моим губам.
Это происходит так неожиданно, что я не сразу понимаю, что это именно он – мой первый настоящий поцелуй. Внезапный, довольно длительный, со сладким сливочным вкусом и… не с тем человеком.
Егор будто отрабатывает обязательную программу, целуя меня, его действия мне кажутся автоматическими, будто выученными наизусть. Как много раз я прокручивала в голове этот момент, и он был полон волшебства. Но в действительности… всё не так.
Я не чувствую абсолютно ничего, кроме смятения, непонятной робости и почему-то печали. Мой первый поцелуй должен был быть другим.
Егор отстраняется и заглядывает мне в глаза. Его губы растягиваются в улыбке, но он не выглядит счастливым.
— Эм-м, — мычу я.
— Мы в школу опоздаем, — как ни в чем не бывало говорит он и хочет взять меня за руку, но я засовываю ее в карман.
— Больше ты ничего не хочешь мне сказать? — интересуюсь я, отводя взгляд в сторону и смахивая ногой блинчик с крыльца.
— Хочу, — подтверждает Егор. — Вчера приехал папа, так что сегодня ужинаем у нас.
— О. Это здорово, но я… Я, наверно, не смогу.
Ужин у Ольховых кажется мне очень плохой идеей. Егор ведет себя дико странно, а Ваня… о нем я даже думать боюсь. И уж тем более я не готова сидеть с ним за одним столом и притворяться, что ничего не изменилось.
— Не глупи, Вик, — говорит Егор, спускаясь с крыльца.
Когда он это произносит, я тут же вспоминаю то, как вчера выдыхал мое имя Ваня, и шея покрывается мурашками.
— Ты же понимаешь, что папа обидится, если ты не придешь?
— Да. Ты, конечно, прав. Я приду. Только вот… Егор.
— Что?
Он стоит возле крыльца и ждет, когда я спущусь к нему. Теперь Егор Ольхов ждет меня, а я и не тороплюсь. Более того, я к нему равнодушна. Это так странно и непривычно. Язык намертво приклеивается к нёбу.
Рассуждать в голове о своих чувствах было легко, но как вслух сказать парню, с которым ты вроде как только что целовалась, что ты по уши втрескалась в его младшего брата? Задача кажется непосильной. По крайней мере, в данную секунду я этого сделать никак не могу.
— Ничего. Давай поторопимся. У нас на первом уроке контрольная.