Ричард Райт, разговор происходит в начале 1930-х в США: «Вы слышали о Троцком, не так ли?» — спросил он. «Да». «Вы знаете, что с ним случилось?» «Его выслали из Советского Союза», — сказал я. «Вы знаете, почему?» «Ну», — пробормотал я, стараясь не выдать своего невежества в политике, поскольку я не следил за подробностями борьбы Троцкого с Коммунистической партией Советского Союза, — «кажется, после того, как было принято решение, он нарушил это решение, выступая в оппозиции к партии». «За контрреволюционную деятельность», — нетерпеливо отрезал он. Позже я узнал, что мой ответ был неудовлетворительным, не был сформулирован в приемлемых фразах резкого антитроцкистского осуждения. «Я понимаю», — сказал я. «Но я никогда не читал Троцкого. Какова его позиция по отношению к меньшинствам?» «Почему вы меня спрашиваете?» — спросил он. «Я не читаю Троцкого». Игнацио Силоне о событиях на заседании Восьмого пленума Исполнительного комитета Коминтерна в мае 1927 г.: Председательствовал немец Тельм
Ричард Райт, разговор происходит в начале 1930-х в США:
«Вы слышали о Троцком, не так ли?» — спросил он.
«Да».
«Вы знаете, что с ним случилось?»
«Его выслали из Советского Союза», — сказал я.
«Вы знаете, почему?»
«Ну», — пробормотал я, стараясь не выдать своего невежества в политике, поскольку я не следил за подробностями борьбы Троцкого с Коммунистической партией Советского Союза, — «кажется, после того, как было принято решение, он нарушил это решение, выступая в оппозиции к партии».
«За контрреволюционную деятельность», — нетерпеливо отрезал он.
Позже я узнал, что мой ответ был неудовлетворительным, не был сформулирован в приемлемых фразах резкого антитроцкистского осуждения.
«Я понимаю», — сказал я. «Но я никогда не читал Троцкого. Какова его позиция по отношению к меньшинствам?»
«Почему вы меня спрашиваете?» — спросил он. «Я не читаю Троцкого».
Игнацио Силоне о событиях на заседании Восьмого пленума Исполнительного комитета Коминтерна в мае 1927 г.:
Председательствовал немец Тельман. Он немедленно начал зачитывать проект резолюции против Троцкого, который должен был быть представлен на пленарном заседании. Эта резолюция в самых резких выражениях осуждала документ, который Троцкий направил в Политическое бюро Русской коммунистической партии. Русская делегация на заседании Исполнительного комитета в тот день была эстраординарной: Сталин, Рыков, Бухарин и Мануильский. В конце чтения Тельман спросил, согласны ли мы с предложенной резолюцией. Финн Отто Куусинен нашел ее недостаточно резкой. «Следует открыто заявить», — предложил он, — «что документ, отправленный Троцким в Политическое бюро Русской коммунистической партии, носит совершенно контрреволюционный характер и является явным доказательством того, что человек, его написавший, больше не имеет ничего общего с рабочим классом». Поскольку больше никто не просил слова, я, посоветовавшись с Тольятти, извинился за то, что опоздал и не смог ознакомиться с документом, который должен был быть осужден. «По правде говоря, — честно признался Тельман, — мы тоже не видели этого документа».