Друзья!
Как оказалось, не все помнят Светку и Муру. Меж тем они уже появлялись на страницах книг про Ермолаево. Сначала Светка мелькнула в Темном времени, пытаясь навредить Анне, а потом увела из под носа Матрёши её кавалера-немчуру в "Кудесах для Евы". Так что у них с Матрёшей давние счеты 😉
Привожу ниже маленький отрывок из Кудес в качестве напоминалки
На кухне и впрямь царило оживление.
Посреди комнатушки в картинной позе застыла Матрёша. Разряженная на клоунский манер, она довольно щурилась на собравшихся и потряхивала розовыми волосами:
- Как я вам? Правда, эффектный костюмчик? Да и я сама тоже вполне!
- Твоя правда! – кивнул давешний дедок с хворостиной. - Знатная одёжа! В такой сподручно ворон гонять с огорода.
- Много ты понимаешь, Семён. – отмахнулась Матрёша. – Я – артист! Я так вижу свой образ! Меня ведут вдохновение и талант! Никто на конкурсе не сравнится со мной по яркости и харизме!
- Ну, коли артист… - хихикнул дед и шумно прихлебнул из чашки. – Не распугай только жюрю харизЬмой своей. Не обрушивай её на всех сразу, извергай по маленечку, по щепоте.
Матрёша фыркнула и сделала несколько забавнейших движений, изображая то ли танец, то ли проход манекенщицы.
- А шо? Я такая! Всех покорю! Мир ещё услышит про Матрёшу!
Незнакомая Еве девушка, сидящая рядом с дедом, рассмеялась негромко и виновато покосилась на «артиста».
- Смейся, смейся! - попеняла ей Матрёша беззлобно. – Ты, Маринка, городская, а ничего не смыслишь в искусстве перевоплощения!
Маринка согласно кивнула и, заметив Еву, радостно позвала:
- Привет! Садись рядом, баба Оня нам кашу сварила.
- Печка сварила, деточка. – бабка приподняла крышку с широкой кастрюли, принюхалась и похвалила. – Хорошо упарилась. Теперь можно и подавать.
Тут же появилась кикуша, ловко расставила по столу тарелки да помогла бабке разложить по ним пышные широкие ломти.
- Каша? – Ева поморщилась. – Можно мне что-нибудь другое?
- В ресторации другое попросишь. – возмутился дед. – Ишь, цаца! Смотри, как бы не перекосило тебе от переборов.
- Не пугай девочку, Семён. – укорила Оня. – Сейчас придумаю что-нибудь. Хочешь, омлет запеку? Колбаски домашней пожарю?
- Оставь, Оня! Семён прав. В гостях не привередничают. Что дали – то и ешь! – Матрёша придвинула тарелку и с аппетитом начала жевать. – Оня! Это прям торт у тебя! Ум отъесть можно от такой вкусноты!
- Придумаешь же, Матрёш – ум отъесть! Рецепт ведь совсем простой – рис, топлёное молочко, курага да орехи. Потомилось всё, упарилось. Под крышкой отдохнуло, до кондиции дошло и готово дело. В конце я ещё маслица добавила, для сливочного вкуса. Ешьте на здоровье!
- Очень вкусно! – подтвердила Маринка. – Я каши раньше не любила, пока вашу не попробовала.
Проголодавшаяся Ева поёрзала немного, а потом осторожно колупнула кусочек от угощения. И сама не заметила, как уплела всё до последней крошечки.
- Ох, деточки! – спохватилась бабка. – Я же вас не познакомила! Нынче две гостьи у меня – Мариночка да Ева!
Маринка улыбнулась новенькой и, невольно сравнив её с собой, вздохнула. Девушка была невероятно хорошенькая – миниатюрная, с длинными медовыми волосами и кукольными чертами лица.
Ева же равнодушно кивнула в ответ и сразу отвернулась.
Она презирала подобных девиц – безыскусных, по-детски неуклюжих простушек.
Наверняка ещё в куклы играет! И сказки почитывает перед сном.
Она словно позабыла, что сама с удовольствием почитывает волшебные истории. И коллекционирует плюшевых медвежат.
Подобная реакция Маринку не удивила, скорее привычно расстроила. Она частенько терялась в обществе сверстниц, не знала, как себя с ними вести.
- Куда кота подевали? – Матрёша смачно облизнула тарелку. – Такое лакомство прозевал!
- В кладовой прилёг. Настоечки моей опробовал и отдыхает.
- Что на дубовом крошеве? – заинтересовался дед. – Может, и нам поднесёшь по рюмашке?
- Поднесу, Семён. На Новогодье соберёмся и отведаешь.
- Кошака дворового уважила, а нам Новогодья ждать??
- Ему в спячку надобно, а он всё мается. На домовушу Аннушкину засматривается.
- Тоже мне, герой-любовник! – Матрёша придирчиво разглядывала длинные лилового оттенка ногти на руках. – Уж сколько я ему мозги вправляла, что нет никакой любви. Всё без толку.
- Немчишко-то твой… тогось, - не удержался от подколки дед Семён. – Не выходит. Уже неделю из дому нос не кажут ни он, ни Светка.
- Ты мне про них не докладывай, – разозлилась Матрёша. – Знать ничего не желаю про изменщика!
- Воля твоя. Да только Мура, соседка ихняя, Грапе давеча шепнула, что шастать стали по двору у Светки! Не к добру это, девки. Ох, не к добру!
- И слушать не хочу! Смени тему, Семён. Иначе бородавку тебе наколдую!
- Немчуре своему и наколдуй! Или жалеешь?
- Семён!.. – побагровела Матрёша. – Последний раз предупреждаю!
- Хватит вам припираться, пейте чаёк. Лепёшки пробуйте, кика по новому рецепту тесто ставила. – баба Оня выставила на середину столу стопочку поджаристых кругляшей на широком керамическом блюде, а потом подала Еве пузатенькую кружку. - Прими отвар, деточка. Против смури хорошо помогает. Ты пей, не сомневайся. Средство вернейшее.
Ева чуть пригубила снадобье, и горло перехватило от горечи и кислоты. Решив, что ни за что не станет пить подобную гадость, дождалась момента, когда никто на неё не смотрел и вылила отвар в цветочный горшок.
Собравшиеся на кухоньке этого не заметили – увлеклись обсуждением происходящего у разлучницы-Светки и её присушенного кавалера.
- Надо бы сходить, проверить. – обеспокоенно повторял дед, посматривая в сторону Матрёши. - Хоть Светка и пройда каких поискать, а тоже человек.
- Сходим, Семён. - согласилась Оня. – Может, и вправду им помощь нужна?
- Да какая там помощь. Милуются, небось… паразиты. – ядовито пробормотала Матрёша.
- Это ж какая сила должна быть в немчуре ейном, - хихикнул было дед, но, осекшись под свирепым Матрёшиным взглядом, зачастил виновато. – Непорядок тама! Чую, что непорядок! Мура сказывала, больше недели не выходят!
- Сейчас соберу кой-чего и отправимся. – бабка достала из-под печи припылённый мешочек, встряхнула как следует, а после принюхалась к содержимому.
- Что за нычка у тебя? – полюбопытствовал дед.
- Зола, Семён. С солнцеворота приберегла, когда травки да корешки жгли.
- Зачем она сдалася?
- Сдалася… – передразнила деда Матрёша. – Прыгнет на тебя бадай или глумница привяжется, по-другому запоёшь.
- Свят-свят, - испугался дед. – Откель они у Светки-то возьмутся?
- А я почём знаю. Возле таких как она много всяких нечистиков кублится. Вот Оня защитой и озадачилась.
Маринка прислушивалась к разговору с восторгом. Впереди назревало новое приключение! Возможная встреча с неведомым совсем не пугала её – ведь баба Оня была рядом.
Ева же с нетерпением ждала, когда все уйдут. Она задумала разбудить дворового и расспросить про приворот – делает ли его кто из местных, какую плату за это берёт.
- Вы как хотите, а я домой! – категорично заявила Матрёша. – Мне ещё готовиться надо, костюмчик подправить, туфли подобрать. Да и другие дела имеются. Некогда мне с вами...
- Без тебя справимся, Грапу по дороге прихватим. – согласилась Оня. Завернувшись в платок да подвязав потуже тулупчик, велела девчонкам отдыхать.
– Маринушка, Ева, побудьте дома. Познакомьтесь получше, поговорите. Я как управлюсь – блинчиков нажарю. Творожком начиню, повидлом смажу.
- Можно мне с вами, баба Оня? – Маринка не хотела оставаться с Евой. Гораздо интереснее было пройтись по деревне, увидеть незадачливую Светку и расспросить подробнее про упомянутых Матрёшей бадая с глумницей.
- Пусть идёт, - неожиданно поддержала Ева. – А я поваляюсь. Спать хочется. У вас так спокойно, так хорошо!
- Ну, коли спокойно… - Оня с сомнением взглянула на Еву, но не стала возражать. – Ладно, собирайся, Маринушка. Мы во дворе подождём.
Светкин дом выглядел совершенно нежилым. Занавески на окнах были задёрнуты, дорожку, ведущую к крыльцу, занесло снегом.
Семён задрал голову да замахал руками, показывая вверх:
- Не топится у неё, девчаты! Дымов нема!
- А что я говорила! – затараторила бойкая черноглазая тётка, представившаяся Маринке Мурой. – С неделю носу не кажут! Мы с Полькой во двор сунулись, а в дому как загрохочет! Портегрэйс у неё посилился, всех и извёл!
- Не лотоши, Мура! – поморщилась Грапа. – Полтергейст, конечно, дух шумный, но никого ещё не сгубил.
- Всё когда-то в первой бывает, - пробормотала Мура да поправила платок сухонькой трёхпалой рукой.
Маринка вытаращилась на костлявые скрюченные пальцы и невольно отступила за бабу Оню.
- Ишь, глазастая! – недобро прищурилась Мура. – Новая помощница, поди? Да, Оня?
- В нашем деле без помощи трудновато, - улыбнулась бабка примирительно и предложила собравшимся. – Ну что, зайдём в дом?
Перед самым крыльцом Грапа придержала Маринку:
- Ты во дворе пережди. Мало ли что там.
- Оставайся. Вместе переждём. - подхватила топчущаяся позади Мура, в непроницаемых чёрных её глазах сверкнул зеленоватый огонёк.
- Я лучше со всеми. – Маринка шустро взлетела на крыльцо и, поскользнувшись на ледяной корочке, врезалась лбом в дверной косяк.
Дверь скрипнула и подалась внутрь, из образовавшейся щели взметнулась пыль.
Дед ловко перехватил Маринку, освобождая место бабе Оне. Та заглянула в щель, принюхалась и, зачерпнув из мешочка, сыпанула внутрь горсточку золы.
Однако ничего не произошло. Никто не отозвался из комнат, не выскочил прочь, спасаясь от бабкиной защиты.
- Гляди-ка. Не грохочет! – удивилась Мура. – Затаился или утёк?
- Вот мы и узнаем, - распахнув дверь пошире, Оня вошла в дом. За ней последовали Грапа с Семёном, и только потом осторожно сунулась Маринка.
- Нет здеся никого. – разочарованно протянул дед. – Уехали они, что ль?
Выстуженные комнаты действительно пустовали.
Оня снова раскинула по полу порошок, пригляделась к нему, подождала… Заглянула в неприбранную кухню, осмотрела захламлённую кладовую.
- До чего Светка грязнуля! – Грапа ходила следом да презрительно морщилась. – Ни рожи, ни кожи, ни домовитости! На что только немчура повёлся?
- На приворот и повёлся, - пробормотала баба Оня и вдруг указала на печь. – Там они. На лежанке!
Крякнув, Семён дёрнул за край пёструю занавеску, и Маринка не удержалась от вскрика.
Свесив ноги да привалившись друг к дружке, на печи помещалась пара фигур.
Обряженные в человеческую одежду, сидели те рядышком страшными образинами. Собранные из соломы да веток, представляли собой мужчину и женщину без лиц. Лишь по одежде можно было опознать, что одна из них Светка, вторая - бывший Матрёшин кавалер.
- Боженька, спаси! – дед с размаху шлёпнулся на пол. – Что ж это деется, бабоньки! Что творится!
- Захряпы! – Грапа переглянулась с Оней. – Вот так дела!
- Кто-то серьёзный постарался!
- Скрали! Светку скрали! – заголосила тоненько черноглазая Мура. – Захряпок заместо людей оставили!
Она шустро засеменила к выходу да выкатилась наружу, продолжая истошно выкрикивать:
– Наряжухи! Захряпы! Захряпы!
- Ну, понесла. – буркнула Грапа недовольно. – Всю деревню сейчас переполошит.
- Пусть себе… - вздохнула Оня. - Такое от людей не скроешь.
- Кто это, баб Онь? – Маринка засмотрелась на страшную парочку. Ей показалось вдруг, что одна из них слабо двинула рукой, будто пыталась привлечь к себе внимание.
- Наряжухи, деточка.
- Наряжухи?
- Захряпы. Их по-всякому называют, - Грапа придвинулась поближе к печи, что-то внимательно разглядывая.
- Не трогай их, Грапа!
- Знаю, знаю. Я на одёжу смотрела. Платье точно Светкино. А за немчуру не скажу.
- Да он это. Больше некому. Вот ведь незадача… - раскряхтелся Семён, потирая ушибленный бок. – Кто ж поработал здеся? Не Матрёшина мстя?
- Да что ты, старый! Матрёша, конечно, обижена, но такое творить не станет. Да и не выйдет у неё. Тут не просто сила, тут знание нужно. Особый ритуал.
- Не наши это, - убежденно сказала Грапа. – Точно, не наши.
- Твоя правда. – согласилась баба Оня. - Домой вернусь – по воде гляну. Может, что прояснит.
- Она шевелится! – Маринка махнула в сторону мнимой Светки. – Рука! Рука дрожит!
- Шевелится. - вздохнула Грапа. – Да толку с того…
- Их, что, превратили в… этих?
- Нет, деточка. Забрали их. А взамен наряжух оставили.
- Кто забрал? – не поняла Маринка. – Как? Они же не дети? Почему позволили?
- Ты, девка, не впервой у нас. Вроде опытная, а такие вопросы задаешь. – скривился дед, захромав к выходу. – Ох, и шибко приложился. Стреляить, моченьки нет!
- Я тебе мази дам, Семён. – пообещала ему бабка. – От неё быстро полегчает.
- Пойдёмте тогда? – Грапа последовала за дедом.
- Да, нечего больше здесь делать.
Баба Оня чуть задержалась перед печкой, пошептала что-то и просыпала дорожку золы.
- Это чтоб спокойно сидели, не сходили вниз, - пояснила Маринке свои действия и подтолкнула её к выходу.
Перед калиткой Светкиного дома успела собраться толпа. Люди рвались внутрь двора, да их не пускала Мура.
- Оня! Грапа! – заговорили отовсюду. – Правда про наряжух? Это ведьма сделала! Больше некому! За болотом в деревне новая появилась! Во Мхах… во Мхах новая ведьма!.. Нужно защиту ставить!..
- Всё сделаем! Не волнуйтесь! – баба Оня проскользнула мимо, волоча за собой Маринку.
Грапа же с дедом остались возле дома – обсудить с собравшимися сплетни да новости про Мхи.
Полный текст можно прочитать здесь
******************
Продолжение Навьей метки завтра