- Мисс Доджер, мисс Доджер!.. - как и обычно, тринадцатилетний юнга Бертран начинал кричать снизу, приближаясь к подъёмной лестнице; он ловко взобрался на капитанский мостик и предстал пред ясные очи красивой блондинки. - Миссис Маргарет Вас просит спуститься вниз. Без промедления, - договаривал он загадочным полушёпотом, приблизившись едва не вплотную.
- Что такое?.. - о чём пойдёт речь, Валерия примерно догадывалась, но всё-таки, желая оттянуть тяжёлые вести, дополнительно уточнилась; миленькая физиономия отобразилась страдательным выражением: - Уже случилось?
- Нет, - молоденький посланник легонько насупился, - но капитан Джек на грани… он испускает дух. Призывает Вас… мол, хочет чего-то сказать. Невероятно важное.
- Порули́, - по давней привычке бойкая девушка перемахнула через переднюю балюстраду; она приземлилась напротив личной каюты, доверив пиратское судно разухабистому юнге-подростку (что случалось далеко не впервые), в чём-то неусидчивому, а где-то и добросовестному.
«Кровавая Мэри» осталась в надёжных руках, а белокурая преемница направилась исполнить печальную миссию – выслушать последнее капитанское пожелание. Она спустилась на среднюю палубу. Через минуту оказалась перед отдельным, наиболее благоустроенным, кубриком. В нём обитали несостоявшиеся свеко́р и свекровь. Валера остановилась. Уныло вздохнула. Как никто иной, она прекрасно осознавала, что вот-вот потеряет ещё одного дорогого, не безразличного ей, человека, и страшно страдала. Хотя внутренние переживания старалась и не показывать – умело скрывала. Привыкшая к вещам и похуже, детдомовская воспитанница решительно выдохнула; она потянула дверную ручку и твёрдо вошла.
Внутри находилась сорокалетняя черноволосая женщина, милая и красивая, ещё не тронутая возрастной сединой; она сидела возле обычной матроской койки, удерживала морщинистую мужскую ладонь и нежными пальчиками поглаживала по внешнему основанию. Маргарет тихо плакала. Оно и неудивительно, ведь перед ней умирал последний любимый мужчина (их общего сына она потеряла не долее как в прошлом году). Умертвитель, седой и морщинистый, выглядел неестественно, точь-в-точь жутковато: осунувшееся лицо смотрелось безжизненным, бледным, каким-то мертвецким; кожный покров представлялся болезненным, жёлтым; потрескавшиеся губы казались сизыми, едва не иссиня-чёрными; седая борода сливалась с всклокоченной шевелюрой. И! Только впалые глаза светились неисчерпаемым жизнелюбивым блеском. Некогда грозный, сейчас пират казался беспомощным; он, тоскливый, лежал, раз от раза покашливал, натужно покряхтывал. Увидев вошедшую девушку, Джек махнул ей свободной рукой. Ловкачка приблизилась. Остановилась напротив. Рядом с горевавшей подругой жизни.
- Нагнись поближе, - старый пират ка́шлянул бурой кровью, - я открою страшную тайну.
Лера безропотно подчинилась. Чтобы её не забрызгать, болезный разбойник отвернулся к стене и рывками, рубленным текстом, заговорил:
- Когда я сидел в английском остроге… в форте Нью-Лондон… перед самым освобождением… - он хорошенько прокашлялся.
- Не торопись, капитан, - давно уж исполняя его обязанности, почтительная блондинка продолжала обращаться именно так, и никак по-другому, - нет ничего важнее, чем дорогое здоровье.
Колипо хотел усмехнуться: «Какое, дьявол меня разбери, здоровье», но решил впустую не тратиться, а разглагольствовать лишь строго по делу. Он, не забывая покряхтывать, зловеще продолжил:
- Я стал свидетелем одной секретной беседы. Понятно, меня считали уже повешенным, поэтому особенно не таились. В тот день… - болезненное кряхтенье вновь ненадолго заставило прекратиться; возобновился он с короткими перерывами (давал себе отдохнуть): - В соседнюю камеру привели двух мне знакомых людей. То бывшие подручные Бешенного Фрэнка Уойна – ныне, как всем известно, покойного – Скупой да Бродяга.
- Они ещё живы?.. - пока Джек в очередной раз откашливался, Валера непредумышленно усмехнулась.
Как только силы вернулись, Умертвитель приступил к детальному изложению:
- Сперва их намеревались вздёрнуть на рее, но после, кха, кха, кха… они привлекли внимание лейтенанта Рубинса замысловатым рассказом. Как оказалось, их приставили к молодому Бобби Уойну, но те вчистую не справились, кхе, кхе… порученное дело всецело обгадили. Чтобы спасти ничтожные жизни, они раскрыли, жалкие, великую тайну.
- Какую? - Маргарет спросила бессознательно, машинально.
Нечаянная реплика осталась без дополнительных комментариев. Джек продолжал:
- В Карибском море есть некий таинственный остров; он отстранён от всех торговых путей. На нём, по их утверждению, спрятаны немыслимые сокровища, кха, кха… несметное количество червонного золота.
- Откуда оно взялось? - на этот раз поинтересовалась блистательная блондинка; она мгновенно переключилась на иное, на более значимое, событие.
- Его припрятал Кровавый Бобби, сын Бешенного Фрэнка, пирата Уойна. Они ограбили испанское судно и должны были – согласно каперской грамоте, взаимному договору, – поделиться с английским лордом, капитан-командором Левиным.
- Зная поганого выродка, - Валера, не желая напрягать больного сподвижника, договорила сама, - он мистера «британская чопорность», - применилось обычное презрительное сравнение, - предательски обманул – решил всё краденное золотишко оставить себе. Так?
- Правильно, - Джек спорить не стал; он одобрительно улыбнулся. - Родительская натура – как материнская, так и отцова – в итоге взяла своё, кхе, кхе… В мерзком ублюдке она проявилась вдвойне… в их полной мере, наполовину лживой, а в остальном коварной и вероломной.
- Что дальше? - подозревая, что «золотое месторождение» тому не известно, Валерия снова переспросила.
- Пленённые недотёпы рассказали, - неглупый мореплаватель всё понял правильно, - что Бобби их подло бросил, агх… агх… дескать, оставил с надлежащей охранной. Недолго думая, они пустились бродить по островной территории и натолкнулись, хр… хр… на потайную пещеру, - Джек почувствовал, что теряет последние силу; он перешёл к закономерному заключению: - Получается, где находится тот соблазнительный остров, знают лишь три человека…
- Скупой, Бродяга да грязный ублюдок, презренный выродок безбашенного Фрэнка Уойна, - сметливая собеседница особенно не раздумывала. - Первые двое пойдут с британской флотилией… Хотя-а?.. - она отобразилась задумчивой миной и заломила коричневатую широкополую шляпу. - Не думаю, что жадный сэр Скраймджер захочет посвящать в золотоносную тайну кого-то ещё, – зачем ему и дополнительные головы, и лишние уши? Скорее всего, он организует единственное судно-фрегат: оно и грузоподъёмное, и относительно быстроходное. Что касается Кровавого Бобби? - на несколько секунд она замолчала, о чём-то сосредоточенно пораздумала, а далее, демонстративно хлопнув в ладоши, подчёркнуто подытожила: - Его предсказать практически невозможно! От слов «вообще», а также «совсем».
Согласный, Умертвитель утвердительно покивал. Говорить он уже не мог. Прославленный морской разбойник смотрелся всё хуже и хуже; взгляд его, потерянный, становился всё более неосознанней; старческое тело готовилось к предсмертным конвульсиям. Он тяжело вздохнул, несколько раз непроизвольно дёрнулся, а после, умиротворённый, с чувством исполненного долга, спокойно уснул – тихонько скончался.
По христианской традиции и зрелая женщина, и молодая блондинка тоскливо всплакнули, горемычные, отда́ли последнюю дань и отправились обе наверх. Они намеревались устроить достойные похороны – под общее ликование отправить легендарного пирата к морскому дьяволу Дэви Джонсу. Да! Джек-Умертвитель, от рождения Джек Колипо, вполне того заслужил.
По дороге между одной и второй состоялся коротенький разговор.
- Как, Маргарет, думаешь, - озадачилась сомнительная особа, отныне полноправная разбойничья капитанша, - он говорил серьёзно либо, сражённый тяжёлой болезнью, безосновательно бредил?
- Вроде бы непохоже?.. - миссис О’Коннелл не то утверждала, не то сама же и вопрошала. - Что по мне? Так чёрт бы да с ним, со всем тем пиратским золотом. Здесь снова замешан сэр Левин, наш ненавистный враг, одновременно злой гений. Тебе, Лера, чего, похищенного младенца, грудного сыночка Джона, так всё ещё не хватило? Вспомни: мы еле-еле его отбили. Что, если безнравственный мистер решится на нечто подобное? Что будет тогда?
- Ничего! - Валера говорила твёрдо, отчасти пренебрежительно; она сурово насупилась: - Во-первых, мальчика моего отныне зовут Иван; во-вторых, предусмотрительно он отправлен в непобедимую державу Россию; в-третьих, на всём белом свете это единственное место, куда господин «английская своевольность» ни за что – ни за какие коврижки! – трусливый, не сунется; в-четвёртых да и, пожалуй, в-последних, с высокородным мстителем, разнузданным лордом-уродом, мы так и не рассчитались. Полагаю, он думает точно так же.
Они подняли́сь на верхнюю палубу, и совещательную беседу (для обеих волнительную, по-своему неприятную) пришлось закончить, пока отложить.
