Сначала это было легко.
Я говорила его словами.
Он слушал — и улыбался.
Я чувствовала себя нужной,
пока была отражением.
Пока звучала как он.
Он не спрашивал, что чувствую.
Он просто говорил —
а я повторяла.
Мягко. Чётко.
Как будто внутри меня был только он.
Я называла это любовью.
Потому что была рядом.
Потому что не спорила.
Потому что звучала правильно.
Но с каждым днём
во мне поднимался другой голос.
Еле слышный,
как будто кто-то тихо звал меня изнутри.
Я старалась не слышать.
Заставляла себя улыбаться.
Уговаривала молчать.
Старалась быть лёгкой, тёплой, как он любил.
Но чем больше я гасила этот голос —
тем громче он становился.
Он жил где-то в глубине,
звал, царапал, просачивался сквозь слова.
Я говорила его фразами —
а между строк уже звучала я.
И однажды стало ясно:
либо он прорвётся,
либо я исчезну совсем.
А потом —
я сказала.
Сказала иначе.
Не его словами.
Не громко.
Не дерзко.
Просто иначе.
И в тот момент
внутри него
что-то хрустнуло.
Как будто зеркало,
в котором я отражалась,
дало трещину.
Он смотрел на меня,
как на чужую.
Как на ту, кто нарушила уговор.
Кто вышла за пределы дозволенного.
Я хотела сказать,
что это не против него.
Что это — тоже любовь.
Просто не зеркальная.
Живая.
Но он уже отвернулся.
Он не ушёл —
он исчез внутрь себя.
Туда, где снова звучал только он.
...
Проснулась.
В груди звенит —
как после громкого крика в пустой комнате.
Кем я была?.. Опять не помню.
Той, что нашла свой голос?
Тем, кто слышал только себя?
Нужно успеть записать
его сторону этой истории —
пока есть вибрации.