Письмо пятое.
Милый мой сынушка! Родненький ты мой! Как же я скучаю по тебе...
Ох, Алеш, и разбередили мы с тобой дремлющие язвы в нашем обществе! Вернее, не в нашем. А в том, где все еще спят, едят, гуляют, пляшут, как будто нигде ничего в мире не происходит. Где сытно, тепло и безмятежно. Где не стреляют, не погибают, и не плачут матери. И где просто зашкаливает ненависть к тем, кто думает и поступает иначе, потому что ощущают угрозу своей безопасности, сытости, прельщению. Казалось бы – все у вас хорошо! Жируйте дальше! Вас никто не трогает! Живите в своем болоте! Так нет, надо еще свою точку зрения навязать и всех вокруг облить своей желчью. Предупреждаю сразу – церемониться не буду. Любое поползновение – в бан. На моем канале уже сложилось сообщество, где мы все друг друга понимаем. Многие мои подписчики стали мне как родные, как семья. И оскорблять их я не позволю! Так что несогласные, вы здесь - нежеланные гости. Заведите свой собственный канал и резвитесь себе, как хотите…
Но пишу я не этим, сынушка, людям. Пишу тебе! И верю, что душа бессмертна, в каком бы состоянии она не находилась. А значит, я должна сказать тебе то, что не сказала, может быть, раньше, когда мы не думаем о смерти, и о том, как конечна земная жизнь и может все оборваться в любую минуту. Моменто море! Помни о смерти!
И рассказать о том, как мы жили, ждали, надеялись и верили…И до сих пор не верим в происходящее и то, что это происходит именно с нами.
Знал бы ты, как тяжело переживает твой отец! Никогда бы не поверил…Вчера он смотрел по телевизору репортаж о только что прошедших переговорах России и Украины, и я заметила, что у него слезы на глазах…Это твой, казалось бы, всегда уверенный в себе и твердокаменный отец. О чем он думал в тот момент? О том, что несмотря ни на какие переговоры, тебя уже не вернуть? И жизнь у нас уже не будет прежней? Или о том, сколько еще сыновей за это время, пока политики не договорятся, не вернутся домой, к своим матерям, женам, детям?
В начале года я написала о непростых нулевых годах в моей жизни. Знала бы я тогда, каким страшным и трагичным будет как будто не вызывающий никаких опасений и угроз 2025 год.
Помнишь, мы иногда обсуждали с тобой и мои статьи, и комментарии к ним? Мы с тобой всегда были на одной волне. Кажется, прошла целая вечность с того счастливого времени, а не несколько месяцев.
24 февраля 2025 год.
День зимний, солнечный и морозный. Только что выпал снег. А мы провожаем маму. Она лежит такая маленькая, такая беззащитная…Проводить ее пришли столько людей –родные, соседи, дети, внуки, правнуки. У мамы их немного-немало – 12. Мы отпеваем ее в храме, а потом едем на кладбище, где ее уже ждет отец. Долго ждал свою Марусынку – больше 23 лет.
Кто-то спрашивает, почему нет тебя…Еще мало кто знает, что ты ушел защищать интересы страны. Именно так, а никак иначе! От тебя мы купили бабушке венок, как ты и просил…
Настя вместе со своими помощницами-подругами приготовила в своем кафе богатый поминальный стол – очень хотелось помянуть бабушку достойно.
25 февраля 2025 год.
Едем на кладбище, везем завтрак упокоенной рабе Божией Марии. Мама встречает нас доброй улыбкой с фотографии, где за ее спиной цветут розы. Она очень любила цветы. У отца в ограде теперь тесно и непривычно. Но отец, думаю, тоже доволен. Мама с отцом прожили в счастливом браке почти пятьдесят лет. Полтора года не хватило до золотой свадьбы. Отец ушел довольно рано – в 72 года.
Весь остальной день занят оформлением бумаг и документов.
26 февраля 2025 год.
Я – как гелиевый шарик – летаю в пустоте без возможности приземлиться, ощутить земную твердь под ногами. Куда делось земное притяжение? Почему не найду себе места в этом огромном пространстве пустоты? Мама ушла. И на душе пусто. Ощущение странное, непонятное. Когда ушел отец, у меня в груди был комок льда, который не таял. А после ухода мамы – пустота. И тебя, сынок, нет рядом. И в душе – смятение, тревога, печаль и надежда…
Хорошо, что сестра живет рядом. Есть с кем поделиться, поговорить, вспомнить…
Середина 90-х век 20
Вспоминаем, каким по сути счастливым и безмятежным было время, когда рядом были родители и все были живы. Ты и твой брат двоюродный Женька были как родные. И чаще всех ночевали и жили во время каникул у бабушки с дедушкой. Помню, как на чердаке спали, устроили себе там отдельную комнату. Даже электричество туда провели...Романтика…У вас там, на Лермонтова, сложилась своя компания. Ходили на Дон купаться, рыбачить – дааа, вы же – заядлые рыбаки! Играли в лесу, опушку которого к тому времени еще не успели застроить. Лес был в двух шагах от бабушкиного дома. Дедушка учил вас играть на гитаре. Чинил ваши велосипеды и обувь А заодно учил и уму-разуму. Но этим больше занималась бабушка. Она никогда не жалела времени для этого.
А еще вы катались на великах, а то и на мотоциклах, втайне от взрослых. Не на своих, конечно. Своих мотиков у вас не было. А вот на мотоциклах друзей ездили. И как однажды, это было в девятом классе, ты упал с мотоцикла и сломал руку. И никому ничего не сказал. Пришел домой и лег спать, пока мы были на огороде допоздна…А утром я увидела твою отекшую правую руку и всполошилась. И потащила тебя в больницу, хотя ты утверждал, что все нормально, всего лишь ушиб – с дерева, дескать, упал. Старенький хирург поверил в твою версию. Ушиб так ушиб. Толком не смотрел. Велел наложить тугую повязку.
Дома наша вездесущая бабушка возмутилась:
- Какой же это ушиб? Самый настоящий перелом!
- Мам, ну доктор же смотрел…
- Да что доктор! Как он смотрел?
На следующий день опять идем в больницу. Опять принимает тот же доктор. Очередь под его кабинетом сидит в ожидании часами. Доктор любит поговорить, рассказать всякие байки…Ты терпишь, рука синеет. Наконец-то дошла очередь до нас.
- Доктор! Тут , похоже, на перелом…
- Да что вы, мамочка…Ушиб. Вы же были у меня вчера.
- Доктор, - ласково и терпеливо прошу я и кошусь на недовольную медсестру. – Давайте мы все таки проверим, чтобы исключить перелом. Выпишите нам направление на рентген.
- Ну что ж…Выпишете направление …Чтобы мамочка убедилась, что ничего страшного.
Рентген, естественно, показывает, что у тебя самый настоящий перелом…
Возвращаемся к доктору. Медсестра берет снимок, отдает ему…Доктор молча изучает его и без всяких уже шуток-прибауток, дает команду наложить гипс. А заодно и выписать справку в школу, благодаря которой, о чудо, тебя освобождают от школьных экзаменов. Ну, кому еще так повезло?
Эта фотография сделана, когда ты собирался на свой последний школьный звонок в девятом классе. Вся ваша компания на фоне нашего дома, нет только Русика Колодяжного. Смотрю и становится не по себе. Из четверых вас остался только Гена – крайний справа. Все вы, кто в черном – ты, Олег, Женечка, уже ушли. Сначала Олег – в 18 лет, когда ты только-только ушел в армию. Разбился на мотоцикле. Потом – Женя, в свои ровно тридцать лет. И вот совсем недавно и ты - ровно в сорок…Гена- в синем. Живи, Гена за всех ребят, безвременно ушедших.
Шустрый ты был, сынушка. И свои болячки скрывал…Я вспоминаю тебя в пятом классе.
Ноябрь 1994 года. Век 20-й
Ты приходишь домой после уроков…Я вижу эту картину как сейчас – маленький, бледно-синий на фоне своей белой рубашечки, в накинутой на плечах курточке и руку держишь согнутой, прижимая ее к животу…
- Что случилось, сынок?
- Я упал в школе.
- Что с рукой? Она распухла. Это же перелом! Ты не ходил в медпункт?
- Учительница не отпустила… Сказала, что ничего страшного. После уроков сходишь, сказала…
- И сколько ты сидел на уроках?
- Еще два урока.
Ты морщишься, но не плачешь. Но я вижу, что тебе очень больно. Конечно, мы спешим с тобой в больницу. Тебе делают рентген и накладывают гипс. Потом иду в школу…Узнаю, что ты, сыночек, не просто так упал. А тебя толкнул на лестнице старшеклассник – агрессивный парень из нашего подъезда. Но он тоже ученик твоей учительницы. И учительница сделала вид, что ничего страшного не произошло. И виноват ты сам. И потом…Она же не знала, что там перелом. Думала, что ты притворяешься. Это была пожилая женщина, вроде бы еще из советских, не забытых в те годы, времен. И такое вдруг отношение – рыночное, перестроечное – когда человек-человеку волк! Хотя сама - вроде как интеллигентная, не конфликтная, мягкая и пушистая.
Потом эта учительница уже через несколько лет, когда я работала руководителем местного телевидения, не раз обращалась ко мне за помощью, как к депутату и журналисту. То ее соседка сверху обижала. То ее внучку обижала директор школы. То учителя к ней придирались. Просила, требовала разобраться, наказать… Ох, как же мне не хотелось вникать в ее проблемы. Но она не отставала. Была очень настойчивой. И последовательной. За себя она умела постоять, поплакаться, надавить на жалость. И приходилась вникать и разбираться и требовать от соседки извинений. Но конца и края этому не было.
В конце концов я не выдержала, напомнила тот случай, и то, что не пошла никуда с жалобой на нее. Отстала…
27 февраля 2025 года.
Февраль приближается к своему финальному концу. Уходит зима…Но у нас с тобой еще будет два дня, когда ты выходил на связь…Два последних дня, когда я слышала твой голос.
Уважаемые мои подписчики! Дорогие мои друзья! Пишу сыну…Пишу для себя. Не для пиара, как думают некоторые, которые считают, что мы с сыном будем гореть в аду и в гробу кувыркаться…И кара эта нам за то, что он стал воином. И погиб. А та мама-комментаторша, которая насылает проклятия на тех, кто защищает свою страну и их матерей, якобы все сделала для того, чтобы своего сыночка уберечь и от армии, и от Чечни. И сидит он у нее дома - мирный, сытый и счастливый. И ей хорошо....А такие, как я - просто дуры набитые! Может, и дуры...Но не по этому поводу!
Предупреждаю еще раз, всех таких «мам» и «пап» сразу отправляю в бан. Ни хохлов, ни представителей пятой колонны на моем канале не будет! И Господь сам решит, кому и где гореть и в чем кувыркаться. Снимите корону, неуважаемые! И не решайте за Бога!