Не помню, как называлась та парикмахерская, в которую меня угораздило прийти дня за два до Нового года. И сколько лет назад это было, точно не скажу, да это и неважно. Но обо всём по порядку.
Сколько себя помню, если уж засела в голове заноза с надписью «срочно надо подстричься», то её можно извлечь только вместе с обречёнными на казнь волосами.
Вот и в тот зимний вечер меня принесло сначала в относительно приличную парикмахерскую нашего уездного городишки. Цена за экзекуцию там была пять рублей, не самые мелкие деньги по тем временам. И это были все наличные, которые оставались у меня до конца года. Жаба проквакала из кошелька решительное «нет», и мы с ней удалились.
Самое разумное было бы пойти домой. Но на беду по пути была ещё одна парикмахерская при бане. Как было не зайти, не спросить расценки. Оказалось, всего три рубля. Глупая жаба на этот раз промолчала, а я прикинула, что двух рублей мне как раз хватит дожить до конца этого мрачного года.
В странного вида помещении царила тётка, похожая на повариху, и даже скорее на раздатчицу в столовке. Мятый, некогда белый хлопчатобумажный халат на бесформенном теле и причёска «воронье гнездо» ничем не выдавали в ней стилиста. Но мало ли.
Я как под гипнозом наблюдала, как она орудует гигантскими ножницами над головой жертвы, и мне было не по себе. Почему я тут же не встала и не ушла, не знаю. Видимо, заноза вонзилась в то место, где находится инстинкт самосохранения.
Как кролик, обречённо села в кресло. Повариха занесла надо мной своё железное орудие и спросила, как меня стричь:
– Типа под каре?
Я кивнула.
Три движения ножницами – и половина моих прядей уже валяются на грязном полу.
– Чёлку коротить?
Заноза выпала, и я выкрикнула:
– Нет!
С двумя рублями в кошельке и сумбурными мыслями в голове я шла не домой, а к маме, чтобы попросить хоть как-то исправить безобразие. Было жалко волос и денег, но меня пробирал нервный смех. На Новый год хорошо бы кто-то подарил новые мозги. Но для этого, видимо, сперва надо побыть Страшилой.