Бывает, простужаюсь. Но продолжаю прощать и любить — ведь это единственное, что не стареет.
Подруга по-прежнему присылает мне выдержки из книг, а я смеюсь:
"Надо бы дожить до восьмидесяти пяти, а там — посмотрим".
Но вот наступает этот возраст. В восемьдесят пять тебя начинает медленно забирать само время.
Оно приходит не спеша: с некрологами старых друзей, с тихим звоном в ушах по утрам, с фотографиями, где ты уже не узнаёшь собственных морщин.
Не печалься — так было всегда.
Поэтому , пока сердце бьётся, а руки помнят тепло:
Пей вино, которое любила в молодости, даже если врачи качают головой.
Носи те самые туфли с бантиками, которые "берегла для особого случая" — сейчас он настал.
Позвони тому мальчику с последней парты, чей номер сорок лет пылился в записной книжке.
Смотри на рассветы так жадно, будто они — последние.
Мы уйдём не вместе — поодиночке, как осенние листья.
Соседи, друзья, любимые актёры из чёрно-белых фильмов...
Но разве мы жили зря?
Мы встречали зарю в поле, целовались под дождём, носили шляпы с вуалью и верили, что меняем мир.
А когда оказалось, что мир сильнее — просто развязали ленты этих самых шляп и продолжили путь.
Но знаешь, что остаётся?
Запах школьного коридора в сентябре.
Гул голосов в университетской столовой, где вы спорили о Бродском.
Тень мамы в дверном проёме — она всегда ждала, всегда угощала твоих друзей пирогами, всегда прятала слёзы, когда ты уезжала.
Эти люди — твоя карта памяти. Если забыл их — значит, потерял часть души.
Иногда ночью я просыпаюсь от смеха. Мне кажется, за окном снова голоса одноклассников:
"Эй, ты готова к контрольной?"
"Давай сбежим с урока!"
"Держи мою заколку!"
Утром на подоконнике лежит лишь жёлтый лист.
Где купить билет в прошлое? Нигде. Но можно открыть альбом.
Прикоснуться к выцветшей фотографии.
Закрыть глаза.
И —
Очнуться семнадцатилетней под яблоней, где на коре ещё видны ваши с Ленкой вырезанные сердца.
Ветер срывает лепестки с вишни. Они падают медленно-медленно...
Не торопись.
Ты успеешь.