- Мама, вчера был трудный день и вечером я не стал заводить разговор о том, что случилось на хуторе. Но мне нужна твоя помощь, похоже я догадываюсь кто устроил беспорядок и раскидал бревна. Думаю это души бывших хозяев хутора чем-то недовольны, как думаешь, может такое быть?
- Пока не знаю, надо идти туда и на месте всё станет ясно, - задумчиво ответила Катерина Фёдоровна, - Но только тебе туда идти пока не надо, мешать будешь и видеть лишнее, это может всё испортить. А вот Полину и Максима я возьму с собой обязательно, ведь они были раньше знакомы.
Катерина Федоровна шла впереди, за ней, чуть поодаль, шагали Полина Акимовна, погруженная в воспоминания, и Максим.
- Полина, пока мы идём, расскажи мне о бывших хозяевах хутора, как вы у них жили, как они к вам с Аркадием относились? - попросила Катерина, нарушая тишину, - Я сама ведь их плохо знала, они на отшибе жили, на хуторе, и старше меня намного. Да и ни с кем они особо не общались, жили так, словно в людях разочаровалась.
Полина Акимовна вздохнула, словно выныривая из глубин прошлого, и стала вспоминать,
- Мария Поликарповна и Василий Иванович были очень душевные, простые люди, но только и правда очень одинокие. Звали нас ещё к ним приезжать, уж очень мы им чем-то понравились, они вообще относились к нам, как к родным. Мы даже с Аркадием пообещали им, что обязательно вернёмся, но так и не смогли, ты же знаешь, Катя, почему, - голос ее дрогнул и Полина замолчала.
- Думаю, что так вас и не дождавшись, они обиделись. Видно за тот месяц, что вы у них жили, прикипели к вам старики, да так и умерли с обидой, - проговорила Катерина, не отрывая взгляда от тропинки. А потом продолжила,
- Ты же знаешь, Полина, что я могу с душами умерших общаться. Надо тебе у них будет прощения попросить за себя и Аркадия, и пообещать, что дом восстановите, жить тут будете, думаю тогда они успокоятся и разрешат. А ещё надо будет их могилки найти...
Когда они, наконец, добрались до хутора, зрелище предстало и правда удручающее, как и говорил Миша.
Бревна, привезенные для ремонта, валялись в беспорядке, словно их раскидала чья-то злобная рука. Крыльцо было сломано, а дверь покорежена так, что казалось, ее пытались вырвать с корнем.
Катерина попросила Максима отжать сломанную дверь и, переступив порог, первая вошла в дом. Внутри было тихо и мрачно. Запах сырости и запустения давил, свечи, которые они зажигали раньше, валялись на полу, а странный безжизненный холод дома опять пронизывал до костей.
- Василий Иванович, Мария Поликарповна, вы здесь? - тихо позвала Катерина, - Пожалуйста не гневайтесь, выслушайте меня. Полина и Аркадий к вам тогда не приехали потому, что Аркадий погиб. А теперь их сын Максим вырос хорошим умным и добрым человеком, и они вернулись с мамой, той самой Полиной, Полиной Акимовной, и просят разрешить им в вашем доме жить. Ведь ваш дом Полине почти родной, он ей напоминает тот счастливый месяц, когда они с Аркадием жили у вас...
Наступила долгая, тягостная тишина, будто к Катерине присматривались.
А затем, словно из ниоткуда, в полумраке комнаты стали проявляться две размытые фигуры стариков.
- Неужели Полина вернулась? Ах, как жаль, что Аркаша погиб, такой он хороший был, бедная девочка, - прозвучал наконец тихий, печальный голос.
Лицо Марии Поликарповны было сначала унылым, но после слов Катерины оно сразу же преобразилось,
- Вася, они нас не обманули, это так вышло, большое горе у Полечки случилось, муж её Аркадий погиб, а теперь она с их сыном вернулась, может, пустим тогда их, пусть живут?"
Василий Иванович глянул на жену сурово из-под косматых бровей, и решился,
- Ну что же, раз так, пусть живут.
После этих слов фигуры двух обнявшихся стариков стали бледнеть, пока совсем не исчезли из вида...
Воздух в доме сразу стал теплее, словно ушла тяжесть, давившая на плечи.
Катерина сразу позвала Полину и Максима,
- Войдите, они разрешили, но обида их полностью не прошла. Я вас не звала, потому что вы всё равно их не увидите, это же не такие близкие люди, как твой муж Аркадий. А они вас и так, через стены видели, для них теперь уже никаких преград не существует.
Полина, с заплаканными глазами, шагнула в дом, жалко стариков. За ней осторожно вошел Максим.
- А что тогда нам надо сделать, чтобы получить их полное прощение? - спросила Полина Акимовна, оглядываясь на сына.
- Надо их могилки найти, памятники поставить, добрые слова сказать и поблагодарить, что они тепло и участие ваше почувствовали, - ответила Катерина, - Иначе они покоя не найдут, и вам тут спокойной жизни не будет...
Начались поиски.
Катерина с помощью Максима тщательно осматривала каждый уголок дома, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.
Полина Акимовна, с трудом сдерживая слезы от того, что она опять вернулась в этот дом, вспоминала все, что знала о своих бывших хозяевах.
- Они любили гулять вдоль реки, часто сидели на берегу, у старой ивы, - вспоминала она, - Иногда ходили в церковь, в соседней деревне.
Слова Полины стали ключом к разгадке. Катерина, почувствовав направление, повела всех к реке. Там, у старой ивы, под корнями которой, по всей видимости, любили сидеть Мария Поликарповна и Василий Иванович, они обнаружили едва заметную тропинку, ведущую вглубь леса. Тропинка привела их к заброшенному кладбищу, заросшему бурьяном и кустарником. Могилы были едва различимы, кресты покосились, а надписи на них стерлись от времени.
- Вот они, - тихо сказала Катерина, указывая на два заросших холмика, - На этих крестах надписи ещё видны.
Максим принялся расчищать могилы от сорняков, а Катерина и Полина, стоя рядом, тихо молились, прося прощения у усопших и обещая им покой.
Когда могилы были расчищены, Полина Акимовна достала полевые цветы, сорванные по дороге. Она положила их на могилы, шепча слова благодарности и сожаления.
- Простите нас, Мария Поликарповна, Василий Иванович, что не сдержали обещание. Мы всегда будем помнить вас и сохраним ваш дом, в нём продолжится жизнь, - говорила она и слезы катились по ее щекам...
После этих слов, в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и журчанием реки. На этот раз, тишина была иной, спокойной и умиротворяющей.
Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона, они покинули кладбище.
На обратном пути даже Максим почувствовал, как что-то внутри него изменилось. Теперь он почувствовал связь с этими людьми, с их домом, с их судьбой, будто вернулся туда, где его ждали...
А вернувшись на хутор они ощутили, что атмосфера в доме тоже стала другой. Исчезла гнетущая сырость, воздух наполнился теплом и покоем.
- Теперь все будет хорошо, - сказала Катерина, улыбаясь,
- Вот и успокоились. Теперь можно начинать и дом восстанавливать...
Через пару дней позвонила Вера, и радостно сообщила Мише, что их с Вестой выписывают. Миша был на седьмом небе от радости, а дома было уже всё готово к приезду маленькой доченьки.
Ехать за своими любимыми конечно Миша собрался на Ижаке, как же иначе. Он его перебрал, проверил, хотя Ижак его ни разу не подводил, а то, что случилось по дороге в роддом, видимо было неизбежно...
В роддом Миша приехал за Верочкой и Вестой заранее, мало ли что.
В итоге от ждал, ждал, но они никак не появлялись. От нетерпения Миша поднялся по ступенькам роддома к двери с надписью и стрелочкой - "Выписка мамочек с детьми направо". И тут же увидел Веру и акушерку, несущую их доченьку.
- Ах вот и наш папа, - улыбнулась женщина.
Миша сунул ей по сложившейся традиции символическую скрученную денежку и коробку конфет, но она только конфеты взяла, и передала Мише малышку,
- Держи, папочка, свою красавицу особенную, такую девочку первый раз вижу!
Миша с Верой переглянулись удивлённо, он даже подумал - неужели такая акушерка опытная, что сразу поняла, кто на самом деле их Весточка? Ещё бы, конечно Веста не простая девочка, она дочка ясновидца Миши, внучка бабы Катерины, что с душами умерших общаться может, и правнучка бабы Нюры, что по лицу видела тех, кто на днях в мир иной отойдёт и деда Федора, что со зверьём на их языке говорил, и порван был медведем - шатуном. А ещё ей родиться волчица помогла, мало кто таким родством может похвастаться.
Но акушерка ему лишь лукаво улыбнулась,
- Редко такое бывает, глаза у твоей дочки будут разные, один карий, как у матери, а второй синий, как у тебя. Хотя сейчас они, как и у всех малышей, мутно голубые. А все потому, что двойня должна была родиться, но один плод замер сразу и не развился. Дочка твоя за двоих жить будет, попомни мои слова. А если у неё болезнь страшную найдут, не бойся, обойдется, всё хорошо будет...
Вера с Мишей удивились этим словам, обычно Миша видел близкие события, а тут им чужая женщина наговорила такое. Но тут мимо проходила заведующая детским отделением, она их лица увидела, и строго сказала,
- Что же вы, Таисия Потаповна, опять людей пугаете своими глупыми предсказаниями? Идите и работайте, прекратите наш роддом позорить!
Акушерка тут же удалилась, а заведующая формально улыбнулась молодым родителям,
- Не обращайте внимания, наша Таисия Потаповна уже в возрасте, ей на пенсию давно пора, вот и стала заговариваться, людей пугает! Она вам ничего обидного не сказала?
Миша и Вера тоже ей дежурно улыбнулись,
- Спасибо, всё хорошо, да это мы просто от радости, что дочка родилась, с таким лицами были.
И ребята поехали скорее домой, где их уже ждали баба Катя с дедом Славой, сестра Миши Любаша, Платончик, Полина Акимовна, Максим и Лена. Да ещё и баба Лиза, мать Веры. Она немного их сторонилась, всегда помнила, как муж её, Генка - Корчма, чуть не продал Мишку в детстве богатым чужим людям.
И жила от всех отстраненно, считая, что замарала себя перед людьми и ей доверия нет...
Дома их все уже ждали, стол был накрыт, баба Катя конечно пирогов напекла и кисель из ревеня сварила. Стали Весточку рассматривать и любоваться.
И в суматохе никто не услышал, как Платон подошёл, улыбнулся как-то по взрослому, и сказал тихо,
- Пливет сестлискИ...