Лето. Солнце. Трава по колено. А у нас 50 пар глаз, которые не верят в доброту этого мира. Ляля. Найз. Чивас. И десятки других, чьи имена вы никогда не запомните... Ляля. Когда к ней подходят с миской, она не виляет хвостом. Она рвёт цепь в панике, забивается в угол, скулит. Её брат Найз — такой же. Год в приюте не стёр из их памяти людей с палками, пинки, голод.*А теперь представьте: каждый день, когда вы приковываете собаку цепью, вы говорите ей: "Доверяй нам". А она не может. Как можно доверять тем, кто снова отнимает свободу? Чивас. Рыжий, худой, с глазами, в которых — глубина тёмного колодца. Его и сестру сбросили в колодцы отопления еще щенками. Кормила их сердобольная женщина, кидая еду в колодец. Сестра Чиваса не выжила — тьма, холод и голод съели её раньше, чем мы успели помочь. А Чивас... Он до сих пор боится резких движений. Даже сейчас, когда вы читаете этот текст, он, возможно, лежит в будке, свернувшись калачиком, и ждёт, когда его снова предадут. Выброшенн