– Я хочу развод.
Три слова, брошенные в тишину комнаты тихим, отстраненным голосом, заставляют меня вздрогнуть. Игла швейной машинки безжалостно прокалывает палец, и я тихо вскрикиваю от неожиданной боли. Горячая капля крови пятнает белоснежную ткань будущих штор. Тех самых, которые Ян хотел видеть в гостиной к приезду своих партнёров.
Я не сразу понимаю, что произошло. Сначала чувствую боль от укола, потом пятно на ткани, и только через несколько бесконечно долгих секунд до меня доходит смысл сказанного.
– Что? – мой голос звучит хрипло, словно я не разговаривала несколько дней.
Поднимаю глаза и вижу Яна, стоящего в дверном проеме. Его широкие плечи, обтянутые дорогой белой рубашкой, кажутся сейчас каменными. Лицо – непроницаемая маска, глаза – тёмные, почти чёрные в полумраке комнаты. Он не шевелится, не моргает, только сжимает и разжимает пальцы правой руки – единственный признак того, что передо мной живой человек, а не статуя.
– Я сказал, что хочу развод, Ирина, – его голос теперь звучит чуть громче, но так же холодно и отчужденно.
Машинка продолжает работать. Я забыла убрать ногу с педали. Ткань сминается, нить путается, образуя неровный комок. Дрожащими руками выключаю машину, но не могу оторвать взгляд от испорченной ткани. Капля крови расплывается на белом полотне, превращаясь в уродливое пятно – точно такое же, как то, что расползается сейчас в моей груди.
***
Слушайте аудиокниги неделю за 1 рубль 🎧
***
– Ян, ты... – слова застревают в горле. Что я хочу спросить? Шутит ли он? Всерьез ли это? В глубине души я уже знаю ответ. Ян Котлов никогда не шутит о серьёзных вещах.
– Я долго думал над этим решением, – произносит он, делая шаг в комнату. Его движения выверенные, как всегда. Ничто не выдаёт эмоций – если они вообще есть.
Комната вдруг кажется слишком маленькой, воздух – слишком густым. Каждый вдох даётся с трудом, как будто кто-то положил мне на грудь тяжелый камень.
– Но почему? – наконец выдавливаю я, чувствуя, как дрожит нижняя губа. Прикусываю её, пытаясь успокоиться. Вкус собственной крови – металлический, горький – возвращает меня к реальности.
Ян медленно расстегивает запонки, закатывает рукава рубашки. В этом привычном, обыденном действии есть что-то пугающее. Словно он готовится к какому-то тяжёлому, грязному делу.
– Наш брак себя исчерпал, – говорит он, и каждое слово падает, как камень. – Мы давно живём параллельными жизнями. У тебя твой книжный, у меня рестораны. Мы почти не разговариваем, не проводим время вместе. Это существование двух чужих людей под одной крышей, не более.
Воспоминания вспыхивают перед глазами. Наша первая встреча в университетском кафе. Он тогда еще не был успешным ресторатором, просто амбициозный студент с планами на будущее. Его первый маленький ресторанчик, где я помогала с бухгалтерией. Наша скромная свадьба, после которой мы не могли позволить себе даже недельного медового месяца все деньги уходили на развитие бизнеса. А потом успех, деньги, новые рестораны... И постепенное отдаление друг от друга.
– Пятнадцать лет, – произношу я, сама удивляясь, насколько спокойно звучит мой голос. – Пятнадцать лет совместной жизни. Нельзя просто... перечеркнуть их.
– Можно, – резко отвечает он, и в этом коротком слове слышится привычная твёрдость человека, привыкшего принимать решения. – Я уже всё решил, Ирина. Это не обсуждается.
Что-то ломается внутри. Тихий треск, который, кажется, слышен только мне. Или это скрип моего сердца, разбивающегося на осколки?
Комната наполняется тенями. Закатный свет, пробивающийся через окно, окрашивает всё в оттенки красного и оранжевого. Как в аду. Как в кошмарном сне, от которого не можешь проснуться.
– Почему сейчас? – спрашиваю, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Сглатываю их, не позволяя себе расплакаться. Только не перед ним. Не сейчас. – Что изменилось? Это потому что у нас нет детей?
Ян отворачивается, подходит к окну. Его силуэт четко вырисовывается на фоне заката. Широкие плечи, прямая спина, гордо поднятая голова. Всегда такой сильный, уверенный, непоколебимый. Человек, рядом с которым я чувствовала себя защищенной. А теперь человек, который одним предложением разрушил всю мою жизнь.
– Не думаю, что стоит вдаваться в подробности, – сухо отвечает, не поворачиваясь. – Это ничего не изменит.
Сердце стучит так громко, что, кажется, заглушает все звуки в комнате. Бум-бум-бум. Каждый удар отдаётся в висках, в кончиках пальцев, в груди.
– У тебя кто-то есть? – вопрос вырывается сам собой, хотя я не уверена, что хочу знать ответ.
Ян не отвечает, и это молчание красноречивее любых слов. Нет нужды оборачиваться. Я знаю, что на его лице застыло то выражение холодного безразличия, которое появляется, когда он не хочет о чём-то говорить.
Поднимаюсь на дрожащих ногах, цепляясь за стол, чтобы не упасть. Голова кружится, к горлу подступает тошнота. Как много признаков я упустила? Как давно он живет двойной жизнью?
– Кто она? – голос срывается, и я ненавижу себя за это. За слабость. За то, что даже сейчас думаю прежде всего о нём, а не о себе.
– Это не имеет значения, – отрезает Ян, наконец поворачиваясь ко мне. Его лицо в тени, я не могу разглядеть выражение глаз, но чувствую его холодный, оценивающий взгляд.
По телу пробегает дрожь. В комнате прохладно, несмотря на летний вечер. Или это холод исходит от него? От его слов, от его решения?
– Для меня имеет, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Я заслуживаю знать.
Воспоминание вспыхивает в памяти. Мы с Яном на открытии его нового ресторана. Высокая блондинка с идеальной фигурой встречает гостей, её улыбка сияет ярче всех огней в зале.
– Это Анна, наш новый администратор, – представил её тогда Ян.
Она смотрела на него с обожанием, а я... я не придала этому значения. Глупая, слепая.
– Это Анна? - муж не шевелиться, я продолжаю допытываться, чтобы хоть как-то заглушить все нарастающую боль в сердце. – Как давно? – спрашиваю, сжимая край стола так сильно, что белеют костяшки пальцев.
– Ирина, – в его голосе слышится раздражение. – Это правда не имеет значения.
– Для меня имеет! – почти кричу я, и сама пугаюсь своего голоса. Никогда раньше не повышала на него голос. Никогда не позволяла себе такого.
Ян вздыхает. Тяжело, устало, как будто разговор с истеричной женой последнее, что ему нужно после тяжёлого рабочего дня.
– Наш брак был мёртв задолго до этого.
– Ты... ты любишь её? – этот вопрос даётся труднее всего. Слова застревают в горле, как осколки стекла.
Ян не отвечает. Он делает несколько шагов по комнате, останавливается у книжного шкафа. Того, который мы купили вместе на первую серьёзную прибыль от его ресторана.
– Я не знаю, – отвечает он наконец, и впервые в его голосе слышится что-то похожее на неуверенность. – Но с ней я чувствую то, чего не чувствовал уже давно. Свободу. Легкость. Желание двигаться вперед.
Каждое слово как удар ножа. Острый, болезненный, глубокий. Я сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в ладони, но эта боль ничто по сравнению с той, что разрывает сердце.
– А что чувствуешь со мной? – спрашиваю, не узнавая собственный голос. Он звучит надломлено, как струна перед тем, как порваться.
– Усталость, – отвечает он без колебаний. – Обязательства. Рутину.
Обязательства. Как будто я работа, которую он должен выполнять. Проект, который надоел. Тяжесть, от которой хочется избавиться.
Внезапно замечаю, что всё ещё держу в руках иголку. Маленькую, острую, с нитью, которая тянется к машинке. Сжимаю её сильнее, чувствуя, как металл впивается в кожу.
– Когда? – спрашиваю я, и мой голос звучит странно спокойно, как будто мы обсуждаем время ужина или встречу с друзьями. – Когда ты хочешь... закончить всё?
– Я уже поговорил с адвокатом, – Ян возвращается к своей деловой манере речи. Четкой, лаконичной, без эмоций. – Документы будут готовы через неделю. Я предлагаю всё решить цивилизованно. Без скандалов и лишних проблем.
Цивилизованно. Как типично для Яна. Даже разрушая мою жизнь, он хочет сделать это элегантно, без лишнего шума.
– А мой книжный? – внезапно спрашиваю я, вспоминая о своём маленьком магазине, который держится на плаву только благодаря его финансовой поддержке.
На лице Яна мелькает что-то похожее на удивление, он не ожидал этого вопроса.
– Я не собираюсь оставлять тебя без средств к существованию, – отвечает он, и его тон становится почти снисходительным. – Мы обсудим финансовые вопросы с адвокатами. Ты получишь достаточно, чтобы жить комфортно и продолжать заниматься своим магазином.
Щедрость победителя. Милостыня для бывшей жены. От этой мысли к горлу подкатывает тошнота.
– Я могу остаться в этой квартире? – следующий вопрос, который приходит в голову. Практичный, земной. Странно, как в момент эмоционального краха мозг цепляется за материальные вещи, чтобы не дать мне скатиться в истерику.
– Да, если хочешь, – кивает Ян. – Я уже присмотрел новое место. Ближе к центру, рядом с моим главным рестораном.
Ближе к ней, понимаю я. К новой жизни без меня.
Ноги подкашиваются, и я опускаюсь обратно на стул. Тело словно налито свинцом – тяжелое, неподвижное. Комната плывет перед глазами, очертания предметов размываются. Кажется, что это происходит не со мной, а с кем-то другим, и я просто наблюдатель, застрявший в чужом кошмаре.
– Так просто? – голос звучит отстраненно, будто принадлежит не мне. – Пятнадцать лет жизни, и всё... просто закончилось?
Ян стоит посреди комнаты. Высокий, статный, чужой. Его взгляд скользит по мне, но не задерживается, словно я уже стала частью интерьера, который он оставляет позади.
– Ничего простого в этом нет, – отвечает он, и на мгновение мне кажется, что в его голосе мелькает что-то похожее на сожаление. – Но продолжать то, что умерло, бессмысленно. Для нас обоих.
Уцепившись за эту крошечную нотку эмоции, я поднимаю на него глаза:
– Мы могли бы попробовать... я не знаю... терапию? Говорят, это помогает парам, которые...
– Ирина, – он прерывает меня резко, почти грубо. – Я принял решение. И оно окончательное.
Продолжение следует...
Все части:
Часть 2 - продолжение
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Я (не) переживу", Ксения Нежная❤️
Я читала до утра! Всех Ц.