- А ты чего это Вера, такая счастливая ходишь? – Нина выложила все продукты, что были перечислены покупателем и внимательно рассматривала довольное выражение лица женщины перед собой, - порхаешь, словно молодуха незамужняя. Влюбила что ли?
- Может и влюбилась, - спокойно ответила Вера, складывая всё в сумку и собираясь уже уйти прочь.
- Так я про любовь твою расскажу тебе, а то ты живёшь обособленно, и знать не знаешь про любовь свою ничего.
- А может мне и не нужно? – лицо Веры сделалось серьёзным, она чуть приблизилась к Нине и продолжила, - что у вас тут за манеры в деревне в чужую жизнь лезть со своими умными замечаниями?
- Так может мы из лучших побуждений, а то вот такие влюблённые бегают по деревне, а после на кулак сопли наматывают. У тебя же сын и муж, куда ты лезешь к уголовнику.
- Про что ты? – тихо спросила Вера.
- Сидел Федька, 12 лет сидел, рассказывал за что? – спросила Нина и, не дождавшись ответа, тут же продолжила, - Убил он двоих, за них и сидел.
Вера больше не улыбалась, а выходя из магазина, остановилась вдруг и спросила:
- А за что? За что убил?
- Не знаю я, есть ли разница за что? У кого-то есть право людскую жизнь отнимать? – Нина заметила, что Вера в лице изменилась, поэтому была довольна тем, что донесла до неё наконец-то – не такой уж Феденька прекрасный, как она думает.
Август щедро заливал Спасовку водой. Дожди проходили каждый день, а солнце не успевало иссушить все лужи, что накапливали воду, словно бы в маленьких озёрах.
По дороге домой Вера размышляла, а ведь и правда что-то происходит в её жизни. Может влюбилась она? Бывает ли такое у взрослых людей, что вечера и встречи на лодке она ждёт, как чего-то очень приятного и светлого.
Месяц назад, когда состоялась первая встреча Фёдора и Веры, кавалер сделал странное предложение своей даме, на что та тут же отрезала, что не желает общаться в таком направлении и тут же прекратит всяческие контакты, если Фёдор ещё раз станет думать, что между ними может быть что-то больше, чем дружба.
Обещал Федя закрыть эту тему навсегда, но он был уверен, что они могут иногда вот так кататься на лодке или же прогуливаться по лесу, чтобы Вера могла отвлекаться и отдыхать.
Эти встречи, происходящие два раза в неделю, всё больше объединяли двух людей. Вера понимала, что давно у неё не было вот такой духовной близости с людьми. С Федей они могли говорить обо всём и долго.
Личной жизни касаться оба перестали. Фёдор заметил, что делиться личным Вера не хочет с ним, а она не ворошила его прошлое, не уточняла какие-то тонкости, поэтому Нина шокировала такой новостью.
Влюбилась ли она в Фёдора? Вера задавала себе этот вопрос и прекрасно понимала, что есть у неё какое-то приятное, нежное чувство к этому человеку. Хочется согреть его теплом, хочется находиться рядом и бесконечно разговаривать или молчать.
В ту неделю в назначенное время к реке Вера не пришла, не явилась она и в другой день, да и разговаривать с Фёдором отказывалась, не желая что-то объяснять.
- Прости, но я больше не смогу с тобой проводить врем. Плохо это, - сообщила она Фёдору, когда тот однажды явился к её дому утром, желая понять, что происходит.
Какое-то время Федя ждал, мало ли, что у этих женщин может быть в голове. Он рвал цветы в поле, какие ещё удавалось найти и оставлял у её калитки. Разъяснила однажды всё Нина, когда Фёдор явился в магазин за продуктами.
- Бросила тебя Верка? – Нина ухмыльнулась, Фёдор не отвечал, собираясь уже уходить, - правильно сделала, она мне тут так и сказала, что побаивается с убийцей встречаться. Говорит, что ты скрыл это обстоятельство своей жизни. Вот такие они женщины бывают. Сначала любовь с тобой крутят, а после, как узнали что-то такое, тут же исчезают.
Фёдор остановился, но повернуться не решался, слушая, что Нина говорила, продолжая стоять спиной.
- А я же тебе говорила, Феденька, кому ты нужен кроме меня? Зря отказался, да прогнал единственного человека в Спасовке, кто к тебе хорошо относился. Эх, - Нина демонстративно вздохнула.
Фёдор неожиданно повернулся, делая шаг вперёд с чуть опущенной вниз головой. Его лицо было словно бы багровым от того негодования, что происходило внутри. Она отшатнулась, округляя глаза и размышляя, чем же ей защищаться, если что.
- Бутылку дай, - охрипшим голосом выразил своё желание Фёдор, после молча оплатил свою покупку и ушёл.
И он запил. Спать спокойно опять перестал, ложась после двенадцати ночи и просыпаясь в четыре часа утра. Ему словно было плохо в четырёх стенах. Он вставал, одевался и выходил из дома, не в силах найти себе покоя. Побродив в лесу до рассвета, Фёдор возвращался домой и вновь пил.
Однажды вечером он сидел за столом, рассматривая свинцовую пулю, думая почему-то про деда Михея. Может ему также сложно было? По деревне слухи ходили, будто бы просто относился к женщинам, заводя романы, то с одной, то с другой.
Но с Аглаей он хотел жить, планировал оставить семью, а значит серьёзно к этому союзу подходил. Если любил её, то тяжело Михею пришлось. С одной стороны, долг и обязанность перед женой и детьми, с другой стороны - он и его чувства, которые каждый мужчина обязан засунуть куда подальше, не вспоминая о себе ради блага близких.
Может и хорошо, что Михей так рано ушёл на тот свет? И с чего это вдруг Фёдор продолжает землю топтать? Зависть к чужой смерти охватила пьяного Фёдора, швырнул он пулю прочь от себя.
Напившись вдоволь, Федя часто засыпал за столом, опёршись лбом на руки, выложенные впереди. Так и в ту ночь он забылся в пьяном сне, отключившись тут же, где и выпивал.
Мать подошла со спины, уложив руку на плечо, после подняла руку и потрепала по седым волосам.
- Чего же ты, сынок, вот так своей жизнью распоряжаешься? Один остался, за всех живёшь и вот так? – она говорила ласково, вовсе не так, как при жизни.
Фёдор выпрямился, поворачивая голову вправо и удивляясь тому, что рядом с ним стоит его мать. Сказать он ничего не успел, женщина продолжила свою речь.
- Ты прости меня, сынок, всю жизнь я тебе исковеркала, не смогла с потерей смириться, на тебя вину переложила. Виновата я перед тобой.
- Мама, - позвал Фёдор, поднимая голову и оглядываясь по сторонам, тут же понимая, что сон это был, - мама, я виноват, никто больше.
Он соскочил со стула, не веря, что это ласковое прикосновение матери и её голос всё же был во сне. Да как же так? Он чувствовал её руку, он ощущал запах. Нет, это не могло быть во сне.
- Допился, - Федя посмотрел на остатки от своего застолья, которые он давно уж не прибирал, затем отметил, что на улице ещё темно, а значит ночь.
Какое-то время Фёдор просидел на крыльце, приходя в себя после вчерашней выпивки, но сердце словно бы не на месте было. Стучало оно сильно, принося ему нестерпимую боль, желающую вырваться наружу.
Он встал и направился к мосту, стараясь вышагивать ровно, насколько это получалось. Идя по деревянному настилу моста, он несколько раз ударялся о перила, установленные будто бы специально для таких, как он.
Овраг – важно в него не упасть, не сейчас – сам себе Федя давал указания, проходя мимо. Выбраться бы он точно не смог в таком состоянии сразу же. Когда Фёдор подходил к кладбищу, солнечные лучи пытались пробиваться сквозь тучи, чтобы осветить всё вокруг, обозначая наступление утра.
Дойдя до могилы, что была в середине, Фёдор упал на колени, разразившись рыданием. Он ударял кулаками по земле, хватался за траву, тянул её к себе, вырывая с корнем.
Большие, тяжёлые капли, падали с неба, разбиваясь о железную оградку и рассыпаясь в разные стороны на множество мелких. Напряжение чувствовалось в воздухе, а на небе все тучи словно бы скопились в одну здоровую, собирающуюся вот-вот разразится громом и молнией.
- Прости, мама, прости, - закричал Фёдор, вторя раздавшемуся в этот момент раскату грома, - я, это я виноват. Я был плохим сыном, это я виноват, я всё испортил, нет мне жизни, устал я. Лучше бы я ушёл в тот день вместе с братом. Нет мне прощения, не могу я больше с этой болью ходить. Я виноват и с Павлушкой, и с Никиткой. Я дурак, всюду дурак, я виноват!
Фёдор установил свой упрямый взгляд вперёд, упёршись взглядом о крест и ударяя себя кулаком в грудь. Между пальцами запуталась зелёная трава, вырванная вместе с корнем, а рубаха на Фёдоре промокла.
Он продолжал кричать, каяться и просить забрать его, избавляя от непосильных страданий. Фёдор ощущал такую боль внутри груди, будто бы кто-то ножом разрезал его плоть, стараясь достать нечто тяжёлое и давящее.
Прокричав всё, что только мог, Фёдор поднял голову к небу, выставив каплям дождя своё лицо. Ливень пошёл резко, словно бы ждал именно этого момента.
Через несколько минут ровно также, как дождь начал стеной лить с неба, также резко он прекратил своё действие. Тёмные тучи рассеялись, оставив на небе лишь несколько облаков. Солнце залило всё своим ярким светом.