Лидия Васильевна вернулась домой после очередного визита к свекрови и тяжело опустилась на кухонный стул. Муж Николай поднял голову от газеты и внимательно посмотрел на жену.
— Как дела у мамы? — спросил он.
— По-разному, — устало ответила Лидия Васильевна. — Физически вроде ничего, а вот характер совсем испортился.
Валентина Степановна, мать Николая, жила одна в большом доме на окраине города. Ей было уже восемьдесят два года, но она категорически отказывалась от идеи переезда к детям или в дом престарелых. При этом постоянно жаловалась на одиночество и требовала внимания.
— А что случилось? — поинтересовался Николай.
— Опять претензии. То еда не та, то лекарства не те. А главное — постоянные намёки на то, что я плохо за ней ухаживаю.
— Мам всегда была требовательной.
— Требовательной — это одно. А тут прямо какая-то мания величия. Ведёт себя как королева, а все вокруг должны ей прислуживать.
Лидия Васильевна действительно много времени тратила на уход за свекровью. Каждые два дня ездила к ней, привозила продукты, готовила еду на несколько дней вперёд, убирала дом, водила по врачам. При этом работала полный день в больнице медсестрой, дома были свои заботы.
— А где Катя? — спросил Николай про сестру. — Она тоже должна помогать.
— Катя приезжает раз в неделю на полчаса. Поговорит с мамой, попьёт чаю и уезжает.
— Может, поговорить с ней?
— Пробовала. Говорит, что работает, времени нет.
Екатерина, младшая дочь Валентины Степановны, работала в банке и жила в центре города. Замужем не была, детей не имела, но постоянно ссылалась на занятость.
Вечером зазвонил телефон. Звонила свекровь.
— Лидочка, дорогая, а ты завтра сможешь приехать? — ласковым голосом спросила она.
— Валентина Степановна, я же вчера была. Продукты привезла, все приготовила.
— Да, спасибо, конечно. Но мне нужно в поликлинику, а одной страшно ехать.
— А что с Катей? Она же ближе живёт.
— Катенька занята очень. У неё ответственная работа.
Лидия Васильевна вздохнула. Получается, у неё работа неответственная, и она может в любой момент всё бросить.
— Хорошо, — согласилась она. — Приеду после работы.
— Ой, спасибо, родная! Ты у меня такая заботливая!
На следующий день Лидия Васильевна поехала к свекрови после смены. Валентина Степановна встретила её с недовольным лицом.
— Что-то ты поздно, — заметила она. — Я уже думала, что не приедешь.
— Валентина Степановна, у меня рабочий день до шести. Раньше никак.
— А нельзя было отпроситься? В поликлинике же очереди с утра.
— Нельзя. У нас график строгий.
— Понятно. А Катенька вот всегда может отпроситься.
— Екатерина Михайловна тоже не всегда может.
— Может, может. Просто не хочет старую мать обременять.
В поликлинике очередь действительно была большая. Валентина Степановна жаловалась на всё подряд — на врачей, которые не лечат, на лекарства, которые не помогают, на молодёжь, которая не уважает стариков.
— А помнишь, Лидочка, как Катенька в детстве была заботливой? — вдруг сказала она. — Всегда ко мне прибежит, пожалеет, поцелует.
— Она и сейчас вас любит.
— Любит, но далеко. А любовь должна быть рядом.
После врача они заехали в аптеку за лекарствами, потом в магазин за продуктами. Домой Лидия Васильевна добралась только к девяти вечера, измученная и голодная.
— Как дела? — спросил муж.
— Устала очень. Твоя мама опять намекала, что Катя лучше меня заботится.
— В каком смысле?
— В том, что Катя её родная дочь, а я просто невестка.
— Мам так не думает.
— Думает, думает. И постоянно это подчёркивает.
Через неделю ситуация повторилась. Валентина Степановна снова позвонила с просьбой поехать к врачу, но на этот раз Лидия Васильевна не смогла — у неё была важная процедура на работе.
— Попросите Катю, — предложила она.
— Ой, не знаю, Катенька такая занятая...
— Валентина Степановна, но ведь она тоже ваша дочь.
— Дочь, конечно. Но у неё работа ответственная, а ты...
— А я что?
— Ну, ты же медсестра. Тебе проще отпроситься.
Лидия Васильевна почувствовала, как закипает внутри. Получается, её работа менее важная, чем работа золовки.
— Валентина Степановна, у меня тоже ответственная работа. Люди на меня рассчитывают.
— Конечно, дорогая, конечно. Просто Катенька в банке работает, там график строже.
— Не строже. Просто она не хочет помогать.
— Как ты можешь так говорить! — возмутилась свекровь. — Катя очень переживает за меня!
— Переживает на расстоянии.
— Лида, ну что ты такое говоришь? Катенька моя дочь, она меня любит!
Лидия Васильевна поняла, что разговор бесполезен. Свекровь не видела очевидного факта — что одна невестка делает всё, а родная дочь только изображает заботу.
Вечером она поделилась переживаниями с подругой Ниной.
— Знаешь, Нин, я начинаю понимать, что меня используют.
— В каком смысле?
— Свекровь постоянно требует помощи, а когда я не могу, говорит обращаться к золовке. Но золовке всегда некогда.
— А что муж?
— Муж в стороне. Говорит, что между женщинами пусть сами разбираются.
— Удобная позиция.
— Очень удобная. И получается, что я одна тащу весь груз заботы о его матери.
— А ты пробовала отказаться?
— Как откажешься? Она же старая, больная.
— Старая и больная — это не повод эксплуатировать родственников.
Нина была права, но Лидия Васильевна не знала, как изменить ситуацию.
Перемены начались неожиданно. Как-то вечером позвонила Екатерина.
— Лида, — взволнованно сказала она, — мама завещание переписала!
— Какое завещание?
— Дом свой завещала мне. Говорит, что дом достанется тому, кто будет ухаживать за ней в старости.
Лидия Васильевна опешила. Получается, пока она ухаживала за свекровью, та готовила сюрприз.
— А как же Николай? Он ведь сын.
— Мама сказала, что Коля женатый, у него своя семья. А я одна, мне дом нужнее.
— Понятно. И что теперь?
— Теперь я буду больше внимания маме уделять. Понимаешь, дом-то хороший, в центре. Стоит дорого.
Лидия Васильевна поняла истинные мотивы золовки. Пока дом доставался сыну, Катя не торопилась с заботой. А теперь, когда завещание переписали на неё, вдруг появилось желание ухаживать.
— Катя, а ты не думаешь, что это нечестно?
— Что нечестно?
— То, что ты получаешь дом, а всю работу по уходу делала я.
— Лида, ну мама же сама решила. Я её дочь, мне ближе с ней.
— Ближе? А где ты была все эти годы?
— Я работала! У меня карьера!
— А у меня что?
— У тебя муж, семья. А я одна.
Лидия Васильевна поняла, что спорить бесполезно. Катя не видела никакой несправедливости в происходящем.
Вечером она рассказала всё мужу.
— Представляешь, твоя сестра получает дом за то, что будет ухаживать за мамой. А я, которая ухаживала все эти годы, остаюсь ни с чем.
— Мам имеет право распоряжаться своим имуществом, — осторожно сказал Николай.
— Имеет. Но справедливо ли это?
— Справедливость — понятие относительное.
— Коля, я пять лет таскаюсь к твоей маме каждые два дня. Готовлю, убираю, вожу по врачам. А твоя сестра появляется раз в неделю на полчаса.
— Катя тоже заботится.
— Чем заботится? Разговорами по телефону?
— Лида, ну что ты хочешь от меня? Завещание уже написано.
— Я хочу, чтобы ты понял — меня используют. Твоя мама, твоя сестра, даже ты.
— Как это я?
— А так. Перекладываешь заботу о матери на меня, а сам в стороне.
Николай помолчал.
— А что ты предлагаешь?
— Предлагаю честно распределить обязанности. Катя хочет дом — пусть полностью берёт на себя уход.
— Но она же работает...
— И я работаю! Но почему-то это не считается препятствием для ухода за твоей мамой!
Николай задумался. Видимо, впервые понял несправедливость ситуации.
— Хорошо, — сказал он. — Поговорю с Катей.
Но разговор не помог. Катя согласилась ухаживать за матерью, но на словах. На деле она по-прежнему приезжала редко и ненадолго.
Тогда Лидия Васильевна приняла решение.
— Валентина Степановна, — сказала она свекрови, — я больше не смогу так часто приезжать.
— Почему? — удивилась та.
— Потому что у меня тоже есть своя жизнь. И потом, теперь Катя будет ухаживать за вами.
— Катенька? Но у неё работа...
— У меня тоже есть работа. И семья, и свои дела.
— Но ты же всегда помогала!
— Помогала, пока думала, что это ценят. А теперь вижу, что ценят только дочь.
— Лидочка, ну что ты говоришь! Я тебя очень ценю!
— Цените на словах. А на деле завещали дом Кате.
Валентина Степановна растерялась.
— Но ведь Катя моя дочь...
— Да, дочь. Вот пусть дочь и ухаживает.
— Но она не может так часто приезжать!
— Тогда пусть переезжает к вам. Дом большой, места хватит.
— Переезжает? — ужаснулась свекровь.
— А как же иначе? Если она получает дом, должна нести ответственность.
Лидия Васильевна ушла, оставив свекровь в растерянности. Дома её ждал взволнованный муж.
— Мама звонила, — сказал он. — Плачет, говорит, что ты её бросаешь.
— Не бросаю. Просто больше не буду делать работу за твою сестру.
— Но мама привыкла к твоей помощи!
— Пусть привыкает к помощи дочери.
— Катя не сможет так много времени тратить...
— Тогда пусть отказывается от наследства.
Николай помолчал.
— А если мама заболеет серьёзно?
— Тогда обратимся к социальным службам. Или Катя наймёт сиделку за свой счёт.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно серьёзно. Я устала быть бесплатной сиделкой, которая ничего не получает взамен.
Прошло две недели. Катя пыталась ухаживать за матерью, но быстро поняла, что это отнимает много времени и сил. Валентина Степановна постоянно жаловалась, что дочь приезжает редко и ненадолго.
Наконец Катя не выдержала и приехала к Лидии Васильевне.
— Лида, может, всё-таки вернёшься к прежнему режиму? — попросила она.
— Нет.
— Но маме тяжело без твоей помощи!
— Тогда помогай сама.
— Я не могу столько времени тратить!
— А я могла?
Катя помолчала.
— Лида, а что, если мы будем ухаживать вместе? Пополам?
— А наследство тоже пополам?
— Какое наследство?
— Дом. Раз мы ухаживаем поровну, то и наследство должно быть поровну.
Катя побледнела.
— Но завещание уже написано...
— Завещание можно переписать.
— Но мама не согласится...
— Тогда ухаживай одна.
Катя ушла ни с чем. А через неделю Валентина Степановна сама позвонила Лидии Васильевне.
— Лидочка, дорогая, может, поговорим? — жалобно сказала она.
— О чём поговорим?
— О том, как дальше жить. Катенька совсем не справляется.
— А что я могу сделать?
— Вернись, пожалуйста. Я понимаю, что была неправа.
— В чём неправа?
— В том, что не ценила твою помощь. Ты столько для меня делала, а я...
— А вы завещали дом Кате.
— Могу переписать завещание.
— На кого?
— На вас с Колей поровну.
Лидия Васильевна задумалась. Справедливость наконец восторжествовала.
— Хорошо, — сказала она. — Но при условии, что Катя тоже будет помогать.
— Обязательно будет!
— И никаких разговоров о том, что у неё работа ответственнее моей.
— Конечно, дорогая.
Лидия Васильевна вернулась к уходу за свекровью, но теперь это было совсем другое дело. Она знала, что её помощь ценят не только на словах, но и на деле. А Катя, потеряв исключительные права на наследство, потеряла и энтузиазм по поводу ухода за матерью.
Справедливость иногда приходит с опозданием, но всё-таки приходит.
Рекомендую к прочтению: