Марина проснулась довольно резко. Сон был тяжёл и страшен. Она поискала руками одеяло, но одеяла не было. Однако, это ещё не всё. Не было и рук в привычном смысле. То есть руки были, но какие-то не такие - лёгкие и прозрачные как туман. И вся она состояла из слабо мерцающего тумана. Тут до неё дошло:
- Неужели я... Призрак! - вскрикнула она, но собственный голос подвёл. Марина больше не могла издавать звуки в своём новом состоянии.
Зато она была невесома. Зрение тоже изменилось. Она ещё видела, но очень плохо, как сквозь толщу воды или опять же тумана
Вид собственного тела в петле её настолько ужаснул, что она метнулась назад к бревенчатой стене и вдруг легко и просто прошла сквозь стену как сквозь воздух.
- О, наконец-то для меня больше нет преград! - обрадовалась она и воспарила над крышей дома.
Но успела заметить тётю Настю, которая возвращалась с прочими женщинами со стороны аэродрома. На миг ей захотелось остаться, чтоб посмотреть хоть одним глазком на их реакцию.
И это было ошибкой.
Стоило ей захотеть остаться, как тут же возникла тяжесть и она стала стремительно снижаться. Свечение потускнело и неведомая сила потянула её обратно в физическое тело.
- Нет! - испугалась Марина, - только не это! Я не хочу обратно!
Тяга немного ослабла и она зависла над самой трубой. Со стороны люди видели просто маленькое облачко, а вовсе не Марину. И никто, разумеется, не мог видеть возникшую прямо в небе дверь. Эту странную дверь видеть могла только одна Марина.
Снизу меж тем послышался шум. И чей-то голос громко так гаркнул.
- Сын! Сын еёный идёт!
Слова эти обожгли огнём и вновь Марина стала тяжелеть.
Мур! Он возвращается! Надеюсь успели вынуть тело из петли? Мальчика ждёт шок. Следует немедленно лететь к нему! Обнять! В последний раз увидеть хотя бы!
Но тут приоткрылась загадочная дверь и Марину потянуло в сторону двери. Теперь её раздирали две силы. Вот-вот нить лопнет и душа её разорвётся буквально пополам. Изо всех сил она напрягалась, сопротивляясь втягиванию в дверь и старательно цеплялась за землю, отчаянно желая увидеть сына.
И это ей удалось. Мур вошёл в дом и почти мгновенно выскочил обратно на улицу словно ошпаренный. Побежал к реке. Его салатовая рубашка мелькнула и пропала среди деревьев и домов.
Мура не будет у гроба матери и даже на кладбище. Никто не видел его слёз. И многие потом поставят это ему в укор. Мол, чёрствый какой. Но это не чёрствость, а самозащита. Скрывал свои чувства от посторонних и не мог он принять её поступок тогда. Лишь через год в его дневнике появится строчка; "она совершенно правильно поступила - дальше было бы позорное существование"
Зато Мур нашёл в себе силы для оформления документов. И бережно собрал самое ценное - архив Марины, вернее ту его часть, что она привезла с собой в эвакуацию. Всё это он вывез с собой сначала в Чистополь, а позже в Москву и оставил в коморке Лили до лучших времён. Многие произведения Марины дошли до современного читателя благодаря Муру и Лиле.
Всё вышло с одной стороны как и планировала Марина - сына приняли в тот самый благополучный интернат. Асеевы вздохнули с облегчением - не придётся отвечать за подростка. Однако, в интернате Мур не прижился, не стал своим. Сильно отличался от прочих детей - аккуратно причёсанный, в начищенных ботинках и костюме, который носил на французский манер и речь его была иной и биография сложная. И мыслил он сложнее прочих. Ему трудно далось постоянное нахождение на людях. Невозможность уединиться выматывала и к тому же он скучал по Москве. Тем временем в Литфонде узнали о самоубийстве очередного русского поэта и приняли решение вернуть сына Цветаевой в Москву, где проживали родственники по отцу. В конце сентября Мур с радостью покинул Чистополь.
Итак, салатовая рубашка пропала из виду, Марина перестала сопротивляться и легко скользнула в небесную дверь, которая тут же за ней беззвучно закрылась.
Она оказалась в коридоре весьма напоминающем холл отеля. Вдоль стен двери с номерами - точно такие же, как та, в которую она попала сюда. Только что за ней закрылась дверь под номером восемь. А прямо напротив дверь с номером семь.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!