Тумас Транстрёмер (швед. Tomas Gösta Tranströmer, 1931 - 2015). За четыре года до смерти он стал Нобелевским лауреатом (литература) за 2011 год: «за то, что его краткие, полупрозрачные образы дают нам обновленный взгляд на реальность».
«Время — это не прямая линия, скорее, лабиринт, и если в правильном месте прижаться ухом к стене, можно услышать торопливые шаги и голоса, можно услышать по ту сторону самого себя, проходящего мимо», - Тумас Транстрёмер.
Попробуем и мы услышать самого себя и Тумаса, «прижавшегося ухом к стенке». Услышать его речь, его язык, а не слова, слова, слова…
«... но внутри меня ношу все прошлые лица, как дерево… его круги…, сумма из них - это я...»
Переведен более чем на 60 языков. По признанию многих, кто знал его близко, обладал «невероятным интеллектом». Его минималистичный язык и лапидарная образность породили множество подражателей по миру. Он вернул метафоре свежесть, дал доступ к ДРУГОЙ реальности.
Черные открытки
I
Ежедневник исписан, в дымке судьба.
Провод песнь напевает, всем чужую.
Снег свинцовое море, На причале
борются тени.
II
Смерть приходит порой в зените жизни,
с тебя мерку снимает. Ты не помнишь
этот визит и жить продолжаешь. Но
Платье-то шьётся.
(Тумас Транстрёмер. Перевод А.Афиногеновой)
**
Есть еще перевод этого стихотворения, где звучит ‘пальто’, не ‘платье’… И вот это «пальто уже сшито» сшибает тебя (увы, не смогла найти тот перевод…).
Транстрёмер, певец загадки бытия, подписывал свои стихи (и часто документы) тоже вполне загадочно - не фамилией, а именем Томас. Будем и мы уважать его выбор и станем его так величать - Томас. Заметим, шведы произносят ‘о’ в имени Tomas как русское ‘у’. И было бы справедливо называть его Тумасом, на манер шведской фонетики. В первых изданиях на русском имя поэта было Томас, а в последних Транстрёмер стал уже Тумасом. Так что «путаница» уместна: «правила» в некотором роде выдумываем сами? Хотя… имя наше - наш генетический код, с именем осторожнее надо бы обходиться. Всем.
Его стихи переводил с 1990 года Иосиф Бродский, еще один Нобелевский лауреат по литературе:
«Переводить начал я так: с раздумий. Со шведской поэзией (тогда уже) был я, в общем, неплохо знаком. Ну да, не рифмуют они. А кто в Европах рифмует (ныне)?!
Рифма в европейской поэзии––есть каламбур или электро–гитара (под/для неё––и рифмуют!). Рифма есть несерьёзность (первый признак оной), регистр снижения (смысла)» (И. Бродский).
Вот и для меня рифма часто это «регистр снижения» смысла… (Не в обиду будет сказано, личные предпочтения). Спасибо, Бродский, что сформулировал нечто из неосознанного - мою любовь к верлибру.
Поэты - народ поднебесный - они чуют талант другого задолго до официального признания - это факт. Вот и Иосиф Бродский признавался, что он позаимствовал у Томаса не одну метафору.
Томас Транстрёмер был исключительно социально занятый человек. Поэзия для него была скорее хобби, точно «другая» реальность. По основной профессии он — врач-психолог, работал психологом в тюрьме для несовершеннолетних, позже — с наркоманами, лицами, получившими тяжкие увечья на рабочих местах. Это был его осознанный выбор - работать с отвергнутыми социумом
А еще он профессиональный пианист (!). На склоне лет Томас Транстрёмер перенес инсульт и практически «потерял» правую часть тела… Но! Он продолжил заниматься музыкой!.. Он играл одной левой, зорко следя за нотами, а правая… правая была поджата к подмышкам, как у раненого скворца… Именно так я познакомилась впервые с Томасом: слушая сонаты в исполнении этого «однорукого» пожилого человека. Предел в стремлении (и умении!) жить. Дар небес. Или воля человека?
Дальше были его стихи и биография, его мудрость, мудрость лабиринта жизни.
«Я - старое дерево с увядшей листвой, которая всё ещё висит и не может упасть на землю» (Тумас Транстрёмер, Деревья без имён...).
Что ж? К стихам? «Старое дерево» видело многих и многое…
Аллегро
Играю Гайдна на исходе черного дня
и ощущаю легкое тепло в ладонях.
Податливы клавиши. Мягко стучат молоточки.
Звук зелен, весел и тих.
Музыка говорит, что свобода есть
и что кто-то не платит кесарю подать.
Засунув руки в карманы Гайдна,
я подражаю тому, кто спокойно смотрит на мир.
Я поднимаю флаг Гайдна, что означает:
«Мы не сдаемся. Но хотим мира».
Музыка — это стеклянный дом на склоне,
где камни летят, катятся камни.
И катятся камни насквозь,
но оконные стекла целы.
(Тумас Транстрёмер)
***
ПРОСНУВШИЙСЯ ОТ ПЕСНИ НАД КРЫШАМИ
Утро в мае, дождь, но безмолвен город,
как шалаш пастуший. Безмолвье улиц.
Сине-зелен треск: самолётик в небе.-
окна открыты.
Сон, в котором спящий лежит пластом, стал вдруг прозрачным,
Спящий пошевелился,
вслепую ища приборы вниманья вплоть до выхода в космос.
(ТОМАС ТРАНСТРЁМЕР. Перевод А. Прокопьевa)
***
А вот эти строки особенно задели экзистенциальным в пределе: «мост возводится медленно прямо в космос…»
СНЕГ ИДЁТ
Похороны случаются всё чаще и чаще как дорожные указатели когда приближаешься к городу.
Взгляды тысяч людей в стране длинных теней.
Мост возводится медленно
прямо в космос.
(Тумас Транстрёмер. Перевод А. Афиногеновой)
***
Точность взгляда. Камера с особой оптикой, которая невидимое делает видимым, - это все Томас Транстрёмер.
Лучше и не скажешь об утре и утренней неге выходного дня: «Проснуться - это прыжок с парашютом из мечты…»
…И да, мы устаем от слов, но не от речей или языка поэтов? Прав поэт - от мудрых речей не устать. Пойдем и мы по лабиринтам жизни с мудростью поэта, прикоснувшегося к тайнам другой (невидимой) реальности. Даже если уже «костюм сшит тихо». Тем более, если сшит.
©️ Мила Тонбо 2025
💌 Другие очерки автора о поэтах в отдельной подборке «Эссе о поэтах. Эксклюзив от канала Арт КомодЪ»