Этот громадный тип не желает уступать дорогу. Ваня рефлекторно загораживает меня собой, но интерес незнакомца вызываю не я.
— Ты Ольхов? — хрипло спрашивает незнакомец.
Одержимая (9)
— Один раз, — с тихой яростью произношу я. — Один-единственный раз я согласилась на свидание с парнем, хотела просто расслабиться и весело провести время! И что сделал ты? Что ты сделал?!
Я утащила Егора в сторону. Не хотелось закатывать скандал перед друзьями Ольхова. И перед этой безупречной поварихой Настей.
— Не с тем, — спокойно говорит Егор, глядя мне в глаза.
Он возвышается надо мной, такой сильный и мужественный. Герой моего нелепого романа. Однако на этот раз никакой слабости в коленях нет и бабочек в животе – тоже. Я слишком на него злюсь.
— Что? — переспрашиваю, поморщившись.
— Не с тем парнем, — тут же отзывается он. — Конюхов – раздолбай. Он тебе не походит. Я не мог допустить, чтобы ты…
Прерываю его взмахом руки. Гнев завладевает всем моим телом. Меня почти трясет от бешенства.
— Ты не мог допустить? Да ты не слишком ли много на себя берешь, Ольхов?! Я тебе не сестра. Обойдусь как-нибудь без твоего присмотра, без твоего одобрения и без твоей заботы!
Егор вздыхает, проходится ладонью по волосам, что-то обдумывает и говорит:
— Могу понять твою злость. Но, уж извини, пока я рядом, я не дам тебе связаться с плохой компанией.
Злобно усмехаюсь, делаю шаг назад.
— Тогда не будь рядом, — я выдыхаю эти слова так просто, что становится не по себе. — Меня это достало.
— Не могу, — после паузы произносит Егор, и я вижу в его карих глазах беспросветную печаль и что-то еще, что-то непонятное. Что-то, из-за чего мое дыхание вдруг сбивается.
— Почему?
Он не отвечает. Несколько секунд буравит меня каким-то странным, незнакомым взглядом и поворачивается ко мне спиной. Егор не уходит от меня, он сбегает, я это чувствую. Губы начинают дрожать, но я не даю себе заплакать. Не здесь и не сейчас.
— Эй.
Откуда-то появляется младший Ольхов, замечаю в его глазах сочувствие.
— Ты в порядке?
Иван спрашивает серьезно, в его голосе нет ни тени насмешки, но мне все равно хочется его стукнуть. По привычке, наверное. Ярость вроде бы утихомирилась, но осталось навязчивое желание что-нибудь сломать, разбить, разрушить.
— Нет, — сглотнув, отвечаю я.
— Давай провожу.
На улице уже темно. Кажется, прошел дождь. Кое-где на асфальте встречаются небольшие лужицы. Зябко.
Долгое время мы не произносим ни звука. Иван ни о чем не спрашивает, и я этому рада. Последнее, что я сейчас хочу, – разговаривать о его брате. Никак не могу отогнать гадкое ощущение смятения, усталости и нереальности происходящего. Я правда сказала Егору держаться от меня подальше? Не думала, что я на такое способна.
— Помнишь, как в восьмом классе Егор побил Конюхова? — нарушает тишину Иван.
— Ну, — хмыкаю я.
Да, такое и правда было. Вроде бы Никита первым начал махать кулаками, а Егор просто ответил ударом на удар и вышел из драки победителем. Количество поклонниц у Ольхова-старшего после этого увеличилось вдвое.
— Знаешь, почему?
Слегка поворачиваю голову в сторону Ивана. Он задумчиво смотрит перед собой.
— Это так важно? — спрашиваю хмуро.
— Конюхов мучил собаку во дворе, — Иван посылает мне быстрый многозначительный взгляд. —Этот парень с детства не дружит с головой, Вик.
Фыркаю, качаю головой. Неосознанно начинаю идти быстрее.
— Если ты собираешься защищать своего братца… — я умолкаю, не договорив, потому что перед нами вдруг вырастает темная крупная фигура.
Мы почти дошли до моего дома. Пугающих незнакомцев на нашей улице обычно не бывает, но сегодня нам везет. Этот громадный тип не желает уступать дорогу. Ваня рефлекторно загораживает меня собой, но интерес незнакомца вызываю не я.
— Ты Ольхов? — хрипло спрашивает незнакомец.
При свете фонаря я вижу, как напрягается Ванина спина. Он явно напуган. Может, и не так, как я, но напуган. При всем при этом он отвечает лениво, скрывая свой страх под маской невозмутимости. В этот момент я почти что им восхищаюсь.
— Ну я.
Незнакомцу этой информации оказывается достаточно. Его движение такое молниеносное, что я не сразу понимаю, что он сделал. Ваня падает на спину, и я с криком едва успеваю отскочить в сторону, иначе бы он завалился прямо на меня. Верзила делает шаг вперед, нагибается над лежащим Ваней, надавливает руками на собственные колени и выплевывает:
— Чтобы в ее сторону даже не смотрел. Эта девочка принадлежит мне.
Ума не приложу, что мне делать. Звать на помощь? Орать во всю глотку? Бежать? Но горло сдавливает спазм, а ноги такие тяжелые, что не сдвинуться с места. С ужасом жду, что он сгребет меня в охапку огромными ручищами и куда-то потащит. А я даже шевельнуться не смогу.
К счастью, я ошибаюсь. Его предупреждение было не про меня. Он отворачивается и уходит, его силуэт быстро скрывается во тьме.
— О, Господи! — ко мне возвращается дар речи, бросаюсь к Ване и пытаюсь приподнять его голову. — Господи. Ваня! Ты живой? Ванечка, открой глаза!