— Что ты ей сказал? — повторяю, делая ударение на каждом слоге.
Мне плевать на дела брата и на его жизнь в целом. Меня беспокоит она. Я видел слезы в ее глазах, когда она выбегала из этой комнаты. Что Егор сделал?
Одержимая (10)
— Что ты ей сказал? — одежда брата прилипла к телу, он, мокрый с головы до ног, вылезает из бассейна. Сразу видно, что он взбешен, но мне пoфиг. — Почему она плачет?!
Егор поднимает на меня свирепые глаза и говорит заезженную фразу:
— Не лезь в мои дела.
Он снова ранил Вику. И я типо снова должен спокойно на это смотреть? Он обижает ее слишком часто. Иногда мне кажется, что Егор делает это специально – как будто ему нравится причинять ей бoль.
— Что ты ей сказал? — повторяю, делая ударение на каждом слоге.
Мне плевать на дела брата и на его жизнь в целом. Меня беспокоит она. Я видел слезы в ее глазах, когда она выбегала из этой комнаты. Что Егор сделал? Отчитал ее за платье, нагрубил, обозвал, выгнал? Мне нужно знать.
Егор молча идет к двери, по пути задевает меня мокрым плечом так, что я еле удерживаюсь на ногах, и выходит к шумной толпе. Готов дать руку на отсечение, сейчас поднимется девчачий визг. Мокрый Егор вызывает у девочек приступ неконтролируемого восторга. Я, конечно, оказываюсь прав.
Покидаю комнату с бассейном как раз вовремя, потому что основная масса людей с воплями уже летит туда, чтобы последовать примеру Егора: искупаться в бассейне прямо в одежде. Родители за это спасибо ему не скажут, но и особого шума не поднимут. Немного повозмущаются, и всё.
Егор часто принимает идиотские решения, но все закрывают на это глаза. Даже родители. Ему всегда всё прощается. Его идеальная внешность каким-то волшебным образом позволяет ему творить все, что угодно, и выходить чистеньким из каждой передряги.
На пути к входной двери сталкиваюсь с подругой Вики. Жека появляется у меня перед носом с легкой улыбкой на губах. Еле успеваю притормозить, чтобы не вписаться в нее на полном ходу.
— Где Вика?
Лицо Жеки застывает в неестественной гримасе.
— Ушла, — она вдруг обхватывает мой локоть и заглядывает мне в глаза почти умоляюще. — Не ходи за ней. Ей явно нужно побыть одной.
Мягко расцепляю ее пальцы.
— Я сейчас вернусь.
Во дворе Вики нет. Медленно подхожу к забору, к той самой щели, через которую она пробирается на наш участок с раннего детства. Стараюсь передвигаться бесшумно. Почти сразу же слышу то, что заставляет мое сердце сжаться в тугой комок. Вика там, я ее слышу, вернее, ее всхлипы, ее рыдания.
Мой брат – просто кpeтин! Вика так горько плачет, что мне невыносимо хочется забрать все ее страдания себе. Но это сделать я не в силах.
Знаю, сейчас она не захочет меня видеть, показываться ей на глаза нельзя. Но я не могу уйти и оставить ее одну. Поэтому я замираю возле забора, прижимаюсь к нему спиной, закрываю глаза и слушаю. Слушаю, как ее невероятно сильное сердце в очередной раз трещит и ломается, чтобы на утро заново обрасти одержимой любовью к моему старшему брату.
***
— Что? — Егор раздраженно вскидывает голову, отвлекаясь от компьютерной игры.
— М… Мама зовет обедать.
Вообще-то мама ничего такого не говорила, не знаю, зачем я это сказал.
— Понял, — отвечает брат и машет на меня рукой, мол, свaли.
— Егор, — говорю я, останавливаясь возле двери.
Он отталкивается ногой от пола и крутится на компьютерном стуле. Его лицо выглядит недовольным, как и при любом разговоре со мной.
— Что еще?
— Ты знал, что Вика собирается на свидание с Конюховым?
В его глазах появляется интерес.
— Откуда информация? — сдвинув брови, спрашивает он.
— Она сама сказала.
— А мне ты это зачем говоришь?
Опускаю глаза в пол, стараюсь выровнять дыхание. Мне это быстро удается. Снова смотрю на брата, его губы изгибаются в усмешке.
— Подумал, ты захочешь с этим что-то сделать.
— Ясно, — Егор снова поворачивается к монитору и добавляет: — Ты знаешь, где дверь.
Появляется мысль, что брат ничего не предпримет, даже зная, что за человек – Конюхов. После их с Викой ссоры у бассейна, она к нам даже ни разу не приходила. Пялилась, конечно, на Егора, как всегда. То, как она на него смотрит, пока думает, что ее никто не видит… Тошно от этого взгляда. Каждый раз ком подкатывает к горлу.
Зато завести с ним разговор даже не пыталась, похоже поцапались они сильно. Неужели из-за этого брат позволит ей остаться наедине с Конюховым?
К счастью, нет. Роли меняются, на этот раз мы следим за ней. Егор ловит Конюхова в мужском туалете боулинга и угрoзами заставляет его оставить Вику в покое. На душе воцаряется мир.
А когда Вика психует и орет на брата за то, что он испортил ее первое свидание, я вообще начинаю улыбаться. Она отволокла его подальше, но я все равно слышу обрывки ее фраз. Она вне себя. Вика впервые разговаривает с Егором таким тоном. И, пусть меня это и не красит, я рад, что на этот раз достается Егору.
Он уходит от нее со странным выражением лица. Кажется, он расстроен? Надо же, и такое бывает. Вика же стоит одна, ее щеки раскраснелись от криков. Она такая красивая, что не смотреть на нее просто невозможно.
Иногда мне кажется, что Егор трусит, находясь рядом с ней. Боится того, что чувствует. Он слишком увлечен самим собой, чтобы заметить то, с каким пылом Вика его преследует. И слишком горд, чтобы даже на секунду допустить возможность того, что ему кто-то откажет.
Именно поэтому я никогда ему не скажу о том, как сильно Вика на нем помешана.
Пока я иду к ней, чтобы спросить, в порядке ли она, думаю о том, что главный страх моей жизни – увидеть, как эти двое смотрят друг на друга с любовью.