— А ты здорово изменилась, Викуля. Раньше не замечал, какой ты стала.
Притормаживаю. Хочу, чтобы он шел рядом. Как-то неловко, когда он рассматривает меня со спины, кровь приливает к щекам.
Одержимая (8)
Я много раз представляла свое первое свидание. В мечтах моим кавалером, конечно, был Егор Ольхов. Обворожительно улыбаясь, он вручал мне шикарную красную розу, брал меня за руку и вел к своему блестящему мотоциклу. Не знаю, почему мне грезилось именно такое средство передвижения. Наверное, это всё влияние романтических фильмов, которые я поглощаю в диком количестве.
У Ольховых никогда не было мотоцикла, но я знаю: рядом с железным конем Егор бы смотрелся нереально круто. На мне бы было невесомое белое платье. Я бы сидела, тесно прижавшись к Егору и не веря своему счастью, а теплый ветер дул бы мне в лицо. Мы бы катались до темноты, а затем мой чудесный парень остановился бы в каком-нибудь безлюдном, очень личном для него месте, куда он еще никого не приводил. Мы бы любовались звездами и говорили обо всем на свете. А потом Егор бы неожиданно меня поцеловал, и земля бы ушла из-под ног…
На деле же всё выходит совсем не так. На месте Егора Ольхова – Никита Конюхов. Вместо белого платья – джинсы и простая блузка. Никаких роз, никаких мотоциклов. Сердце бьется ровно.
Для нашего свидания Никита выбирает странное, на мой взгляд, место. Он приводит меня играть в боулинг. Здесь довольно людно, яркий свет бьет в глаза, и нужно переодеваться в разношенные ботинки. Никита оплачивает дорожку, и мы идем к ней, бросая друг на друга косые взгляды. Непривычно как-то, непонятно, о чем говорить.
Невольно задаюсь вопросом, почему я все же согласилась на это? И сразу же приходит ответ: потому что хватит уже ждать у моря погоды, пора делать что-то, не оборачиваясь на Егора Ольхова. Получать новый опыт, общаться с новыми людьми, побороть свою одержимость. Хотя бы на один день. Понять, каково это – не думать каждую секунду о Егоре. И начать нужно немедленно!
Мы проходим мимо нескольких шумных компаний. Дорожка рядом с нашей оказывается пустой. Блуждаю взглядом по разноцветным шарам, когда Никита, немного отстающий от меня, вдруг говорит:
— А ты здорово изменилась, Викуля. Раньше не замечал, какой ты стала.
Притормаживаю. Хочу, чтобы он шел рядом. Как-то неловко, когда он рассматривает меня со спины, кровь приливает к щекам.
— И какой же я стала? — спрашиваю, когда он с легкостью поднимает первый тяжеленный шар и вертит в руках.
Никита бросает на меня такой взгляд, что у меня появляется нестерпимое желание проверить, надела ли я штаны.
— Аппетитной, — он произносит это, глядя на меня в упор, каким-то странным, я бы сказала, томным голосом.
Почему-то хочется смеяться, но я подавляю это желание.
— Никита, — предупреждающе говорю я, сузив глаза.
Он тут же делает шаг назад и обезоруживающе улыбается.
— Понял, — отвечает он. — Просто хотел сделать комплимент.
Он красиво заносит руку назад, отпускает шар и с первого раза выбивает страйк.
Через четверть часа я уже чувствую себя в своей тарелке. Игра, как ни странно, увлекает. С непривычки начинают ныть мышцы рук, но это даже приятно. Мы с Никитой обмениваемся шутками, переглядываемся, пытаемся сбить друг друга в моменты сосредоточения перед каждым новым броском. Оказывается, на свидании может быть весело. Около получаса я даже ни разу не вспоминаю о существовании Егора.
Когда мы с Никитой делаем перерыв, чтобы слопать пару пончиков и запить это дело колой, я чувствую себя абсолютно свободной и довольной, как слон. Я даже думаю о том, что, возможно, разрешу ему себя поцеловать на прощание.
А потом Конюхов уходит в туалет, и, когда возвращается, всё резко меняется. Он со мной почти не разговаривает. Выглядит угрюмым и напряженным. Не могу понять, в чем дело. Что я сделала не так? От моих прямых вопросов он уклоняется. Создается ощущение, что Никита отчаянно хочет побыстрее закончить игру и разойтись по домам.
Соседнюю дорожку занимают. И, поднимая глаза, я громко чертыхаюсь. Нашими соседями оказываются братья Ольховы, какие-то дружки Егора и, естественно, темноволосая Настя. Что они здесь забыли?! Не припомню, чтобы Егор так уж сильно любил боулинг. В жизни сюда не ходил, а когда у меня наметилось свидание, конечно, тут как тут!
Хм-м. А не связана ли перемена в настроении Никиты с их появлением?
Спрашивать его смысла нет, все равно не ответит. О моем свидании знал только один человек. Так что я решительно направляюсь к Ивану, который на этот раз замечает меня, только когда я оказываюсь за его спиной и тычу пальцем в его плечо. Поразительно, но он сегодня не в белом, на нем черный спортивный костюм.
— О, и ты здесь? — наигранно удивляется он.
— Что вам тут надо? — я упираю руки в боки, плотно сжимаю губы и встряхиваю головой, чтобы убрать челку с лица. — Хватит уже «присматривать» за мной! Не маленькая!
Бросаю быстрый взгляд через плечо и вижу, что Никита потихоньку направляется к выходу. Иван начинает что-то говорить, но я уже срываюсь с места и бегом догоняю Конюхова.
— Что происходит? Ты попрощаться вообще думал? — обиженно спрашиваю, глядя на него снизу вверх.
— Не думал, — честно отвечает он с каменной физиономией. — Знаешь, ни одна цыпочка не стоит сломанного носа. Прости.
Он торопливо уходит, а я так и остаюсь стоять с раскрытым ртом. От обиды глаза наполняются слезами и начинает щипать в носу. Вот, значит, как они за мной присматривают? Угрозами отгоняя от меня поклонников?
Младший бы так не поступил, кишка тонка, а значит это проделки старшего Ольхова. Ну, Егор. Я так этого не оставлю!
Разворачиваюсь на пятках и, сжимая кулаки, иду обратно. Думаю, такую грандиозную сцену ему видеть еще не доводилось!