Глава 22. «Марсель»
Выйдя из кабинета с широкой и довольной улыбкой, я обратил внимание на стоящую девочку возле окна. Прежде я не видел ее здесь никогда. Она нервно накручивала прядь своих волос, которые были заплетены в два хвоста с розовыми бантиками. Эти бантики, казалось, были сделаны из самой нежной ткани, и они весело трепетали на её волосах. Ее волосы были цвета пшеницы, и когда на них падали лучи солнца из окна, они переливались, словно золото, создавая вокруг нее ауру тепла и света. Я не мог отвести от нее взгляд — в ней была какая-то особая искренность, которая притягивала.
фото @reversedcounterart
Я подошел ближе, и она, заметив меня, слегка смутилась, но затем на ее лице появилась робкая улыбка. В этот момент мир вокруг словно замер, и все внимание сосредоточилось на ней. Ее голубые глаза светились нежным светом, а пухлые губы, чуть приоткрывшись, придавали ей еще больше очарования. Кожа была немного бледной, что лишь подчеркивало ее хрупкость и невинность. Ровные брови, чуть темнее цвета волос, аккуратно обрамляли ее лицо, а острый подбородок придавал ей выразительность. Милые щечки с ямочками. Вздернутый милый маленький носик завершал этот идеальный образ, делая ее похожей на куколку, созданную для того, чтобы вызывать улыбку. Она выглядела невероятно мило и на вид была очень доброй.
— Привет, — прервал я тишину.
— Привет, — ответила она мне искренней улыбкой. Голос её был очень мягкий и милый, словно пение ангелов.
— Как тебя зовут?
— Варя.
— Марсель, — протянул я руку. В ответ она немного засмущалась, но всё же протянула мне свою руку, которая, как оказалось, была такой мягкой и нежной, что я на мгновение забыл о том, где нахожусь.
— Ты здесь новенькая? — спросил я, стараясь сохранить разговор.
— Да, — ответила Варя, её глаза светились интересом. — А ты здесь давно?
— Я тут уже пять лет. — признался я. —Надеюсь, тебе здесь понравится.
Между нами воцарилась тишина, словно мир вокруг замер в ожидании. Варя смущалась, её щеки слегка розовели, и она часто отводила взгляд, пряча глаза от моего пристального взгляда. Это было мило, в её смущении чувствовалась такая искренность, что сердце замирало от нежности.. По сравнению с ведьмой, которая всегда была громкой и веселой, Варя казалась настоящим божьим одуванчиком. Её хрупкая фигура и мягкие черты лица излучали невинность и доброту. Она была как весенний цветок, который только начинает распускаться, наполняя воздух свежестью и светом. Я не мог не восхищаться её простотой и искренностью.
— Ты кого-то ждёшь? — снова решил я прервать тишину, которая повисла между нами, словно невидимая паутина.
— Мне сказали прийти сюда, но... но я немного растерялась и решила подождать, пока урок закончится, — призналась Варя смущённым голосом, её глаза метались по стенам, как будто искали спасение от неловкости. Я заметил, как её щеки снова слегка покраснели, и это было очень мило.
— Пойдём, я тебя отведу, — не дождавшись ответа, я взял её тонкую руку в свою и повёл к кабинету. Её ладонь была холодной, но я чувствовал, как она постепенно расслабляется, доверяя мне.
Перед тем как зайти, я постучал несколько раз и, открыв дверь, вошел вместе со смущенной Варей. Как только мы переступили порог кабинета, все взгляды мгновенно устремились на нас. Я заметил, как Варя сжалась от страха, её плечи чуть дрогнули, и в этот момент мне захотелось поддержать её. Я приобнял её за острые плечики, стараясь передать ей свою уверенность и спокойствие..От этого жеста Варя посмотрела на меня своими голубыми глазами, полными благодарности и доверия.
— Вера Павловна у нас тут новенькая, — произнес я торжественно, стараясь развеять напряжение в воздухе. Мой голос звучал уверенно, и я надеялся, что это поможет Варе почувствовать себя более комфортно в новой обстановке. В ответ на мои слова в кабинете раздались тихие перешептывания и любопытные взгляды которые были направлены на Варю и чтобы Варе не было так страшно от посторонних взглядов, я закрыл её собой.
— Выйдете из класса немедленно! — зарычала Вера Павловна, её голос звучал. Она была в своем репертуаре — вся такая строгая и принципиальная, как всегда. Её проницательный взгляд пронзил Варю, и та, сжавшись от страха, опустила глаза в пол.
— Если ты новенькая, это не значит, что ты имеешь право врываться в класс в конце урока, ясно тебе?! — произнесла Вера Павловна, её слова были полны непреклонности.
— Это я её повел сюда, она не хотела! — возмутился я, повышая голос, не желая оставлять Варю одну под гнётом её гнева. Я чувствовал, как напряжение в классе нарастает, и все взгляды устремились на нас.
Выражение лица Веры искривилось, и она резко подскочила из-за своего стола, словно пружина, готовая к прыжку.
— Вышли отсюда! — закричала она, её голос звучал так, что даже стены класса, казалось, дрогнули от страха. Мы вышли из кабинета. Тишина давила на нас, а напряжение в воздухе сковывало. Я тяжело дышал от злости, а Варя закрыла лицо маленькими ручками.
— Прости меня, я не хотел, чтобы так вышло, — сказал я тихо, вложив в эти слова всю свою искренность. Но Варя ничего не ответила, продолжая стоять, закрыв лицо руками.
— Варь не расстраивайся так. Вера Павловна всегда такая, она на всех кричит, а еще она очень любит всех выгонять из кабинета, — пытался я подбодрить Варю, как только мог, но ничего не выходило.
Я подошёл к ней ближе и крепко обнял её. В этот момент я почувствовал, как её тело дрожит от подавленных эмоций. Я знал, что слова не всегда могут помочь, но надеялся, что хотя бы моя поддержка сможет немного облегчить её страдания.
— Всё будет хорошо, — прошептал я, стараясь сделать голос как можно более уверенным.
Она медленно подняла голову, и в её глазах я увидел слезы и тут же мое сердце сжалось от чувства вины. Я не знал, что ещё сказать, но просто держал её в своих объятиях, надеясь, что это хоть немного утешит её.
— Не плачь, пожалуйста, — тихо произнес я, аккуратно вытирая слезы с ее лица. В этот момент я внимательно смотрел ей в глаза, которые были невероятно красивыми, словно отражали всю палитру чувств.
— Прости меня, — сказал я снова, в моём голосе звучала искренность. — Я правда не думал, что так глупо выйдет. Не хотел, чтобы она накричала на тебя. — Я почувствовал, как во взгляде Вари, что-то смягчилось. — Мир? — спросил я, протянув ей мизинец в знак примирения.
Она посмотрела на меня, и на ее лице появилась искренняя улыбка. Это было как солнечный луч в пасмурный день. Она протянула мне свой палец, и в этот момент все недоразумения, все обиды словно растворились в воздухе.
— В какую комнату тебя заселили? — спросил я, стараясь скрыть тревогу в голосе.
— 49, — тихим голосом ответила Варя, продолжая стоять в моих объятиях.
«49? Да это же комната ведьмы. Вот же! Как бы она ее там не свела с ума», — пронеслось у меня в голове.
— Понятно, пойдем, я тебя проведу, а на отдыхе снова увидимся, хорошо? — сказал я.
— Хорошо, — ответила она, и в ее голосе звучала такая тихая неуверенность, что мне стало не по себе. Я взял ее за руку и повел по коридору.
Когда мы подошли к двери, я остановился и посмотрел на нее. В ее глазах читалось беспокойство, и я попытался улыбнуться, чтобы развеять ее страхи.
— Все будет хорошо, — сказал я, стараясь придать ей уверенности. — Если кто-то тебя обидит, сразу расскажи мне об этом. Или если тебе понадобится помощь, пожалуйста, обратись ко мне.
— Спасибо, Марсель, — ответила она, и на ее лице появилась такая искренняя улыбка, что мне стало тепло на душе. Я попрощался и направился к себе в комнату.
Варя произвела на меня впечатление. Она была чрезмерно милой и доброй, и в то же время в ней чувствовалась какая-то уязвимость, которая вызывала желание защищать ее от всего мира. Зайдя в свою комнату, я улегся на кровать и стал думать о ней. Перед глазами возник образ Вари: ее милые хвостики, аккуратно завязанные бантики, блестящие глаза и щечки, которые так и манили к себе. Сам не заметил, как на моем лице расплылась широкая улыбка. В голове крутились мысли о ней. Я поймал себя на мысли, что хочу поддерживать Варю, быть для нее опорой и хорошим другом.
До обеда оставалось ещё минут десять, и я решил зайти за Варей. Быстро одевшись, я побежал по лестнице к комнате Вари. Постучал в дверь и стал ждать, но никто не открыл. Я подумал, что ведьма уже утащила её куда-то, и решил пойти на поиски. Но тут дверь открылась, и передо мной стояла моя ненормальная ведьмочка.
— Чего тебе? — равнодушно спросила Афилиса, вероятно, до сих пор обиженная.
— Ты до сих пор обижаешься? — спросил я, чувствуя, как внутри меня нарастает легкая досада.
— Нет, если это всё, то пока, — ответила она, начиная закрывать дверь. Я поспешно придержал её, не желая так просто сдаваться.
«Вот же вредина, самая настоящая ведьма», — промелькнула у меня мысль.
— Стой, Варя тут? — спросил я, вставая на носочки и пытаясь разглядеть в комнате её силуэт.
— Зачем тебе? — недовольно произнесла Афилиса, преграждая путь. Я направил свой взгляд на неё, и её выражение лица напоминало... Что же оно напоминало? Ревность? Да нет, не может быть — ведьма же хочет бросить меня в котел при первой же возможности!
— Мне нужно поговорить с ней, — сказал я, стараясь звучать уверенно.
Афилиса нахмурилась, и я заметил, как её глаза блестят с оттенком недовольства. Возможно, её раздражало, что я осмелился приходить к ней с просьбой. Но я знал, что Варя должна быть где-то рядом, и не собирался сдаваться.
— Ты ведь не хочешь, чтобы я пошёл искать её где-то ещё, правда? — произнёс я, пытаясь вызвать у неё хоть каплю сочувствия. Она закатила глаза, и на мгновение показалось, что она колебалась.
— Ладно, — наконец, произнесла она, с лёгким вздохом, — Если она не захочет говорить, это не моя вина. Я всего лишь рассказала ей, какой ты засранец.
—Вы, как всегда, очень любезны, уважаемая ведьма. — Дверь открылась шире, и я зашёл в комнату. Всё было так, как я и ожидал: Варя сидела на кровати, уткнувшись в книгу. Она подняла голову и удивленно посмотрела на меня.
— Что случилось? — спросила Варя, поднимая на меня свои большие глаза, полные любопытства.
— Я просто пришёл за тобой, — ответил я, стараясь звучать непринужденно. — Пойдём вместе на обед, я тебе покажу, где находится столовая.
Она немного замялась, как будто раздумывая над моим предложением. Я понимал, что слухи, которые могла распустить Ведьма, могли как-то повлиять на мою Варю. Возможно, она теперь не очень хочет проводить время со мной. Но мне было важно, чтобы она поняла: я здесь не просто так.
— Хорошо, — наконец, согласилась она, и на её лице мелькнула лёгкая улыбка. Это было приятным сюрпризом. Я не ожидал, что она так быстро отреагирует.
Мы вышли из комнаты, и я почувствовал, как напряжение постепенно уходит. Оглянувшись на Афилису, заметил, что она смотрит на нас с любопытством. Идти по коридору с Варей было намного легче, чем я думал. Мы шли рядом, и я заметил, как она иногда поглядывает на меня, будто пытаясь понять, что я на самом деле думаю.
— Знаешь, я тут слышала, что столовая очень большая, — начала разговор Варя. — Говорят, там даже есть разные зоны для разных блюд.
— На самом деле всё не так, — сказал я, сдерживая смех, и заметил, как выражение её лица изменилось, выражая разочарование. — Не переживай, я позабочусь о том, чтобы ты не осталась голодной, — подмигнул я, и она засмеялась. Этот смех был как глоток свежего воздуха, и я почувствовал, как между нами начинает устанавливаться более дружеская атмосфера.
Мы дошли до лестницы, и я остановился, чтобы посмотреть на неё.
— Ты не против, если я буду показывать тебе всё? Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь комфортно, — сказал я, надеясь, что она оценит мою заботу.
Варя кивнула, и я почувствовал, что мы действительно начинаем сближаться.
— Ладно, покажи мне, что у вас тут есть, — произнесла она с лёгкой улыбкой.
Я взял её за руку, и мы, смеясь и болтая о мелочах, направились в сторону столовой. Я знал, что впереди нас ждёт много интересного, и, возможно, это будет началом чего-то нового в наших отношениях.
С нашего знакомства с Варей прошло больше месяца, и за это время мы с ней очень хорошо сблизились. Каждое утро я с нетерпением ждал момента, когда смогу её увидеть. Мы вместе ходили кушать, гуляли по территорию детского дома, сидели за одной партой на уроках и постоянно о чем-то разговаривали. Варя стала для меня не просто подругой, а чем-то большим.
Она оказалась очень спокойной, доброй и умной. Я всегда восхищался её способностью находить ответы на вопросы, которые ставили нас в тупик, и её креативным подходом к решению задач. Её искренний интерес к учебе вдохновлял и меня, и я старался не отставать, чтобы быть на одном уровне с ней. Но что меня удивило больше всего, так это то, что она любит кататься на скейте. В один из наших разговоров я случайно упомянул, что мечтаю научиться этому искусству, и Варя, с блеском в глазах, предложила мне попробовать. Так начались наши совместные катания. Каждый выходной мы отправлялись в ближайший парк, где была ровная площадка. Я, сначала неуверенно, но постепенно набираясь опыта, учился держать равновесие и выполнять простые трюки. Варя всегда была рядом, подбадривая меня, и это придавало мне уверенности. Я любил смотреть, как она ловко скользит по поверхности, выполняя трюки с лёгкостью, о которой я мог только мечтать.
— Давай, ещё раз попробуй! — кричала она, когда я падал, и каждый раз, когда я вставал, в её глазах светилась поддержка и вера в меня.
Мы смеялись, падали и поднимались, и это объединяло нас ещё больше. Каждый раз, когда я справлялся с новым трюком, мы отмечали это как маленькую победу, и я чувствовал, что с каждым катанием наша связь становится крепче. Я не мог дождаться следующего дня, чтобы снова увидеть её улыбку и почувствовать радость от совместного катания. И, хотя в нашей дружбе было много весёлых моментов, я уже начинал осознавать, что моя привязанность к Варе стала чем-то большим, чем просто дружба.
Что не скажешь про Афилису. Не знаю, что случилось, но она начала постоянно избегать встреч со меня. Наше общение свелось к коротким приветствиям и прощаниям, а потом и вовсе сошло на нет. Я не мог понять, в чём дело. Возможно, она обижалась на что-то, что я сказал или сделал, но мне не удавалось выяснить, в чём именно заключалась причина её холодности.
Тем временем я продолжал проводить время с Варей, и это помогало мне отвлечься от ситуации с Афилисой. Но однажды, когда мы с Варей отошли за напитками, я заметил, как кто-то подложил ей в тарелку земли. В тот момент внутри меня разгорелся гнев. Я сразу понял, кто это сделал. Это могла быть только Афилиса. Я не мог просто так оставить это без внимания. В тот день я был очень злым на ведьму и, почувствовав, как нарастает раздражение, направился в её комнату. Это была наша самая большая и сильная ссора. Я постучал в дверь, и когда она открыла, не дожидаясь приглашения, ворвался внутрь.
— Ты что, совсем с ума сошла? — закричал я, не в силах сдержать эмоции. — Зачем ты это сделала с Варей? Она тебе ничего не сделала!
— Ты что, несёшь, дуболом? — ответила она с вызовом, и в её голосе слышалась нотка агрессии. — Я ничего не делала!
Я почувствовал, как злоба нарастает внутри меня, и не собирался отступать.
— Не строй из себя дурочку! — возразил я, не смущаясь в выражениях. — Она не делает никому зла, а ты просто завидуешь, что я с ней подружился!
— Марсель... — каким-то уставшим голосом произнесла ведьма, и в её тоне я уловил что-то новое, что-то, что заставило меня на мгновение замереть. — Перестань, я ничего не делала Варе, меня даже не было в столовой.
— Ты врёшь, Афилиса! — ответил я с яростью, чувствуя, как обида переполняет меня. — Никто другой не мог это сделать, кроме тебя!
Наши голоса звучали громко, и, несмотря на то что в глубине души я понимал, что мы с ней вряд ли когда-то станем снова близкими друзьями, я не мог смириться с тем, что она так поступила. Волнение внутри меня накалялось, и я не мог не заметить, как её лицо изменилось. Взгляд стал менее уверенным, но гнев всё ещё оставался.
— Ты не понимаешь, что происходит, — произнесла она, и на мгновение в её голосе появилась нотка отчаяния. — Я не могу просто так взять и подложить что-то Варе. Может, ты не знаешь, но у меня есть свои причины.
Я замер, не зная, как отреагировать. Возможно, в её словах было что-то, что я не мог увидеть раньше. Но сейчас, в разгаре этой ссоры, мне не хотелось это слышать. Я был слишком занят тем, чтобы защищать Варю.
— Какие причины? — переспросил я, не веря ей. — Это просто очередная уловка, чтобы оправдаться! Афилиса, почему ты не можешь сказать правду и признаться, что это ты сделала? Ты поступила очень некрасиво по отношению к Варе! Тебе следует попросить у неё прощения.
Афилиса вздохнула, и я заметил, как её гнев начал ослабевать. Она не выглядела такой уверенной, как раньше, и это меня настораживало. Возможно, она понимала, что зашла слишком далеко.
— Я не хотела, чтобы ты думал, что я злюсь из-за Вари, — произнесла она, и в её голосе звучала искренность. — Но это действительно сделала не я, почему ты мне не веришь, Марсель?!
— Потому что только ты способна на такое, — сказал я, стараясь говорить спокойнее, хотя внутри меня всё кипело. — Варя не должна страдать из-за твоих проблем.
Она посмотрела на меня с тоской, и на мгновение я увидел в её глазах что-то, что напоминало сожаление. Но это не отменяло того, что произошло. Я не мог просто взять и забыть о том, как она пыталась навредить человеку, который мне дорог.
— Я не знаю, как тебе доказать, что это была не я, — проговорила она.
— Может, начнём с того, что ты просто больше не будешь ей вредить, — предложил я, хотя понимал, что это не так просто. Я не знал, сможет ли она это сделать. Но мне хотелось верить, что в ней есть возможность измениться.
— Марсель хватит, я не хочу, чтобы ты думал обо мне так.
— Я не могу поверить, что ты действительно сделала это, — сказал я, не желаю слушать ее отговорки. — Извинись перед Варей и больше не подходи к ней.
Эта ссора возобновила нашу вражду, и я понял, что она не собирается оставлять свои козни в прошлом. Мы начали обмениваться колкостями и уколами, и это стало привычным для нас. Но, несмотря на всё это, пусть даже Афилиса устраивает свои проделки надо мной, но только не над Варей. Я не собирался оставлять Варю на произвол судьбы. Я был готов защищать её от всех нападок, которые могла устроить Афилиса. И хотя я понимал, что это может привести к ещё большим конфликтам, я не мог позволить, чтобы моя дружба с Варей пострадала из-за чьих-то глупых причуд. Но на самом деле, я очень скучал по своей ненормальной ведьмочке. По нашим с ней разговорам и мечтам, по её сумасшедшему характеру, от которого невозможно было предугадать, что она придумает снова. Варя всегда отличалась этим — она была спокойной и рассудительной, в то время как Афилиса оставалась настоящей вихревой стихией. Именно это меня и привлекало в ней, её непредсказуемость создавала всегда вокруг нас атмосферу приключения.
Я часто ловил себя на том, что на уроках сверлю её взглядом, пытаясь уловить её мысли, или в столовой смотрел, как она одна сидит и ковыряет еду в тарелке. В такие моменты мне казалось, что я вижу в ней что-то большее, чем просто врага — её жизнь, её мечты, её внутренние переживания. Но сколько бы я ни старался, унять эту тоску по ней, у меня все равно не получалось. Я понимал, что она пыталась навредить Варе, и не мог ей этого простить, но в то же время испытывал сильную тоску по своей ведьмочке. Я скучал по её мягким огненным волосам, которые так красиво развевались на ветру, по её смеху, который всегда заставлял меня улыбаться и самому смеяться. Она была уникальной, и, несмотря на все её недостатки, я не мог избавиться от чувства, что без неё в моей жизни чего-то не хватает. Иногда мне казалось, что я запутался в своих чувствах. С одной стороны, я хотел защищать Варю и быть с ней, а с другой — ощущал, как тянет к Афилисе. Мысли о ней не оставляли меня, и я не знал, как с этим справиться. Я понимал, что между нами осталась напряжённая вражда, и, вероятно, это мешало мне увидеть её настоящую сторону.
Я решал, что нужно как-то разрядить обстановку. Может быть, я смогу поговорить с ней, объяснить, что всё-таки скучаю по тем временам, когда мы были ближе, и попытаться восстановить наше общение. Но как это сделать, если между нами уже возникла пропасть. Каждый раз, когда я задумывался об этом, я понимал, что, несмотря на все конфликты, у нас была своя история, и я не хотел, чтобы она заканчивалась. Ведь в конце концов, кто знает, что может произойти завтра?
Глава 23. «Феликс»
— Папа! Ну скорее, поехали! — я нетерпеливо потянул его за собой, едва дождавшись, когда он закончит свои последние приготовления. Эти несколько дней с бабушкой вымотали меня до предела. Ее грубый тон, постоянные упреки и бесконечные лекции о том, каким я должен быть, словно не давали мне ни минуты покоя. Я чувствовал, как с каждым днем теряю силы, и только одно желание гнало меня вперед — скорее вернуться к сестре.
— Иду, иду, — проговорил отец, садясь в машину и щелкая ремнем безопасности. — С бабушкой попрощался?
— Да, да, поехали же скорее! — я не мог сдержать нетерпения. Мысли о том, как я снова увижу сестру, наполняли меня радостью. Я мечтал о том, как мы вместе будем смеяться, играть и просто наслаждаться временем вдвоем, вдали от бабушкиных упреков.
Отец завел двигатель, и я почувствовал, как напряжение начинает отпускать. Мы выехали с двора, и я, наконец, смог вздохнуть полной грудью. Впереди нас ждал долгожданный путь домой, и я был готов оставить все неприятности позади Но чем ближе мы приближались к даче, тем больше мной овладевало чувство страха и плохого предчувствия. Я сидел на заднем сиденье, будто на иголках, руки потели, а по спине проходили ряды мурашек. Внутри меня нарастало беспокойство, и я не мог спокойно сидеть, вечно ерзая и постоянно крутясь головой из одного окна в другое. За окном мелькали знакомые пейзажи, но они не приносили успокоения. Я старался думать о хорошем: о сестре, о том, что с ней все в порядке, что скоро я буду рядом и в случае чего смогу ее защитить. Эти мысли немного успокаивали, но тревога все равно не покидала меня. Я чувствовал, как сердце колотится в груди, и каждый звук, доносящийся из-за окна, казался мне подозрительным.
Наконец, устав от постоянного напряжения, я закрыл глаза и попытался уснуть. Сначала не получалось, но постепенно, убаюканный ритмичным стуком колес по дороге, я все же провалился в сон. Проснулся я только утром следующего дня в своей комнате. Видимо, отец перенес меня сюда, когда мы приехали. Я потянулся и попытался вспомнить, как мы добирались до дачи, резко сев на кровать, меня охватило чувство растерянности. Я оглядывался по сторонам, не понимая, где нахожусь, и не осознавая, что только что вырвался из объятий сна. Сердце колотилось, и, когда наконец пришло осознание, я, не раздумывая, вскочил и бросился в комнату сестры. Резко открыв дверь, я даже не подумал о том, что она могла еще спать. Но комната была пуста. Я обошёл её вдоль и поперёк, тщетно ища хоть какие-то следы её присутствия. Никаких вещей, никакой сестры — только тишина и легкий запах её любимого парфюма, который, казалось, всё ещё витал в воздухе. Руки начали потеть, а ноги стали ватными от нарастающего волнения. Где же она могла быть? Может, она на кухне с родителями? Мысли о том, что всё в порядке, придавали мне сил, и я, не теряя времени, помчался вниз по лестнице. Но, к моему ужасу, на кухне не оказалось ни родителей, ни сестры. Пустота и тишина только усиливали моё беспокойство. Я снова и снова проверял каждую комнату, но везде царила лишь тишина. Сердце колотилось всё быстрее, а в голове роились тревожные мысли. Что могло случиться? Почему никого нет дома? Я чувствовал, как страх охватывает меня, и понимал, что должен найти её, прежде чем паника поглотит меня целиком.
Я хотел выйти на улицу, но разговор родителей меня остановил. Они стояли за дверью, и, чуть приоткрыв её, я стал слышать их разговор, от которого в глазах стало темнеть, а сердце быстро забилось от страха, будто оно может остановиться в любой момент.
— Миша, прости меня, пожалуйста, я хотела как лучше, правда? — всхлипывала мама, но в её голосе звучала насмешка, а слёзы казались фальшивыми. Это было мучительно слышать, и я чувствовал, как поднимается волна гнева и обиды.
Отец молчал, и ожидание ответа тянулось, как вечность. Я не знал, что делать — хотел выйти к ним, устроить скандал, но продолжал стоять и слушать, словно в оцепенении.
— Ты не подумала о Феликсе, — произнёс он холодным тоном. От его слов стало так же холодно, как если бы в комнату ворвался зимний ветер, поглощая всё живое на своём пути. — Я понимаю, что ты не любила Афилису, но Феликса ты любишь. Почему ты не подумала о том, что с ним будет?
«Да что случилось? О чём они говорят? » — мне было невыносимо слышать их разговор, но я не мог отвести уши. Внутри меня всё сжималось от боли, и я чувствовал, что не могу просто так покинуть это место.
— Рано или поздно он с этим смирится и потом поймёт, что я сделала правильно, что отдала Афилису в детский дом, — продолжала мама, и её слова расплывались в моём сознании, как туман. Я ловил отрывки фраз, но они не складывались в целую картину, и это только усугубляло моё беспокойство.
В груди сжалось так сильно от боли, что мне стало трудно дышать. Я хотел упасть на пол и закричать со всей силы, чтобы выплеснуть всё то, что накапливалось внутри. Как они могли так легко говорить о том, что должно быть самым важным? О том, что касается не только их, но и меня?
Все эти мысли крутились в моей голове, и я чувствовал себя беспомощным, как будто я был просто наблюдателем в своей жизни, не имея возможности вмешаться. Я не знал, как реагировать, как поступить в этой ситуации. Всё, что мне хотелось — это знать правду, понять, что происходит, и найти способ справиться с этим.
Я не заметил, как родители открыли дверь, и вскоре они стояли напротив меня. Я пришёл в себя только тогда, когда мама на коленях оказалась передо мной, держа меня за плечи и тряся, чтобы я увидел и услышал её.
— Феликс, прости меня, — произнесла мама с той же усмешкой в голосе, будто её слова были частью какой-то игры.
— Я ненавижу тебя, я никогда не прощу тебя за это, — сказал я тихо, вырываясь из её хватки. Можно ли её ещё называть матерью, если для меня она стала чужим человеком? Если её действия разрушили всё, что было нам дорого?
— Феликс... Не говори так, я же твоя мама, я люблю тебя, — говорила она, и в её голосе уже звучал страх. Но страх чего? Неужели ей не было страшно отдавать в детский дом сестру? Или она боялась меня, боялась того, что я мог бы сказать или сделать?
Эти мысли терзали меня, и я не знал, как реагировать на её слова. Внутри меня бушевал ураган эмоций. Я хотел, чтобы она поняла, что её поступок — это не просто ошибка, это предательство. Она решала судьбу другого человека, судьбу Афилисы, без единого взгляда на последствия.
— Ты отдала её, как будто она просто вещь, которой можно распоряжаться по своему усмотрению. — произнес я, пытаясь сдержать слёзы, которые подступали к горлу.
Мама опустила голову, и я увидел, как её лицо исказилось от боли. Возможно, она действительно осознавала, что натворила, но это не меняло того, что произошло. Я не мог быть тем мальчиком, который просто прощает и забывает.
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь тебя простить, — добавил я, чувствуя, как в груди сжимается горечь. — Ты разрушила нашу семью.
Мама, казалось, растерялась. Она попыталась подняться, но я не мог позволить себе смотреть на неё с жалостью. Я знал, что это не тот путь, который мне нужен. Я не мог оставить свои чувства на заднем плане, чтобы угодить ей.
— Феликс, пожалуйста, прости меня, — умоляла она, но в её голосе уже не было той уверенности, что раньше. Я побежал к себе в комнату так быстро, насколько мог это сделать. Мама кричала что-то в слезах, но я не мог слушать ее, не мог видеть ее. Мне хотелось убежать отсюда и больше никогда не возвращаться сюда.
Я забежал в свою комнату и закрылся на замок, сползая вниз по двери, как будто искал укрытие от всего, что происходило вокруг. Слезы начали катиться по щекам, и я не мог сдержать их. Мне казалось, что если я буду плакать достаточно сильно, то смогу вырвать эту боль, которая обжигала меня изнутри. Я бил себя по груди, словно надеясь, что физическая боль заглушит ту, что терзала мою душу.
Комната казалась слишком маленькой, стены сжимались, и мне хотелось разнести всё вокруг, чтобы хоть как-то избавиться от этого гнетущего чувства. Я бил подушку, срывая на ней всю свою ярость и отчаяние. Каждый удар был криком о помощи, который никто не слышал. Я чувствовал, как эта жгучая боль проникает в каждую клеточку моего тела, и мне хотелось, чтобы она исчезла, растворилась в воздухе, как утренний туман. Я знал, что не могу продолжать так долго. Но в тот момент, когда слезы текли рекой, а сердце разрывалось от боли, мне казалось, что выхода нет. Я просто хотел, чтобы всё это закончилось.
Я сидел на полу, откинувшись головой в колени. Слез уже не было — не знаю, сколько я проплакал, но внутри стала такая пустота, что казалось, я выплакал свою душу. Время потеряло для меня всякий смысл, и мир вокруг словно растворился в серых тенях. Я хотел встать с пола, но что-то привлекло мое внимание — что-то лежало под кроватью. С трудом поднявшись на колени, я потянулся, чтобы достать это. Мои пальцы наткнулись на что-то жесткое и плоское. Я вытащил предмет на свет — это оказался конвертик. Он был слегка помят, но я сразу понял, что это письмо от Афилисы. Сердце забилось быстрее, и в голове закружились мысли.
Я осторожно открыл конверт, и из него выпало несколько листков бумаги, аккуратно сложенных пополам. Запах её духов, легкий и нежный, наполнил воздух, и на мгновение мне показалось, что она рядом. Я начал читать, и каждое слово отзывалось в моей душе, как эхо давно забытых чувств. Афилиса всегда умела находить нужные слова, даже когда сама была далеко. С каждой строчкой я погружался в воспоминания о нас, о том, как мы смеялись, мечтали и строили планы на будущее. Но теперь, когда её не было рядом, эти воспоминания приносили лишь боль. Я продолжал читать, и с каждой фразой пустота внутри меня становилась всё более ощутимой.
Письмо было полным надежды и любви, но в то же время оно напоминало о том, что я потерял. Я закрыл глаза, и слезы снова начали течь по щекам. Я не знал, как жить дальше, но в этот момент я понял одно: даже в самой глубокой тьме, где кажется, что нет выхода, любовь может оставлять след. Я чувствовал, как её слова проникают в меня, как свет, пробивающийся сквозь облака. Они были как маяк в бурном море, указывающий путь, даже когда все вокруг казалось безнадежным.
Здравствуй, мой дорогой братик!
Сейчас мне кажется, что даже уехав далеко-далеко, ты продолжаешь меня оберегать. На самом деле, мне просто хотелось что-нибудь написать, чтобы тебе было не так больно и одиноко.
Я знаю, что ты сейчас испытываешь, и знаю, как зол на свою маму. Прошу тебя, не злись на неё, прости её, так как я простила её.
Ты сейчас не понимаешь и наверное в шоке, от того как я тебе пишу, ведь я не умею еще писать, но мне помогает одна очень хорошая женщина, её зовут Лия. Она пишет за меня.
Я надеюсь, что это письмо найдет тебя раньше, чем его найдёт Зоя.
Иногда мне кажется, что слова могут быть лучшим способом передать то, что я чувствую, особенно когда мы не можем быть рядом.
Я хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю и как много ты значишь для меня. Несмотря на то, что мы сейчас далеко друг от друга, ты всегда остаёшься в моём сердце. Я помню все наши совместные моменты — смех, игры, разговоры до утра. Эти воспоминания согревают меня и напоминают о том, как важно иметь такого брата, как ты.
Я понимаю, что разлука может быть тяжёлой, и иногда бывает трудно справляться с одиночеством. Но знай, что ты не один. Я всегда рядом, даже если физически мы находимся далеко друг от друга. Если тебе нужно поговорить, поделиться своими переживаниями или просто отвлечься, я всегда готова выслушать и поддержать тебя.
Ты — невероятный человек, и я горжусь тем, что ты мой брат. Уверена, что впереди мы ещё обязательно встретимся, и у нас будут множество новых прекрасных моментов. Держись, и помни, что я верю в тебя и всегда буду рядом, даже на расстоянии.
Береги себя, и не забывай, что я тебя очень люблю.
С любовью,
Афелиса.
Глава 24. «Афилиса три года назад»
Вера Павловна начала что-то говорить, но я не могла сосредоточиться на её словах. Внимание моё привлекли шёпот и переглядывания среди ребят, сидящих за партами. Их взгляды были полны любопытства и, возможно, даже страха. В их взглядах казалось, что я сижу не в классе, а в самом аду, рядом с Люцифером, который вот-вот решит, что пришло время закинуть меня в горящий котел.
— Не переживай, ведьма, — шёпотом бросил Марс, с ухмылкой. — Мы ещё увидимся.
Я встретила его взгляд, и в этот момент внутри меня вспыхнула искра. Я не собиралась показывать свои эмоции, поэтому ответила с гордостью и спокойствием:
— Я на это надеюсь.
Весь урок я чувствовала прожигающий взгляд Марса, но держала себя в руках, чтобы не посмотреть на него. Его настойчивый взгляд словно пронзал меня насквозь, и я знала, что просто так он меня в покое теперь не оставит. Но я была готова к этому. Я была готова постоять за себя даже перед таким индюком, как он. Внутри меня разгоралось чувство уверенности, и я старалась не поддаваться на провокации.
Под конец урока Вера Павловна, с привычным недовольством, начала раздавать домашнее задание. Я же в это время думала о том, как бы быстрее убежать к себе в комнату, чтобы укрыться от всего этого напряжения.
— Все, свободны! — произнесла Вера, и в её голосе звучала нотка усталости. Как только эта фраза прозвучала, я мгновенно подскочила, схватила все тетрадки и ручки и направилась к выходу. Мой мозг работал на автопилоте, и я не могла дождаться, когда смогу оказаться в своей комнате.
Как только я вышла из кабинета, я бросилась к себе в комнату, словно спасаясь от преследования. Внутри меня бурлили эмоции, и я старалась отдышаться, сгибаясь от усталости. В комнате сидели мои соседки, и, увидев меня в таком состоянии, уставили на меня странные взгляды. Я понимала, что выгляжу нелепо, но сейчас это было неважно. Главное — я была в безопасности, вдали от его взгляда и всех этих напряженных моментов
— Что случилось? — спросила взволнованно Эрика, встав с кровати и направляясь ко мне.
— Вы знаете Марса? — хриплым голосом спросила я девочек, все еще тяжело дыша.
— Марса? — удивленно переспросила Эрика, прищурив глаза.
— Марсель, что ли? Который в твоей группе? — уточнила Эстер, наклонившись ближе.
— Я не знаю его полное имя, — призналась я, — к нему обращаются просто как к Марсу.
— Тот самый любимчик Падловной? — спохватилась Эрика, и в ее голосе послышалась нотка тревоги.
— Да он, что вы о нем знаете? — не унималась я, чувствуя, как сердце колотится в груди.
— Да вроде ничего такого, — начала Эрика, — только то, что его Верка любит больше всех.
— Его из-за этого все уважают и боятся, — добавила Эстер, скрестив руки на груди. — Он из-за этого как авторитет, мелкий, а уже популярный, — фыркнула она, но в ее голосе слышалась зависть.
— Он тебя обидел, — заволновалась Эрика, когда я рассказала им всю ситуацию, произошедшую в кабинете, и о насмешках других ребят.
— Почему все меня называют ведьмой, и вы тоже? — поинтересовалась я, чувствуя, как внутри нарастает обида.
— Ты просто похожа на ведьмочку, — хихикнула Эстер, и я почувствовала, как краска заливает мои щеки.
— Нам недавно рассказывали историю о ведьме, и по описанию она очень похожа на тебя, только ты маленькая ещё, — пояснила Эрика, стараясь смягчить ситуацию.
— Понятно... — пробормотала я, не зная, как реагировать на их слова.
— Эй, ты чего? — спросили меня хором девочки, заметив, что я замялась. — Если тебе не нравится, что мы тебя так называем, ты скажи, — предупредила Эрика, её голос стал более серьёзным.
— Да! Если хочешь, мы с другими поговорим, чтобы они тебя так не называли больше, — по геройски сказала Эстер, и в её глазах я увидела искреннее желание помочь
— Не надо, мне нравится, — с улыбкой произнесла я, вспоминая, как все испугались, когда я сказала, что призову гномов. — Пусть боятся меня, ведь я будущая ведьма!
Мы с девочками рассмеялись, и разговор плавно перешел на другие темы. Смех раздавался в нашем кругу, и время пролетело незаметно. Позже девочки взглянули на часы и поняли, что уже пора на завтрак.
— Ой, девочки, время летит! Давайте скорее, а то опоздаем! — воскликнула Эрика, поднимаясь с места. Мы дружно встали и, смеясь, направились в столовую.
Мы спустились на улицу и направились на заднюю сторону детского дома. За ним находилось еще одно здание, в котором располагалась столовая. Я поднялась по высокой лестнице, ведущий ко входу в столовую. Внутри передо мной открылись два зала. В одном из них стояло множество столиков, каждый из которых был окружен четырьмя стульями, а во втором, в глубине, находилась раздача еды. Полы были белыми, а вместо стен — большие окна, через которые светило яркое солнце. Красивый потолок отражал образы всех присутствующих, создавая атмосферу уюта и тепла. Девочки, которые были рядом, взяли меня под руки и повели к раковине, а затем выбрали столик в углу, окруженный окнами.
— Вы садитесь, а я принесу нам все, — сказала Эстер и, не дожидаясь ответа, побежала занимать очередь на раздачу.
Я посмотрела на столик, который мы выбрали. На нем стояла маленькая ваза, больше похожая на прозрачный стакан, в котором были красивые ромашки. Вскоре Эстер вернулась с подносом, на котором красовались порции сладкой гречневой каши с молоком и бутерброды с маслом и сыром. Мы начали завтракать, и разговоры наполнили столик смехом и радостью.
Я сидела у окна и стала внимательно разглядывать территорию детского дома. Солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, создавая уютную атмосферу. Немного заглядевшись я заметила, как к столовой направляется Марсель с двумя мальчиками. Они шли с уверенными шагами, и я почувствовала, как внутри меня закипает что-то похожее на страх и вызов одновременно. Я старалась держаться, чтобы выглядеть смело, и всем своим видом показывала, что мне все равно на него и его планы мести.
Когда он зашёл в столовую, я встретила его взгляд. В его глазах отчётливо читалось: «Готова к войне? » Я ответила ему тем же — уверенно, с вызовом, показывая, что готова сражаться. Не знаю, чего мы добивались, ведь нам было всего по семь лет. Это выглядело так, будто мы не могли поделить горшок или кто-то из нас отобрал соску. Но раз он это начал, значит, будем воевать за горшок. В нашем детском мире, полном простых радостей и обид, это была настоящая битва, где каждый из нас хотел доказать свою правоту.
Под конец завтрака мы с девочками отнесли грязную посуду и направились к выходу из столовой. Проходя мимо Марса, я гордо подняла голову, стараясь выглядеть уверенно. Пусть лучше он меня боится, ведь я — будущая ведьма. Чем буду выглядеть испуганной, как утка, которую вот-вот приготовят по-пекински.
— Эй, ведьма, стой! — окликнул меня Марс, его голос звучал резко и неожиданно. Я обернулась, стараясь уловить его намерения по выражению лица. В его глазах читалось что-то, что заставляло меня насторожиться.
— Чего тебе? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.
Он подошел ко мне ближе, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее. В его руке лежала конфета, которую он раскрыл, словно это было что-то важное.
— Это тебе, — произнес он, протягивая ладонь с конфетой. Я замерла, не зная, как реагировать. — В знак примирения, — добавил он, и в его голосе прозвучала нотка иронии. Я не могла понять, что он задумал.
С одной стороны, это выглядело как жест доброй воли, но с другой — я знала, что Марс не из тех, кто просто так раздает сладости. Я посмотрела на конфету, затем на него, и в голове закружились мысли. Что он хочет от меня на самом деле?
Я немного замялась, не зная, как реагировать. Стоит ли вообще брать эту конфету? Вдруг он её отравил или подменил на что-то другое?
— Не хочу, спасибо, — произнесла я, стараясь скрыть свои сомнения.
— Бериии, — протянул он, строя грустную рожицу. — У меня есть ещё. Хочешь, мы вместе съедим в знак перемирия? Ну же, бери, не бойся!
Я посмотрела на его искренние глаза и, наконец, решила рискнуть. С неохотой согласилась и взяла с его ладони конфету. Он радостно достал ещё одну из своего кармана и начал её открывать, а потом стал смотреть на меня в ожидании, чтобы я сделала то же самое.
«Не знаю, что ты задумал, но если там что-то будет вместо неё, тебе конец! » — пронеслось у меня в голове. Я медленно развернула обёртку, прислушиваясь к своему сердцу, которое стучало в унисон с тревожными мыслями. Но, к моему удивлению, конфета оказалась обычной на вид. Марс же в это время с широкой улыбкой, не дожидаясь меня, демонстративно сунул себе её в рот и с удовольствие начал жевать. Я убрала фантик достав оттуда конфету, все еще внимательно рассматривая её. С виду и правда ничего особенного — обычная конфета, как тысячи других. Но что-то внутри меня подсказывало, что это не просто сладость.
— Ну что, мир? — торжественно произнес Марс, облизывая губы, всем видом показывая как ему вкусно. Я бросила на неё последний взгляд, всё ещё сомневаясь, но в конце концов решилась и положила её себе в рот. Как только я начала жевать, Марс и его два друга разразились хохотом, визжа, как свиньи, которых собирались зарезать. Сначала я не понимала, в чем дело, но вскоре во рту стало так сильно печь, что мне показалось, будто я проглотила раскалённый уголь. В панике я бросилась к раковине, яростно глотая воду и параллельно терла язык, пытаясь смыть это жгучее пламя. Смешанные чувства — от смеха этих дураков и жгучей боли во рту — заполнили меня, и я поняла, что эта конфета была не в знак примирения, а наоборот началом всемирной войны.
Я схватилась за край раковины, пытаясь унять пылающий огонь, который разгорался в моем рту. Вода не помогала, а лишь усиливала жжение, словно я добавила в неё перца. Полная злость и чувства мести я посмотрела в сторону дуболома. Две мои подруги пытались меня защитить, что-то кричали, ругались, а дуболом чуть ли не валялся на полу от смеха. Я решительно направилась к нему, и, встав перед ним, взяла с его стола порцию молока с кашей. С злобной усмешкой посмотрела на него.
— Ведьма, только посмей, а не то я тебя в котел кину вместе с твоими чокнутыми подругами! — зарычал Марс, ему было уже не смешно а меня уже было не остановить. Быстрым и резким движением я вылила все содержимое на его голову. Молоко и каша разлетелись по его волосам, и я не могла сдержать смеха, когда увидела его ошарашенное лицо. Не дождавшись его реакции, я схватила пару бутербродов и вляпала ему в лицо. Хлеб и начинка разлетелись в разные стороны, и я почувствовала, как адреналин зашкаливает. В этот момент я была готова на всё.
— Ну что, дуболом, вкусный завтрак сегодня? — воскликнула я, и в глазах моих подруг я увидела поддержку.
Марс, стоял с кашей на голове и остатками от бутербродов на лице, выглядело это так, будто он не знал, как реагировать. Его смех сменился на недоумение, а потом на ярость. Но мне было всё равно. Я почувствовала, как во мне закипает сила, и это было прекрасно. Подхватив разъярённых девочек под руки, мы выбежали на улицу, и, не теряя ни секунды, рванули к себе в комнату. Сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди, а в висках ощущался пульс, словно в такт нашему бешеному бегу. Я не могла сдержать улыбку — она была широкой и довольной. А вот лицо Марса было в молоке и каше, что только вызывало у меня волну смеха. Не останавливаясь, мы влетели на лестницу и, словно ветер, понеслись вверху по ступенькам, не обращая внимания на то, что могли бы поскользнуться. Каждый шаг отдавался в груди, и я чувствовала, как адреналин бурлит в венах. Наконец, мы достигли порога нашей комнаты. Как только переступили его, силы покинули нас, и мы, не сдерживая смеха, повалились на пол, раскинув руки в стороны. Тяжело дыша, мы лежали, смеясь и пытаясь прийти в себя после этого безумного забега.
— Ну, ведьма! — довольно протянула Эстер, её глаза блестели от веселья. — Ну ты даёшь, наша школа!
— Это точно! — воскликнула Эрика, и мы все рассмеялись. — Ты здесь только первый день, а уже создала столько шума.
Рот всё ещё жгло, но послевкусие мести над дуболом было намного слаще. Чувство удовлетворения от того, что я показала, кто здесь главный, переполняло меня.
— Какую бы ему ещё месть придумать? — спросила я девочек, усевшись удобно на полу, с легкой улыбкой на губах. Мы все знали, что месть — это не лучший путь, но в такие моменты, когда дух соперничества зашкаливал, это казалось единственным способом восстановить справедливость.
— Думаешь, он будет ещё к тебе приставать? — облокотившись на локти, спросила Эрика, её голос был полон искреннего интереса.
— Не знаю, — ответила я, задумавшись. — Но если он решит снова подшутить, я буду готова. Поэтому нам нужно что-то придумать.
— Вот это настрой! — восхитилась Эстер.
— Может, мы устроим ему «подарок» с сюрпризом? — предложила я, глядя на девочек, которые, казалось, были полны энтузиазма.
— Да! — поддержала меня Эрика, её глаза сверкали от восторга. — Например, можно взять все его вещи и спрятать их куда-нибудь. Или положить что-то ему в еду или в комнату!
— О, это было бы шикарно! — воскликнула Эстер, её воображение уже рисовало картины нашей мести. — Давайте положим ему что-нибудь в тарелку! Но что именно?
— Червей! — произнесла я с явным удовольствием, и в этот момент в моей голове зародилась идея. Хотя я не из тех, кто любит мстить, в такие моменты мне казалось, что это единственный способ восстановить справедливость. Я действовала не со зла, а скорее чтобы показать, что не позволю никому себя обижать.
Эрика и Эстер переглянулись и рассмеялись, понимая, что черви — это именно то, что нам нужно. Мы знали, что это будет не просто шутка, а настоящая месть, которая заставит Марселя задуматься о том, как он ведёт себя.
— Это будет просто великолепно! — воскликнула я. — Только сделать это надо быстро, чтобы никто не увидел, что это мы.
— Да, главное — не привлекать внимания, — добавила Эрика, её голос звучал уверенно. — А то Верка нас прибьёт за своего малыша.
Мы обсудили, где будем искать червей. Эстер предложила задний двор, в самом дальнем углу территории.
— Всё должно быть идеально! — сказала я, и девочки кивнули в знак согласия.
— А если он не будет больше над тобой шутить? — спросила Эрика, её голос звучал немного обеспокоенно, но в то же время полон надежды.
— Ну тогда черви не увидят его противную физиономию, — ответила я, и в моих словах послышалась лёгкая нотка юмора.
— Даже если он не будет больше шутить, мы всё равно сможем повеселиться, — сказала Эстер глядя на нас.
Не успев ничего ответить, в комнату зашла Вера Павловна. Выражение её лица было злым, а ладони сжаты в кулаки. Мы с девочками напряглись, отчётливо понимая, что её визит к нам не сулит ничего хорошего.
— Девочки, что происходит? — спросила она с явным недовольством в голосе, переводя взгляд с одной из нас на другую.
— Мы просто... учим уроки, — попыталась соврать Эрика, но слова показались неубедительными всем нам.
— Учите? — переспросила она с недоверием, и в её голосе послышалась нотка гнева. — Я слышала, что вы тут шептались и смеялись. Это не тот тон, который должен быть в тот момент когда вы учите уроки!
Эрика и Эстер обменялись взглядами, и я заметила на их лицах удивление. Я и сама была удивлена, что она не стала нас ругать за произошедшее в столовой.
— Вера Павловна, мы просто обсуждали... ну, как лучше подготовиться к уроку, — произнесла я, стараясь говорить уверенно.
— Я не хочу слышать никаких оправданий! — заявила она, и её голос стал ещё более строгим. — Я ожидаю, что вы будете вести себя соответствующе.
— Хорошо, Вера Павловна, мы больше не будем... — сказала Эрика.
Вера Павловна развернулась и ушла, а мы остались в полном недоумении. В воздухе витало ощущение легкой паники и замешательства, и мы обменялись взглядами, не зная, что думать.
— Она не знает? Или решила нас за это не ругать просто? — спросила Эстер, её голос звучал неуверенно.
— Вряд ли она бы упустила возможность нас поругать и наказать, зная, что произошло в столовой, — ответила Эрика, её голос был полон логики, но в то же время мы все чувствовали, что что-то не так.
— Марсель не рассказал ей, — сказала я, осознав, что это действительно странно. Он явно любил быть в центре внимания и не упустил бы случая сообщить о наших «проделках».
— Странно с его стороны, — произнесла Эрика, и в её глазах отразилось недоумение.
— Может, он просто не хочет, чтобы дело дошло до наказания? — предположила Эстер.
— Или, он просто не хочет, чтобы узнали, что он начала всё первый, — добавила я, чувствуя, что в этом есть смысл. — Может, он понимает, что это было бы слишком рискованно для него.
— Засранец маленький, — фыркнула Эрика.
— Афилиса, — обратилась ко мне Эстер, её лицо выражало искреннюю заботу. — Будь аккуратнее, скоро начнутся у вас занятия. Надеюсь, он не сделает ничего плохого тебе.
Я кивнула, понимая, что Эстер действительно переживает. В тот момент мне стало немного не по себе. Мы все знали, что Марсель может быть довольно коварным, и его молчание в отношении Веры Павловны могло означать, что он что-то задумал.
— Не переживай, я справлюсь, — попыталась я успокоить Эстер, чего ожидать от Марселя я не знала, и это было неприятно.
— Если что-то случится, мы всегда можем вмешаться, — добавила Эрика.
Оставшийся день прошёл спокойно, без происшествий. На занятиях я снова сидела с Марселем, но атмосфера между нами была натянутой. Он не смотрел на меня, как и я на него. Мы оба делали вид, что ничего не произошло, но внутри нас бурлили эмоции. Это было как будто мы находились в одной комнате, но каждый из нас был в своём собственном мире, отгороженном невидимой стеной. Остальные ребята тоже, почему-то, перестали задирать меня. Я словно исчезла из их поля зрения. Это было странно — с одной стороны, я была благодарна за тишину, но с другой — меня терзало чувство неладного.
Когда уроки наконец закончились, я отправилась к себе в комнату. Девочек еще не было, и от скуки я легла на кровать, погрузившись в свои мысли. В голове крутились разные идеи и мечты.
За обедом и ужином тоже ничего не произошло, и мы с девочками даже подумали, что он, возможно, решил оставить меня в покое. Может быть, это и к лучшему — лишних проблем никто не хотел. Жалко, конечно, такой хороший план был, да и на лицо Марса хотелось посмотреть.
Вечером, когда мы ложились спать, я задумалась о том, что в детском доме мне даже понравилось. По крайней мере, я познакомилась с девочками, которые становились, кажется, мне близкими подругами. Мы делились секретами, смеялись над глупыми шутками и поддерживали друг друга. Это было что-то новое и удивительное для меня.
Свет в комнате постепенно гас, и я, укрывшись одеялом, улыбнулась, думая о том, что впереди ждет еще много интересного.
В принципе, чего и было ожидать. На следующий день меня ждал новый сюрприз от Марса. Когда будильник громко и противно зазвонил, заставив меня проснуться и расстаться от сладкого сна, я оторвалась от своих снов и с трудом открыла глаза. Сначала я не могла понять, что происходит. Но вскоре, как только я осмотрела свою кровать, увидела, что на мне сидит жаба — зелёная, как болото, скользкая и липкая. Она смотрела на меня своими вертикальными зрачками, будто насмехалась надо мной. Внутри меня всё сжалось от неожиданности, и я чуть не закричала.
— Уходи от сюда?! — вырвалось у меня, когда я попыталась оттолкнуть её. Жаба не спешила покидать моё одеяло, и её холодная шкура противно скользнула по коже. Я быстро вскочила с постели, стараясь не смотреть на это существо, которое явно была шуткой Марса.
— Если ты не уйдёшь сама, я тебя сама выгоню! — процедила я, но жаба только медленно моргнула, как будто не понимая, чего я от неё хочу.
Я решила, что не буду позволять этому мелкому созданию испортить мой день. Схватив ближайшую подушку, я замахнулась, чтобы прогнать её, но в этот момент жаба, казалось, только усмехнулась и прыгнула на пол, приземлившись рядом с моими ногами.
— О, нет, только не это! — воскликнула я, отступая назад. Но жаба, похоже, не собиралась меня пугать — она просто спокойно сидела, изучая меня с любопытством.
Девочки никак не просыпались, а мне совсем не хотелось оставаться наедине с этой жабой. Я начала будить их, поглядывая на жабу позади меня.
— Эй, девочки! — закричала я, толкая то Эрику то Эстер. — У нас тут беда! — Эрика и Эстер, открыли глаза, повернулись ко мне с удивлёнными лицами.
— От Марса новый подарок. — ответила я им на их удивлённый взгляд.
Они обе рассмеялись, когда увидели жабу на моей кровати. Она пристально смотрела на нас. Оказывается пока я будила девочек, она снова заняла своё место на моей постели.
— Вообще у ведьм иногда были жабы как помощники, — рассмеялась Эстер, и её смех заразил меня.
— Ну ничего, ничего, сегодня у дуболома будут черви как помощники, — злорадно сказала я, разглядывая жабу, которая, казалось, довольно удобно устроилась на моем одеяле. Она была не так уж и страшна, просто совершенно невыносимо противная.
Не сказать, что я боялась её, но притрагиваться к ней у меня не было ни малейшего желания. Она выглядела, как будто готова была в любой момент прыгнуть мне на лицо, и эта мысль совсем не радовала.
— Что будем с ней делать? — спросила я, обдумывая наше следующее действие.
— Давайте её оставим, — умоляюще посмотрела Эрика на меня и Эстер. — Пожалуйста, пожалуйста!
— Эрика, ты с ума сошла! — воскликнула Эстер. — Никогда в жизни я на такое не соглашусь!
Я засмеялась, представляя, как жаба могла бы стать нашим новым соседом. Но в то же время понимала, что оставлять в комнате было бы не самой лучшей идеей.
— Может, мы просто выпустим её на улицу? — предложила я. — Пусть живёт своей жабьей жизнью, а мы продолжим свою.
— Да, отличная идея! — поддержала меня Эстер, и я заметила, как её лицо озарилось надеждой.
— Но она же не просто так сюда пришла, — продолжала настаивать Эрика, всё ещё глядя на жабу с нежностью. — Может, она принесёт нам удачу?
— Удачу? — переспросила я, хмыкая. — Если только удачу в том, чтобы призвать ещё больше жаб!
Эрика покачала головой, но я видела, что она всё равно искренне хочет сохранить эту жабу.
— Хорошо, — наконец сдалась Эрика. — Давайте выпустим её на улицу, и если она решит вернуться, тогда мы точно её оставим.
Эрика сияла от радости, а Эстер только закатила глаза. Пока мы собирались, посадили жабу в банку, чтобы она не убежала. Выйдя на улицу Эрика как самая смелая и самая любительница жаб аккуратно держала жабу не желая с ней расставаться. Мы подошли к одной самой большой клумбе, Эрика присела на корточки и выставила руки приглашая ее покинуть ладони Эрики тем временем мы с Эстер брезглива поглядывали на жабу. Казалось, она колебалась, но в конце концов решилась и прыгнула исчезнув в траве.
— Вот и всё! — с облегчением сказала я. — Теперь мы свободны от жабьей проблемы.
— Согласна, — кивнула Эстер, — но я всё равно буду следить иногда, вдруг она вернётся с друзьями!
Мы все рассмеялись, и направились на спортивную площадку на которой потихоньку уже собирались остальные ребята.
— После этого пойдём искать червей, — шепнула Эрика, злорадно потирая руки с ухмылкой на лице.
— Смотри! Идёт твой принц жаб, — хохоча сказала Эстер, указывая на Марселя, который подошёл к нам со своими верными спутниками.
Марсель, как всегда, выглядел уверенно. Всё те же растрёпанные чёрные волосы, и очки, которые он снимал на ходу, придавали ему вид настоящего короля двора. На нём были красные шорты и чёрная футболка, белые кеды. Наверное, Вера Павловна давала ему самые лучшие и стильные вещи, чтобы он выглядел на все сто.
Проходя мимо меня, он издевательски улыбнулся, его чёрные глаза изучали меня, словно пытались понять, что я сделаю ему в ответ на его подарок. Я не собиралась отступать и выдержала его пренебрежительный взгляд. В ответ я так же с вызовом и непокорностью рассматривала его.
«Ничего, дуболомик, скоро ты испробуешь изыски моего личного рецепта блюда»
— Готовься, — прошептала я ему, зная, что он не услышит.
Марсель, подошёл ближе, остановился возле меня и, сказал с притворной небрежностью:
— Ну что, девочки, как ваш день? Ничего нового у вас не происходило?
—Вы нас все отлично, ничего нового. — ответила я с ухмылкой, заставляя его взглянуть на меня с недоумением.
— Уверена? — произнёс он с ухмылкой, как будто не веря в мои слова.
— Абсолютно.
— Ну, удачи вам! А тебе ведьмочка особенно — бросил он через плечо, уходя вместе с мальчиками.
«И тебе удачи, дуболом, а точнее, приятного аппетита»
— Мы сделаем так, чтобы он запомнил этот день, — произнесла я смотря ему в спину, а подруги поддержали одобрительными взглядами.
Как только физкультура закончилась, не теряя времени, мы побежали в самый конец территории, за которым начинались горы. Эстер решила нас прикрывать и следить, чтобы никто нас не увидел, а мы с Эрикой яростно начали рыть землю в разных местах, стараясь найти наших «помощников».
— Ну что там? — крикнула через плечо Эстер.
— У меня пока ничего, — раздраженно ответила Эрика, её столовая ложка наталкивалась на камни и корни.
— У меня тоже, — с грустью произнесла я, чувствуя, как время уходит, а наши усилия не приносят плодов.
Прошло больше двадцати минут, и я уже начала сомневаться, что мы вообще что-то найдем. Но вдруг, как по волшебству, мой труд окупился. Я вонзила ложку в землю и почувствовала, как что-то мягкое и холодное под ней сдвинулось.
— Девочки! — закричала я, поднимая высоко руку вверх, чтобы они могли увидеть моего первого найденного червя. — Я нашла!
Эрика с радостью подошла ко мне и подставила банку, в которую мы собирались складывать наше сокровище. Я осторожно положила червя в банку, и он, словно почувствовав свободу, начал извиваться, вызывая у нас смех и восторг. Эрика и я снова принялись за дело, и вскоре начали находить ещё несколько червей. Каждый раз, когда мне удавалось поймать одного, мы с Эрикой радостно поднимали его над головой, как трофей, и смеялись, представляя, как Марсель будет рад, нашем «подарку». Эстер, наблюдая за нами, старалась оставаться на стороже, чтобы никто не заподозрил, что мы занимаемся чем-то странным. Она выглядела как настоящая защитница, готовая отразить любую угрозу.
— Смотрите! — крикнула я, снова поднимая руку с ещё одним червём. — У нас уже целая команда! Давай соберём ещё несколько, и потом придумаем, как именно мы их используем, — предложила я, и подруга согласились.
С каждым найденным червём наши улыбки только ширились, и мы знали, что это будет незабываемый день!
— Я думаю, хватит, — сказала я, довольная, потирая лоб тыльной стороной ладони. В банке уже шевелилось большое количество червей, и я чувствовала, что мы сделали отличную работу. Мы с Эрикой, отряхнув руки, встали и подошли к Эстер, поднося банку ей под нос. От такого неожиданного зрелища она так визжала, что мы с Эрикой переглянулись и громко засмеялись.
— Ну что, идём мстить? — спросила я девочек, чувствуя, как азарт заполняет воздух.
— А как мы их спрячем? Вдруг они выползут из тарелки, — заметила Эрика, её голос звучал немного обеспокоенно.
— Что-нибудь придумаем, — уверенно ответила я, и мы, аккуратно двигаясь, направились в комнату, чтобы никто не увидел, что у нас в банке. Эту банку мы отдали Эстер, а сами с Эрикой пошли в ванную, чтобы отмыть руки от земли и следов нашего «преступления».
Через несколько минут мы все троём сидели в комнате, внимательно рассматривая содержимое банки и обдумывая план.
— Давайте так: ты, Эстер, подойдёшь к ним и как-нибудь отвлечёшь их, а мы с Эрикой быстро подбросим ему в тарелку червей, — предложила я.
— Хорошо, но как мне их отвлечь? — спросила Эстер, её лицо стало серьёзным, и мы все задумались.
— Скажи, что их зовёт Вера Павловна, — предложила Эрика, и в её голосе звучала уверенность.
— Точно! — радостно сказала я. — Осталось только дождаться.
Я спрятала банку под кровать, и мы отправились в ванную, чтобы привести себя в порядок, как велела Падловна.
Следующая часть
Предыдущая часть
Первая часть