Не молодые уже были старики Семёновы, а все чего- то колготились. Сроду на месте не посидят, и не гляди, что ногами уже ослабли, да в руках былой силы нет. Тут приладить, там подбить, где- то копнуть, где- то посадить, глядишь, и день прошел.
Огород хоть и убавили уже на добрую половину, а все же руки ко всему прикладывать надо. Как говорится, без труда не выловишь и рыбку из пруда. Сама по себе только трава сорная растёт.
Дети их, сами уже деды да бабки, все ворчали на стариков, мол, и дался вам ваш огород? Бросайте его, нынче время такое, что все продается, и все покупается. Вон, полки в магазинах ломятся от съестного. Сколько там той картошки вам надо? Пару мешков с лишком хватит. А мало будет, так ещё купим, только себя берегите.
Ты, мама, дескать, и так ничего не видишь толком, а всё морковку свою сажаешь. Она же стоит копейки, зачем тебе это надо?
Баба Маша, маленькая, пышная, румяная, в платочке и больших очках, она, подбоченясь, строго глядела на дочь, и возмущённо говорила:
- Ишь ты, всё бы покупали! Гля- ка, богатеи какие! Всё вам копейки! Тут копеечка, там копеечка, вот и рубль набежал, а по нынешним меркам не рубль, а тыща! Сядем мы с дедом, ладошки сложим, да глядеть друг на друга станем! Как же, ждите! А земля что же, пустовать теперь будет? Пока руки да ноги шевелятся, пока скоблимся мы с дедом потихоньку, не бывать тому, чтобы покупную картоху мы лопали. Вот как сляжем, так будете нас кормить вашей отравой магазинной, а сейчас даже заикаться не смейте!
Дед Семен такие разговоры не любил. Сразу хмурился он, опускал плечи, и скорбно поджимал губы. Хоть и понимал дед, что доля правды в словах детей есть, а принять эту правду не мог. Согласиться с детьми и бросить огород означало для деда Семена то, что сдался он, признал свою слабость, осознал собственное бессилие перед возрастом и жизнь его больше не имеет смысла. Только и остаётся, что ложись, да помирай.
Помирать не хотелось, сидеть сложа руки они сызмальства не привыкли, а потому, чуть приосанившись, улыбался дед, и словно кому-то невидимому говорил:
- А вот дудки вам всем! Накося, выкуси! Поживём ещё малёха!
Каждое утро в старом деревенском доме начиналось одинаково. Дед Семён вставал с кровати ещё затемно, по своему внутреннему будильнику. Давно уже не давал осечек этот будильник, срабатывал чётко, в одно и то же время, минута в минуту. Это по молодости тяжело было вставать, поспать всласть охота было, а сейчас всё по другому. Спи, сколько душе угодно, ан нет, не спится. Не идёт сон, не сдавливает стариков в объятиях своих крепких.
Тихонько шаркая тапочками шёл будить дед бабушку Машу. Давно уже спят они в разных спальнях. Ворчит на него бабка, мол, храпишь, как трактор, сил нет с тобой. Я и так спать не могу, ноги крутит, а едва сон нагонит меня, так от храпа твоего и просыпаюсь. Ну тебя! Сам себе храпи, а мне не надо.
Улыбался дед, знал, что не спит уже бабушка, но и не встанет, покуда не придёт он к ней с " ревизией". Это баба Маша так всегда говорила, мол, дед мой с ревизией идёт.
Конечно, не спала уже бабушка, лежала, ждала, когда дед первым поздоровается.
-Вставай, засоня старая! Утро доброе наступило. Скоро солнышко по бокам припекать начнёт, а ты всё вылеживаешься! Или забыла, какой день сегодня? Внуки с правнуками приедут, а ты храпишь на всю избу!
Дед шутливо ворчал , а бабушка так же шутливо возмущалась, мол, кто это старый- то? Сам- то на сколь меня старше? Почти на десять лет.
Дед, прищурив глаза, отвечал бабушке, мол, для меня это разве возраст? Я ведь по нынешним меркам почти младенец, молодой ещё мальчишка, а вот ты как есть бабка. Даже не бабка, а целая прабабка!
Бабушка улыбалась, отвечая деду, мол, я- то прабабка, а ты прадед, и, кряхтя, поднималась с постели.
Дед, присев рядышком с бабушкой, как бы невзначай начал вспоминать молодость. Как познакомились на танцах, как строили этот самый дом, как росли их дети, а потом и внуки. Вроде вот только поженились они, дочку родили, да сына, а вишь ты, как время- то летит!
Сначала дочку замуж выдавали, потом сына женили. Вот только внуки их крохотные были, в пеленках лежали, а теперь они взрослые люди, и привозят уже своих детей, правнуков стариков.
Вздыхала баба Маша, расчесывая волосы.
- Ох, как быстро жизнь пролетела, Семушка, словно и не жили вовсе.
- Да не пролетела она. Идёт ещё, продолжается. Пока мы живы — продолжается. А как нас не станет, так продолжение наше в детях, внуках да правнуках будет.
- И то правда, Семушка! Оставили след на землице - матушке, и внуков четверо у нас, и правнуков уж двое. Даст Бог, доживём, когда целой оравой к нам ездить станут.
- А чего же не дожить, Маша? Ты никак помирать собралась? Ты мне это брось, Машенька. Живы будем- не помрем! Ну что ты, что ты раскисла, моя хорошая? Выше нос, бабуля! Гостей- то чем потчевать будем? Придумала уже?
- А то как же? Блинков сейчас напеку, да борща сварю. Ещё кой-чего с готовлю, да тебя в погреб сгоню, грибочков достать, огурчиков, помидоров. Уж накормим гостей- то, дед. Никто голодным не останется. Вставай давай, чего расселся? Делов- край непочатый, а он сидит тут, что пень!
Ещё немного поговорив, поворчав, старики встали с кровати.
День начался с привычных, нехитрых дел. Заправить постель, приготовить завтрак, выпить свои таблетки, полить цветы на подоконнике. Но главное- ждать. Ждать часа, когда дом наполнится шумом и детским смехом.
Вот ведь жизнь быстротечная! Раньше приезжали внуки,которые на удивление быстро выросли, а сейчас уже правнуков ждут дед Семён да баба Маша.
Вот и в этом году ждали старики дорогих гостей. Суетились, поглядывая в ту сторону, откуда должны появиться долгожданные гости.
И, когда на горизонте появилась машина, дед Семён и бабушка Мария начали суетиться ещё больше, будто их суета что-то изменит. Готовились к приезду внуков старики, как к большому празднику.
Наполнится дом людьми, родными и дорогими сердцу, оживет от голосов детских, и будто бы приосанится домишко, помолодеет. И вместе с домом оживут и старики. Забудут про болячки свои, про горести и печали. Будут жить, суетиться, и радоваться той жизни. Правнуки будут бегать по двору, помогать в огороде, и открыв ртишки, словно воробушки, будут слушать бесконечные истории стариков.
А дед Семён и бабушка Маша, сидя на крыльце, будут смотреть на них и улыбаться.
Знают они, старики- то, что пока шевелятся они, двигаются, да в уныние не впадают, значит и жить будут. Жить, и радоваться, что теплится ещё их жизнь, а значит, всё не так уж и плохо.
И дед Семён легонько приобнимет свою Машеньку, задорно подмигнет ей, и скажет:
- Это ничего, бабка, что старые мы с виду- то! Зато душа у нас молодая, да и какие мы старые? Всего-то правнуков дождались! Вот когда пра- правнуки пойдут, тогда и состаримся, а так- да что уж теперь? Живы будем- не помрем!
А ведь это самое главное- любить жизнь и не впадать в уныние. Хороша она, жизнь- то. И совсем не важно, сколько тебе лет.
Спасибо за внимание. С вами как всегда, Язва Алтайская.
Понравился рассказ? Поблагодарить автора можно тут: