Ноябрьские сумерки наступали быстро. За окнами Дома культуры уже темнело, а в комнате, где проходило открытие литературного клуба "Сердце слова", горел теплый, уютный свет. Ирина Михайловна стояла у стола, рассеянно перебирая листы с заметками для выступления. Первая встреча прошла на удивление хорошо – даже лучше, чем она могла надеяться.
– Не хочешь подышать воздухом? – Виктор подошел неслышно, его голос, низкий и мягкий, окутал ее, как шерстяной плед. – Там такая удивительная для ноября теплынь.
Она кивнула, благодарная за предложение. После двух часов в заполненном людьми помещении ей действительно нужна была минута тишины.
На террасу они вышли вместе. Ирина глубоко вдохнула холодный, влажный воздух, пахнущий опавшими листьями и далеким дымком. Над крышами соседних домов поднималась полная луна – круглая, яркая, почти оранжевая, как перезрелый абрикос.
– Держи, – Виктор протянул ей дымящуюся чашку. – Варя сварила особенный чай – с шиповником и какими-то волшебными травами. Говорит, семейный рецепт.
– Спасибо, – она приняла чашку, грея о нее озябшие пальцы. – Знаешь, Витя, я до последнего не верила, что у нас получится. Что кто-то придет, что им будет интересно...
– Ты видела их лица? – Виктор оперся на перила террасы, глядя в темноту сада. – Они были так благодарны. Особенно после того, как ты рассказала свою историю.
Ирина смутилась, вспомнив свое неожиданное откровение:
– Я сама не знаю, что на меня нашло. Это ты начал со своими воспоминаниями, и меня будто прорвало. Знаешь, эти слова всплыли сами собой – без всякой подготовки, без репетиций. Просто вырвались наружу, словно давно ждали своего часа.
Ирина помолчала. Прислушалась к себе. И едва слышно спросила, не поднимая глаз на Виктора:
– Знаешь, что было самым тяжелым? – Нет, не одиночество...
В одиночестве есть даже какая-то... свобода. Самым страшным было ощущение, что у меня больше нет будущего. Что все главное уже случилось, и остается только... доживать.
Она помолчала, собираясь с мыслями:
– Я привыкла считать себя сильной. После смерти Сергея все вокруг говорили: "Какая вы молодец, Ирина Михайловна, как держитесь!" И я держалась. Не позволяла себе раскисать, жалеть себя. Работала, улыбалась соседям, заботилась о доме... – она невесело усмехнулась. – Я так старалась быть сильной, что забыла, как быть просто живой.
Виктор мягко коснулся ее руки:
– Я понимаю. Когда умерла моя Вера, я тоже старался быть молодцом. Для детей, для коллег, для самого себя. А потом я случайно нашел ее записную книжку... — он сделал паузу, и Ирина заметила, как дрогнули его губы. – Знаешь, что там было? Список. "Что мы сделаем, когда Витя выйдет на пенсию". Двадцать пунктов. Поездка в Венецию, курсы танцев, маленький домик у моря... Мы все откладывали и откладывали – дети, работа, дела. Всегда есть причина отложить жизнь на потом.
Он перевел взгляд с темного сада на Ирину:
– И тогда я понял две вещи. Первая: нет никакого "потом". Есть только сейчас, только этот момент. И вторая: я должен прожить все, что не успела она. Как будто за двоих. Поэтому я вышел на пенсию, хотя мог бы преподавать еще лет десять. Поэтому переехал сюда, чтобы писать книгу. – Вот почему, – голос его стал каким-то особенно тёплым, – как только я узнал, что здесь рядом живешь ты… не удержался – подошёл и постучал в твою дверь.
– Что?.. – Ирина даже глаза округлила от удивления, замешкавшись в дверях. – В мою? Ты специально ко мне постучал?
…В этот момент в воздухе будто повисла загадка — смешная и трогательная.
– Мы же встретились у Вари. Она нас познакомила.
– Не совсем, – Виктор смущенно потер переносицу. – Я попросил ее устроить это "случайное" знакомство. Видишь ли, я узнал, что ты живешь здесь, еще до переезда. Варин племянник работает в агентстве недвижимости, он показывал мне квартиры. И когда упомянул, что в доме живет учительница литературы Ирина Михайловна Соколова, урожденная Кравцова... – Виктор развел руками. – Я решил, что это знак судьбы.
Ирина поставила чашку на перила террасы, чувствуя, как сильно забилось сердце:
– Ты искал меня? Специально?
– Не совсем, — он покачал головой. – Я давно оставил эти попытки. Но когда судьба сама привела меня к тебе... Как я мог этим не воспользоваться?
Он смотрел на нее с той особенной нежностью, которую она помнила еще с университетских лет – будто видел в ней что-то такое, чего не замечали другие.
– Ты не сердишься? – спросил он с той мальчишеской неуверенностью, которая так трогательно смотрелась на лице убеленного сединами профессора.
– Сержусь? – она тихо рассмеялась. – Знаешь, Витя, в моем возрасте глупо сердиться на судьбу за ее подарки. А ты... ты для меня подарок.
Она запнулась, смутившись собственной откровенностью, но потом решительно подняла глаза:
– Знаешь, о чем я думала, когда стояла там и рассказывала свою историю? О том, что впервые за много лет я не боюсь. Не боюсь показаться слабой, уязвимой, старой, смешной... Не боюсь открыться, не боюсь почувствовать... – она сделала глубокий вдох. – Не боюсь снова полюбить.
Виктор не ответил – просто шагнул к ней, бережно обхватил ладонями ее лицо и поцеловал – легко, нежно, словно спрашивая разрешения. Она закрыла глаза, чувствуя, как щемит в груди от этой осторожной, почти благоговейной ласки. Когда их губы разомкнулись, они оба молчали, глядя друг на друга в лунном свете.
Звук открывающейся двери заставил их отпрянуть друг от друга. На пороге террасы стоял Миша, зажмурившись и прикрыв лицо ладошкой:
– Я ничего не видел! Честное слово! – выпалил он. – Мама сказала, что это невежливо – смотреть, когда взрослые целуются!
Ирина рассмеялась, чувствуя, как к щекам приливает жар:
– Миш, все в порядке. Что случилось?
Мальчик приоткрыл один глаз, проверяя, действительно ли можно смотреть:
– Там тебя какая-то тётенька ищет, бабуль. Говорит, ей очень нужно с тобой поговорить. Она стихи пишет.
Виктор с Ириной переглянулись:
– Это, должно быть, Анастасия, – сказала Ирина. – Та самая девушка, которая написала нам письмо.
– Иди, – Виктор мягко сжал ее руку. – Ты ей нужна. У нас еще будет время... для всего.
Она благодарно кивнула, понимая его без слов. В свои шестьдесят она чувствовала себя почти девочкой – с той же трепетной радостью, с тем же волнением и надеждой. Но теперь к этим чувствам примешивалась мудрость прожитых лет, глубокое понимание ценности каждого мгновения счастья.
* * *
Анастасия уже ждала возле книжных полок – она будто пыталась спрятаться за высокими рядами, нервно перебирав тонкими пальцами небольшой томик Цветаевой. Столь хрупкая фигура, большие грустные глаза и заметная усталость в чертах лица… Сперва могло показаться, что перед Ириной стояла почти девочка, подросток, если бы не строки из недавнего письма: двадцать восемь. Вот ведь как бывает.
– Ирина Михайловна… простите, – неуверенно выдохнула Анастасия, уголки губ предательски дрогнули в виноватой полуулыбке. – Я совсем не хотела вас отвлекать, правда. Просто… если я не скажу сейчас, ведь потом могу так и не решиться.
– Ну что ты, все хорошо, Настя, – успокаивающе сказала Ирина и мягко коснулась ее плеча. Сама удивилась, с какой легкостью вырвалась эта поддержка. – Давай, расскажи, что тревожит тебя? О чем хочешь поговорить?
Вдруг воздух наполнился ожиданием, будто сейчас случится что-то по-настоящему важное – важное хотя бы для нее, для Насти.
– О вашем рассказе, – Анастасия нервно прикусила губу. – О том, как вы... нашли в себе силы начать заново. Понимаете, я переехала сюда из Москвы год назад. Развод, скандал, пришлось сменить работу... Мне казалось, что жизнь кончена. В двадцать семь! Смешно, правда?
Ирина покачала головой:
– Совсем не смешно. В любом возрасте может показаться, что впереди – пустота. Что все лучшее уже позади.
– Да, именно так, – девушка кивнула. – И я не знала, как выбраться из этой... ямы. Я иногда писала стихи. Нет, даже не так — почти прятала их от всех. Потому что… они казались мне слишком откровенными. Слишком личными, будто если кто-то прочтёт, узнает обо мне слишком много.
Но вот сегодня… я сидела и слушала вас. Как вы спокойно, открыто делитесь своим — этим настоящим, уязвимым, — словно сердце на ладони показываете, рассказываете свою историю перед целой аудиторией…
И вдруг подумала: а может, и я смогу? Если вы не боитесь быть собой… возможно, и мне не стоит так прятаться? Она достала из сумки тонкую тетрадь:
– Я принесла свои стихи. Хотела бы... если вам не трудно... чтобы вы их прочитали.
Ирина бережно приняла тетрадь:
– С удовольствием, Настя. И знаете что? На следующей встрече нашего клуба мы говорим о современной поэзии. Может быть, вы решитесь прочитать что-то из своего? Я уверена, людям будет интересно.
– Вы правда так думаете? – в глазах девушки блеснула робкая надежда.
– Правда, – твердо сказала Ирина. – И еще одно... Я сама много лет писала стихи. Бросила после замужества – быт, работа, ребенок... Теперь жалею. Может быть, мы могли бы иногда встречаться? Просто говорить о поэзии, читать друг другу, обсуждать?
Лицо Анастасии просветлело:
– Я была бы очень рада! Очень!
...Когда Ирина вернулась к гостям, Виктор разговаривал с Машей в дальнем углу комнаты. Они стояли, склонившись над каким-то альбомом, и Маша что-то горячо объясняла, жестикулируя. Она была так похожа на себя маленькую – тот же азарт в глазах, те же выразительные движения рук.
Ирина остановилась, не желая прерывать их разговор, просто наблюдая за двумя дорогими ей людьми. Сердце переполняла благодарность – за этот вечер, за всех этих людей, собравшихся в маленьком зале, за дочь, которая наконец-то открылась ей, за Виктора, вернувшегося в ее жизнь...
– О чем задумалась? – негромко спросил Виктор, заметив ее взгляд и подойдя ближе.
– О втором шансе, – она улыбнулась. – О том, что жизнь иногда бывает удивительно щедрой. И о том, как важно не упустить этот подарок.
Он взял ее за руку — просто и естественно, словно делал это всю жизнь:
– Не упустим, – пообещал он. – У нас впереди целая новая глава.
И Ирина знала, что это правда. Новая глава – без страха, без сожалений о прошлом, без оглядки на чужие мнения. В шестьдесят лет она наконец научилась самому важному искусству — искусству жить настоящим.
Предыдущая часть 4:
А как Вы считаете, друзья мои, не поздно ли в 60 начать жить сначала?
Спасибо всем, кто дочитал рассказ до конца!💖 Спасибо за лайки, комментарии и не забывайте подписываться!💖