Суббота, день открытия литературного клуба, выдалась на удивление ясной. Небо над Вишневском разлилось высокой синевой, какая бывает только поздней осенью, когда природа, словно спохватившись, дарит последние погожие дни перед долгой зимой.
Ирина стояла перед зеркалом в прихожей, нервно поправляя воротник темно-зеленого платья. Ткань мягко ложилась складками, подчеркивая все еще стройную фигуру, но дело было не в платье – где-то в глубине зеркала жила другая Ирина, та, что сорок лет назад собиралась на свидание с Виктором, с таким же трепетом и волнением.
Руки предательски дрожали, когда она пыталась застегнуть жемчужные серьги. Маленькие, скромные жемчужины – подарок Сергея на серебряную свадьбу. Она помнила тот день: праздничный стол, гости, Сергей в костюме, непривычно торжественный. "Я знаю, что ты любишь жемчуг", – сказал он тогда, протягивая бархатную коробочку. Она действительно любила жемчуг, вот только... откуда Сергей это знал? За все двадцать пять лет брака они, кажется, ни разу об этом не говорили.
– У нас еще десять минут, – Маша заглянула в комнату и замерла, разглядывая мать. – Мам... ты просто сногсшибательна.
– Что ты выдумываешь, – Ирина смущенно отмахнулась, но украдкой еще раз взглянула в зеркало.
Что-то изменилось в ее лице за последние недели. Будто разгладились не только мелкие морщинки вокруг глаз, но и та тень тоски, что поселилась там после смерти Сергея. В глазах появился блеск, легкий румянец окрасил щеки – и дело было совсем не в том скромном макияже, который она позволила себе сегодня.
– Не выдумываю, – Маша подошла ближе и обняла мать за плечи, на миг прижавшись щекой к ее щеке. – Ты прямо светишься. И знаешь, что удивительно? Я только сейчас поняла, какая ты красивая.
Ирина растерялась, не зная, что ответить на такую откровенность.
– Я не была с тобой честна, мам, – тихо продолжила Маша, не отпуская ее плеч. – Мне казалось, что ты всегда была... ну, просто мамой. Учительницей. Такой правильной, строгой. Я даже не задумывалась, что у тебя была своя жизнь до нас с папой. Свои мечты, свои чувства... Свои разбитые сердца.
– Машенька...
– Нет, дай закончить. Мне так стыдно, что я держалась от тебя на расстоянии все эти годы. Мне казалось, мы такие разные, что у нас нет ничего общего. А теперь, когда Павел ушел... Я вдруг поняла, что мы с тобой очень похожи. И я так рада, что приехала. Что мы наконец-то поговорили по-настоящему.
Ирина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Эти дни с дочерью действительно изменили что-то между ними – словно рухнула невидимая стена, которую они старательно возводили годами. И эта новая близость была как глоток свежего воздуха.
– Я тоже рада, родная, – она повернулась и крепко обняла дочь. – Рада, что ты узнала меня настоящую. И что я, кажется, наконец-то начинаю узнавать тебя.
– Ба-буш-ка! Ма-ма! – из коридора донесся требовательный голос Миши. – Мы опазды-ва-ем!
Они рассмеялись одновременно, словно сговорившись.
– Этот молодой человек определенно знает, чего хочет, – Ирина утерла выступившие слезы. – Пойдем, не будем заставлять его ждать.
Виктор ждал их у входа в Дом культуры – высокий, подтянутый, с прямой спиной и гордо поднятой головой. Легкий ветерок шевелил его серебристые волосы, и Ирина поймала себя на странном желании провести по ним рукой, проверить, такие ли они мягкие, какими кажутся.
Он был в строгом костюме стального цвета и белоснежной рубашке, но вместо галстука — темно-синяя бабочка в мелкий белый горошек. Этот штрих делал его образ одновременно элегантным и немного мальчишеским.
– Мои прекрасные дамы! – он раскинул руки в приветственном жесте, и его лицо озарилось такой неподдельной радостью, что у Ирины перехватило дыхание. – Как я счастлив вас видеть!
Тихое "счастлив" вместо обычного "рад" не укрылось от ее слуха.
Он галантно поцеловал руку сначала ей, потом Маше, и Ирина заметила, как дочь чуть приподняла брови – видимо, такие старомодные манеры были ей в диковинку.
– А вы, молодой человек, – Виктор наклонился к Мише, глядя ему прямо в глаза, – будете нашим почетным гостем. Я слышал, вы увлекаетесь историей и приключениями?
Миша, обычно довольно застенчивый с незнакомцами, внезапно расцвел:
– У меня есть книга про пиратов! Настоящая, с картами! А вы правда профессор? Вы знаете про пиратов всё-всё?
– Не всё, но довольно много, – серьезно ответил Виктор. – И я буду рад поделиться с тобой этими знаниями. Договорились?
Миша энергично закивал, и Ирина с изумлением наблюдала, как внук, еще минуту назад требовавший у матери планшет, теперь увлеченно слушал рассказ Виктора о сокровищах капитана Кидда.
– Он очаровательный, – шепнула Маша, пока они шли к боковому входу в –дом культуры. – Теперь я понимаю, почему ты...
– Маша!
– Ладно-ладно, молчу, – Маша подняла руки в шутливой капитуляции, но ее глаза смеялись.
В выделенной для клуба комнате уже собралось больше двадцати человек – цифра для маленького Вишневска внушительная. Варя командовала расстановкой стульев и раскладкой печенья на блюдца, то и дело громко давая указания своим помощницам из числа соседок. Седой мужчина в очках, смутно знакомый Ирине, настраивал проектор. Несколько пожилых женщин чинно сидели в первом ряду, одетые будто на праздник – в нарядных платьях и с брошками.
Но были и молодые лица – девушка в крупных очках что-то быстро печатала в телефоне, парень в джинсах и свитере рассматривал книжные полки, расставленные вдоль стены.
– Ирочка, ну наконец-то! – Варя, заметив их, всплеснула руками и кинулась обнимать подругу. От нее пахло корицей, ванилью и чем-то цветочным – видимо, специально надушилась по такому случаю. – Я же говорила, я же говорила! Посмотри, сколько народу! Такой клуб нашему городу нужен как воздух!
Варя всегда говорила так, словно сообщала государственную тайну – чуть наклонившись вперед, приглушая голос и округляя глаза. Это было настолько по-вариному, настолько знакомо, что Ирина невольно улыбнулась.
– Я боюсь, что будет скучно, – призналась она шепотом. – Что я скажу что-то не то, или...
– Брось! – Варя энергично взмахнула рукой, чуть не сбив чашку с соседнего стола. – Ты же тридцать лет детей учила! Это одно и то же, только на них орать нельзя.
Ирина рассмеялась, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Варя всегда умела приземлить любую ситуацию.
Виктор подвел ее к небольшому столу, покрытому зеленым сукном, за которым они должны были сидеть как ведущие. На столе стояли две вазочки с хризантемами всех оттенков осени — от нежно-лимонного до глубокого бордового. Лежали книги, аккуратно расставленные стопками, чайные чашки, графин с водой...
– Готова? — тихо спросил он, и в его голосе было столько теплоты, что она почувствовала себя защищенной, как за каменной стеной.
– Нет, – честно ответила она и, поймав его обеспокоенный взгляд, добавила с улыбкой: – Но когда это меня останавливало?
Первая встреча клуба началась с небольшого вступления. Виктор рассказал о том, как родилась идея "Сердца слова", о планах и целях, о книгах, которые они хотят обсудить в ближайшие месяцы. Говорил он легко, без пафоса, с тем особым профессорским обаянием, которое так к лицу людям, искренне увлеченным своим делом.
Когда пришел ее черед говорить, Ирина почувствовала, как пересыхает во рту, как путаются заготовленные фразы.
Она заставила себя – нет, буквально приказала – медленно вдохнуть… и так же неторопливо выдохнуть. Окинула взглядом комнату: не было в ней пустоты или холода. Нет, наоборот – вокруг сидели люди. Те, кто пришёл сюда не за галочкой и даже не из любопытства… А потому что это важно. Потому что книжный запах и шелест страниц для них – не просто фон, а воздух, которым хочется дышать.
– Книги… – начала она, голос сначала чуть дрожал, но слово за словом становился сильнее, увереннее. Вот так же когда-то замирали стены родной школы, когда она объясняла что-то классу. Книги – это мосты между душами.
Пауза. Вдруг, словно нажали на невидимую педаль, в голосе проступила та самая глубина, которую всегда улавливали, не признавая вслух, даже самые непоседливые ученики.
– Они связывают нас, несмотря на километры и века. Вот ты открываешь книгу, написанную сто, двести лет назад, и… вдруг кажется, что протягиваешь руку. Руку тому, кто, может быть, давно ушёл, но всё равно ждёт тебя где-то в другой реальности – на страницах, в предложениях, между строк.
Но его мысли, его чувства, его сомнения и открытия — все это живет на страницах.
Она говорила о том, как литература помогает преодолевать одиночество, находить ответы на сложные вопросы, чувствовать связь с другими людьми. Видела, как меняются лица слушателей – расслабляются, светлеют, наполняются интересом.
– В каждом из нас живет целая вселенная – со своими закатами и рассветами, штормами и штилями. И литература – это способ поделиться этой вселенной с другими. Сказать: "Смотри, я чувствую так же, я думаю об этом, я тоже смотрю на звезды и задаюсь вопросами". В мире, где так легко чувствовать себя одиноким, книги напоминают нам – мы не одни.
После официального вступления началась дискуссия. Темой первой встречи они выбрали Тургенева – писателя, с которого началось их с Виктором новое знакомство. Любовь в произведениях Тургенева, сложность и глубина его женских образов, многомерность человеческих отношений...
Ирина не ожидала такого живого отклика – гости активно включились в разговор, спорили, делились впечатлениями. Миша, который, как она опасалась, будет скучать, сидел рядом с Машей, внимательно слушая, иногда что-то шепча ей на ухо.
В середине обсуждения, когда речь зашла о роли случайности в судьбе тургеневских героев, Виктор неожиданно поднялся. Ирина удивленно взглянула на него – это не входило в их план.
– Дорогие друзья, я хотел бы рассказать вам свою личную историю. Если позволите…
Зал одобряюще загудел. А Виктор продолжил:
– Личную историю, которая, возможно, объяснит, почему мы с Ириной Михайловной так стремились создать этот клуб.
Ирина замерла, чувствуя, как к щекам приливает жар. Они не договаривались об этом.
Но Виктора уже было не остановить.
Предыдущая часть 3:
Заключительная часть сегодня в 19:21 мск.
Оставляйте комментарии и свои реакции! 🙏💖 Буду благодарна за подписки!👍👏