Окончание. Начало:
Виктор Рубцов, специально для: Григорий И. Дзен
Натан Менделевич Богораз (1865-1936) стал Владимиром Германовичем при крещении в подростковом возрасте. А данное при рождении имя стал использовать как псевдоним, подписывая свои работы «Н.А. Тан» или, позднее, «Тан-Богораз». Наряду с другими писателями похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища в Ленинграде.
Но кто бы заметил его литературную деятельность, стихи, очерки, рассказы, если бы не появились «Чукотские рассказы», «Колымские рассказы», «Восемь племен», повесть «Жертвы дракона», роман «Союз молодых». Увлекательное чтение его произведений захватывает не литературными приёмами, а этнографическими подробностями жизни народов Севера, он писал о чукчах, коряках, ительменах, эскимосах. О юкагирах Колымского края его роман «Воскресшее племя».
А всё потому, что проявился его талант, когда его, революционера-народовольца, отправили в ссылку на Колыму. Чехову, чтобы стать великим писателем и драматургом, вовсе не обязательно надо было ехать к ссыльным на Сахалин. Богораз же стал известным именно благодаря «заботливой командировке» от царского правительства. Кстати, Володя и Антоша учились в одно время в одном месте - в Таганрогской классической мужской гимназии.
Почему я так старательно выписываю подробности из жизни знаменитостей? Я, ничтоже сумняшеся, проделал за Чеховым весь его путь от Таганрога до Сахалина включительно, это факт. Вслед за Богоразом, без ссылки, добровольно последовал на Колыму, бывал там не раз. Но хоть сколько-нибудь известным в дорогой моему сердцу уголовной среде не стал. Я правильно так высокопарно - уголовной - называю среду? - ибо в самом-самом дальнем углу из всех существовавших углов города Сталино-Донецка я родился и вырос, этот родимый угол меня взрастил и взлелеял. И только недавно обнаружил причину, почему моя карьера всесоюзного истопника не принесла мне обещанных тщеславных дивидендов. А потому, что учившийся вместе со мной в одном классе донецкой-сталинской начальной школы (четыре года бок о бок!) Шурик Карпушин дорос всего только до заурядного дипломата, венцом которого стала дипломатическая служба в Москве и полномочное представительство от Москвы в Минске. Нет бы ему стать дипломатом в Нью-Йорке, где одно время проживал Богораз. Или на худой конец - в Баденвайлере, где скончался Чехов. Ну разве с корешем в скромном Минске стану я известным?! Эх, Шурик, Шурик...
От шутки возвращаемся к серьёзному на юкагирскую Колыму. Сосланный на десять лет в Среднеколымск, Владимир Богораз, как и прочие ссыльные, находит общий язык с местными жителями. Сразу же засучивает рукава и начинает записывать песни, былины, сказки казаков, потомков первопроходцев. «Незабвенные годы в Колымске – натуральное хозяйство, каменный век вживе, – записал Тан-Богораз о том времени. – Ловишь рыбу, ездишь на собаках и вместе с собаками кормишься этой рыбой. Все своими собственными белыми ручками – кого же заставишь? Боролись с природой, как северные Робинзоны, и побеждали ее».
Мимоходом замечу, что нелёгкими ссылками зря попрекают товарища Сталина. А что, разве Сталин при великодушных и благородных царских особах сам не был сослан в сибирскую глухомань к чёрту на кулички? Перемещённые под надзором из-за политических убеждений народовольцы хорошо продвинули изучение северных народов на Колыме. Исследователем, фактически «открывшим» юкагиров для науки, является Владимир Ильич Иохельсон (1855–1936), сосланный в 1886 году за свою народовольческую деятельность.
Богораз после отсидки в тюремных казематах Петропавловской крепости был сослан в 1889 году. Проявляя себя успешным, быстро освоившимся знатоком местной мифологии и этнографии, в 1894 году напрашивается в путь вниз по Колыме для изучения чукчей и других северных народностей. Императорская Академия наук включила его в состав своей «Сибиряковской экспедиции». И Богораз около трёх лет кочует среди чукчей. Не возле них, а вместе с ними.
Словоохотливые чукчи в охотку делились с ним своим житьём-бытьём, пересказывали свои мифы и сказки. Одобрительно позволяли ему записывать всё ими рассказанное, в том числе и шаманские заклинания. «Пишешь на морозе карандашом, — вспоминал Богораз, — руку отморозишь, писавши, об жесткую бумагу, а потом ничего, отойдет. Потом на ночлеге, в тепле, пишешь вместо чернил оленьей кровью». Из интересующегося он быстро был повышен рангом до лучшего знатока шаманских заклинаний. Так что, было дело, к нему заявился с подарком в руках молодой шаман и попросил: «А ну-ка погляди в свою колдовскую книгу, выскажи, какое заклинание против весенней слепоты».
Прочтите очерк Богораза «Пьяная ярмарка». После описанных им событий на Анюйской ярмарке чукчи предложили Владимиру Германовичу стать «чукотским королем», главным старшиной оленных чукчей. И чтобы поднять в глазах народа «королевский» престиж, чукчи предложили ему в дар оленье стадо и трех молодых жен. Однако в 1898 году Владимир Германович получил разрешение вернуться в Петербург. «Приняла меня публика довольно благосклонно, – писал колымский исследователь. – Братья литераторы прозвали меня "дикая чукча"». Тан-Богораз предпочёл стать серьёзным учёным-этнографом, по инициативе которого был основан Институт народов Севера и где он работал профессором.
Я не был в Государственном музее современной истории России, хронология которого – последние 150 лет российской истории, и где собраны фотопечатные портреты ссыльных в Среднеколымске (сходите, кому доступно). Но я был на юкагирской Колыме и собственными глазами лицезрел ещё не прихорошенные места ссылки. Увы, я уже не застал так обозначенного императором Александром I по административной реформе Верхнеколымского ведомства, состоящего из казачьей команды, мещанского общества и бродячих тунгусских, юкагирских и ламутского родов. Равно как и Среднеколымского ведомства, куда входили местные станичные казаки, мещане, бродячие юкагирские и тунгусские роды, плюс купеческое общество, состоящее из семи купцов и одного торговца с семьями, а также единственный в округе Колымский улус с центром в городе Среднеколымске из 9 наслегов, где жили якуты. Рекомендую покопаться в фондах Национального архива Республики Саха (Якутия) - познавательно.
Якуты в своём общественном развитии считали себя цивилизованнее прочих народностей, называемых северными. Думаете, их мнение с годами изменилось? Все мы, одинаково двуногие, рождённые одинаково одним и тем же путём, любим записывать себе в какие-нибудь «высшие общества». Не в далёкую пору кочевий, а вот только сейчас мы чуть было не стали настоящими европейцами, а наши украинские братья до сих пор бьются за это сомнительное счастье в кружевных трусиках.
Один якутский писатель, репрессированный, разумеется, как неугодный советской власти (Ох, какими злостными были эти большевики, - говорят либералы), писал о русских, как о неумехах и вообще отстое в современном понятии. В качестве примера он (помянем его без обиды, не называя фамилии) приводил случай, как двое ссыльных пытались сбежать с места заключения. А куда бежать, если вокруг на сотни километров нежилые леса. Вот шли они множество суток, шли естественным образом по кругу и пришли... всё к тому же месту ссылки. Писатель резюмирует, что не могли русские разведать и освоить огромные якутские просторы... И ничего, знаем мы, что русские сколотили когда-то команды, дошедшие и освоившие территории до Берингова пролива и Камчатки с Аляской. И ничего, узнали мы, копнув повествование якутского писателя, что этими двумя русскими оказались интеллигентные, не привыкшие к дальним походам царские ссыльные, по национальности поляк и еврей.
В Литературной газете № 35 (6428) от 4 сентября 2013 года в статье «Был ли юкагирский писатель японским шпионом» литературный критик, журналист и литературовед Вячеслав Огрызко пишет: «Когда Тэки Одулок появился в Ленинграде, Тан-Богораз очень хотел вылепить из него этнографа». И дальше: «После защиты диссертации Тэки Одулок направился в Магадан в качестве научного консультанта треста "Дальстрой"».
Как только выплывает Магадан, так следом выплывает и «Дальстрой» с моим белозубым бывшим начальником. Но мы то с вами уже всё знаем о Маленьком Юкагире, о большом этнографе Владимире Богоразе и о прочих временных постояльцах колымского, как и всякого другого, - бренного, мира. Поэтому закругляем запечатлевшиеся в моих житейских передрягах воспоминания о юкагирской Колыме, ходить по кругу нам не к лицу. И если кто-то захочет расширить свои познания - пожелаем таким по дороге в библиотеку, или в архивы, или прямиком на Колыму: в добрый путь!
Читайте также: