Каким он для меня останется в памяти? Образец спокойствия, положительных эмоций, позитива и искренности. Но, это так казалось мне, всё-таки я его дочь. А вот, в отношения супругов, хоть и своих родителей – лезть не стоит. Поэтому, вполне возможно, что для мамы он не был настолько позитивным человеком. Забегу немного вперед: когда представительница пожарной службы стала обливать моего отца грязью, я готова была ее сожрать, вместе с формой. Но про это чуть позже.
Наверное, я виновата! И очень сильно!
Да, я до сих пор обвиняю себя в том, что отец не получил нужного лечения. Наверное, я плохая дочь, что не заметила за улыбкой на лице боль в глазах, в движениях. Я мало ему уделила внимания. Да, что там говорить! Работа, дети и вообще бытовые какие-то моменты – отговорки. Кто хочет, тот находит возможности. Мама тоже опустила руки и была измучена всем, что происходит. Делаем еще скидку на возраст, на социальный аспект. Как раз уже заварушка в Киеве шла полным ходом, и беспокойство вызывал поиск медикаментов для папы.
Под конец марта я бегом бежала к своему врачу за советом, мольбой посоветовать врача для папы, как-то уложить в Макеевское отделение. Надо что-то делать и решать! Ответ моего онколога был не утешительный: «Я не смогу Вам помочь. Если бы на полгода раньше, то, вполне возможно, был бы шанс. Максимум, что могу – поставить на учет и выписать обезболивающие!».
Но даже не это страшно звучало. Он озвучил примерные сроки жизни. Для меня это было не просто потрясение. Во-первых, я не могла этого принять. Во-вторых, традиционные методы лечения отпали. В-третьих, я бессильна. Что можно сделать? Молча приходить и колоть лекарства? Главное, чтобы они ему помогали. Но он же и правду не скажет. Так и будет утешать, говорить о хорошем.
Три последних недели
«Проведите три последних недели достойно», - был совет моего врача. А как это сделать? Ну как? Уже приходил батюшка и проводил Соборование, еще какие-то обряды. Сказал, что если это не поможет, то стоит подумать о своей и его душе, не брать грех на душу.
Я приходила делать уколы, утешала отца и искренне верила, что все это ошибка. Потом возвращалась домой и рыдала в подушку. К папе стали приходить все кому не лень - прощаться. Это так унизительно и больно (лично мне). Ему просто не давали шанса, а просто хоронили. И он принял это, как должное. Он перестал бороться, боль на лице уже оставила отпечаток. Он худел и отказывался от пищи. Тут еще мама, запретила ему курить. Не передам, какая я была злая из-за этого. Поэтому пока я была у них, я выводила его на порог квартиры покурить. Мама не рисковала со мной ругаться и спорить. На моем лице было написано много, прямо-таки, нехорошего. И я сразу кричала, что она над ним издевается.
Некогда высокий мужчина весом в 80 кг, превратился в тощего и скрученного мужчину. Я выходила с ним, обнимала и надеялась, сама не знаю на что. Но по ночам практически не спала: телефон был всегда под рукой, чтобы своевременно взять и бежать к родителям. Самое страшное произошло утром 24 апреля. Я бежала так быстро, что падала. Слезы мешали видеть дорогу. Но я надеялась на ошибку. (Продолжение следует)