Я слышала множество версий происхождения опухолей. Какая из них правильная? Не знаю. Точнее, как. Я не уверена. Но то, что эта нечисть (потому что заболеванием это не назовешь) является чем-то одним из возможных версий. Например, изучала статью (причем, досконально) одного священника, который столкнулся с проблемой роста злокачественной опухоли. Она была неоперабельная и находилась в головном мозге. В таком месте редко кто из врачей возьмется удалять.
Но не суть. Вот по суждениям священника, раковые клетки есть у всех, но развиваются активно только у тех, кто обижен на близких родственников. В его случае, была обида на родителей. Лечение пошло на пользу только после того, как врач-онколог посоветовал искренне простить родственников и отпустить ситуацию. Обязательно должно быть и примирение сторон. Потому что сказать и сделать, тем более реально простить человека за предательство или что-то еще – достаточно тяжело. Знаю по себе, насколько долго я шла к тому, чтобы простить бывшего супруга и свою родню.
По второй версии, более актуальной для работников Минздрава, онкология – родовое заболевание, которое выстреливает либо через поколение, либо от матери к ребенку. В моем случае, вторая часть данной версии уже не подтвердилась. Знаете почему? Дело в том, что злокачественные опухоли, действительно, в моем роду есть. Причем я являюсь третьим поколение пострадавшим от этого проклятья.
1, 2, 3, 4, 5 – я иду тебя искать!
Первый случай смерти от данного диагноза в моем родовом списке, о котором я знаю – моя бабуля по папиной линии. Нет! Вполне возможно, что и до этого были летальные исходы по данному поводу. Просто я про это не знаю. Поэтому начну с бабушки. У нее долго не могли диагностировать онкологическое заболевание (как известно, онкология не обязательно опухоль). Она задыхалась, мучилась. При этом никто этого особо и не замечал.
Ведь она, как истинная советская женщина умудрялась и на работу сходить (была библиотекарем), и дома порядок навести, и вкусно приготовить (до сих пор скучаю за ее шедевральной выпечкой). А еще к ней часто обращались за помощью в оформлении свадеб. Свадебная выпечка, украшения, ковры – все она делала своими руками и всегда сдавала людям в срок заказ.
Так бабушка и ходила до тех пор, пока все-таки врачи не поставили диагноз. Звучал он, конечно, иначе. Но для меня в 6 лет он звучал так: рак последней стадии с полным поражением легких. Ну, тут не только операция не поможет. Сами понимаете: лечение в данном случае бесполезно. Бабушка лежала в больнице до последнего своего дня. Мы приходили к ней в гости. Но она всегда спала. Мне в 6 лет было не понятно, почему она никогда не встает, когда мы приходим?
Та, которую буду любить всегда!
Это был первый любимый человек, который ушел из моей жизни с таким диагнозом. А ведь она меня вынянчила. Научила многому, буквально с азов. Те, кто рожден в СССР, не даст соврать: родителям некогда было заниматься детьми. Поэтому они всегда были на попечении бабушек и дедушек или на государственном обеспечении (например, круглосуточный садик).
Я была очень болезненным ребенком и на больничные мама не ходила. Она училась и работала. Папа также работал. Правда, посменно, отсюда и возможность со мной проводить больше времени и перевозить от одной бабушки к другой. Поэтому пока поговорим о той, на кого я похожа внешне и внутренне.
Бабушка Саша никогда не кричала, а говорила спокойно. И когда мне не хотелось от нее уезжать, говорила: «Я всегда буду рядом. Вот здесь (прикладывая руку к моему сердцу). И запомни: настоящие леди никогда не плачут. Они сильные и стойкие!» Такая аффирмация меня всегда спасала от истерик и слез, от одиночества в больничных палатах. Даже, когда меня закрыли надолго с желтухой, я прикладывала руку к сердцу и слышала голос бабушки.