Настало время вспомнить, что счастливый после долгой разлуки с котом Борисом (с ударением на о) Игорь Моисеевич Бурштейн совершил стратегическую ошибку. Он позволил коту привести в квартиру подругу Кляксу. А Клякса ещё и приплод принесла.
Не склонный к резким решениям Бурштейн решил, что котята чуть подрастут, и он их раздаст. Мысль о старинном сельском способе избавления от котят посредством ведра воды даже не пришла ему в голову, всё-таки горожане слишком гуманны для таких демографических решений.
Котят оказалось пятеро, они отчаянно млекопитались, поэтому Клякса жрала побольше, чем даже Борис, а квартира начала уверенно превращаться в небольшой филиал городской свалки. Во всяком случае, Игорю Моисеевичу казалось, что количество бардака существенно выросло, а он бардака не любил.
Что характерно, счастливый отец отчаянной пятёрки маленьких ссыкунов тоже признаков счастья не выказывал. Отцовских чувств он по кошачьему обычаю вовсе не испытывал. Так, терпел.
Залезет повыше и дрыхнет.
Как это чаще всего бывает в жизни, котятам большой пушистый рыжий кот наоборот почему-то сразу понравился. Наверное, потому что он большой, пушистый и рыжий. Ну, не сыновьи же чувства ими двигали!
Котята осваивали Бориса: лезли на него и под него, пытались играть с его ушами, хвостом и лапами, в общем, всячески ему докучали. Никакого почтения к старшим.
Дошло до того, что котята караулили Бориса у миски с едой и совершенно не давали ему спокойно пожрать.
Борис начал избегать своих потомков, это заметил даже Бурштейн, хмуро наблюдавший вечерами за вознёй своего кошачьего хозяйства. Случалось, какой-нибудь особо настырный котёнок доматывался до ноги Игоря Моисеевича, и тот раздражённо говорил Борису:
— Слезай со шкафа, хрен пушистый, и развлекай своих спинокусов!
Но Борис нагло игнорировал требования хозяина. Впрочем, как всегда.
В один прекрасный вечер Бурштейн вернулся с работы и недосчитался Бориса! Пятеро котят наводили суету, Клякса сидела на пороге кухни и ждала, когда её покормят, Игорь Моисеевич даже не сразу понял, что в этом комитете по его встрече отсутствует рыжий отец семейства.
«Наверняка спит где-нибудь без задних ног», — решил Бурштейн. Он задал кошкам корма, как обычно, обошёл всю квартиру, покричал-позвал, но нигде Бориса не обнаружил. Даже под кровать заглянул. Но там от котят не спрячешься…
— Куда ж ты зашкерился?.. — озадачился Игорь Моисеевич.
Выпустить он кота не мог, потому что внимательно смотрел, как заходит в квартиру… И выходит Бурштейн тоже всегда крайне осознанно… Или зевнул?..
Через окна уж точно Борис не ушёл бы, там практически микропроветривание.
Загадка…
Спал Бурштейн неспокойно, ему снился Борис, ходящий сквозь стены. Всё-таки недавняя многомесячная разлука с рыжим любимцем повлияла на Игоря Моисеевича не лучшим образом.
Утром, что характерно, Борис на глаза так и не показался.
Бурштейн отправился по своим делам озадаченным, потом закрутился, забыл о таинственном исчезновении кота и вспомнил о Борисе, только поднимаясь вечером в свою квартиру.
Открыл дверь и увидел обычный уже зоопарк: в прихожей бесились пятеро котят, а на пороге кухни сидели Клякса с Борисом.
— О как! — невольно выдохнул Бурштейн. — Ты где был?
Борис неопределённо мяукнул, скорее, не объясняя, где прятался, а требуя пожрать.
Игорю Моисеевичу было довольно того, что кот нашёлся.
Два следующих дня прошли, как заведено, а вот на третье утро Борис вновь не явился на завтрак. Бурштейн пробежался по квартире, подзывая кота и заглядывая во все доступные ему схроны, но ускоренный поиск результатов не дал.
— У, партизан!.. — не без раздражения прокомментировал Игорь Моисеевич и отправился на работу.
Вечером Борис не появился. Зато весь остальной зверинец был в наличии.
— Ну, а вы чего? Тоже куда-нибудь растворились бы… — пробормотал Бурштейн, стараясь не наступить на резвящихся котят.
Поужинав, он врубил телевизор, там шла какая-то научно-популярная документалка о квантовой физике, но так и не смог сконцентрировать внимание на передачах — загадка исчезающего Бориса никак не желала уходить из головы. Глубоко вздохнув, Бурштейн предпринял самые серьёзные поиски кота.
Дошло до льстивых призывов к Борису выйти и отведать не мороженой селёдки, а ни много ни мало свежайшей форели. Кроме того, Игорь Моисеевич начал двигать мебель. Ни в шкафах, ни на антресолях, ни за диваном, ни под ванной… Бориса нигде категорически не было! Даже за унитазом.
«Наверное, в одиннадцать вечера двигать шкафы и кресла уже поздновато», — подумал Игорь Моисеевич, когда с одного из комодов слетела кем-то когда-то подаренная ваза и разбилась об пол с оглушительным «бздынь!!!»
Хорошо ещё, котят поблизости не было.
Собрав осколки и пропылесосив место падения (а то порежутся же спиногрызики!), Бурштейн окончательно сдался и лёг спать.
Приснился ему какой-то до фига умный немец, точнее, австрияк. Он стоял в пустом пространстве рядом с висящей непонятно как школьной доской и быстро-быстро писал на ней мелом какие-то формулы. Вдруг он резко обернулся и указал на Бурштейна мелком.
— Ты ищешь свой кот! — сразу же заявил умник, коверкая нашу речь типично немецким акцентом.
— Ищу, — признал Игорь Моисеевич. — А ты кто?
— Эрвин Рудольф Йозеф Александр Шрёдингер, — чопорно представился австрияк. — Я есть квантовый физик. Твой кот то есть, то его нет, это такой квантовый эффект!
— Слушай, Эрвин Рудольф и так далее, ты Ваньку-то не валяй, кот есть, его не может не быть! — сказал Бурштейн.
— А ты есть молодец! Не купиться на парадокс мой кот! — Шрёдингер захлопал в ладоши, отчего мелок вылетел из его руки и полетел куда-то в сторону.
Бурштейн проследил за полётом мела и с удивлением увидел часть своей собственной кухни — стену и стоящую возле неё мойку. Мелок полетел прямиком в узкую щель между мойкой и стеной.
— Ловкий бросок! — восхитился Игорь Моисеевич, снова оборачиваясь к австрияку, но ни Шрёдингера, ни доски с формулами уже не было. И след простыл.
Во сне не такое ещё случается.
Проснувшись в изрядно озадаченном состоянии ума, Бурштейн узрел Бориса, который сидел рядом с ним на кровати и внимательно смотрел на хозяина.
— О, опять ты тут! — изумился Бурштейн. — Где прячешься, морда рыжая?
— Лучше покормил бы, — сказал коротко по-кошачьи Борис, но Игорь Моисеевич его как-то понял.
На кухне царил беспорядок. Вытащив из холодильника селёдку, Бурштейн кинул её в кошачью миску, и Борис принялся жадно её трескать.
Игорь Моисеевич задумчиво посмотрел на мойку. Щели-то меж ней и стеной не было. Так что мелку некуда было проваливаться…
Тут у Бурштейна что-то зашевелилось в памяти… Ага, там же под мойкой со времён установки сантехники осталось довольно крупное отверстие! Как раз, чтобы в него мог пролезть кот!
Так-так-так… А попасть за мойку он может сбоку, там есть пространство меж мойкой и стеной!
Открыв дверцу шкафа под мойкой, Бурштейн посветил себе фонариком на смартфоне и увидел то самое отверстие. На его краях колыхались от ветра рыжие клоки шерсти.
Игорь Моисеевич посмотрел на Бориса. Борис глядел на него, не выпуская рыбу изо рта, но почему-то забыв её пережёвывать.
— Ну, чего не жрёшь? — ласково спросил Игорь Моисеевич. — Спалили твою нору? Скажи спасибо Шрёдингеру.
Борис непонимающе пялился на Бурштейна. А Бурштейн взял старую куртку, соорудил из неё тугой кляп и заткнул эвакуационное отверстие.
Через пару дней специально нанятый рабочий вовсе заложил дыру обломками кирпича и скрепил это всё раствором. С тех пор к вящей радости Игоря Моисеевича и котят Борис перестал исчезать.
Иногда Бурштейн думал: «Лучше бы пятеро спинокусов со своей чёрной мамашей в эту дыру ушли и не вернулись…» Но потом почему-то совестился. Добрый потому что.
