Объявление висело на доске объявлений уже третий день, но он всё не решался подойти ближе.
«Городской конкурс молодых исполнителей. Заявки до 15 ноября.»
Сердце бешено колотилось. Он никогда не выступал перед кем-то, кроме скучающих одноклассников на школьных концертах. Но теперь… теперь всё было иначе.
Потому что Лира сказала:
— Ты должен сыграть.
Она появилась внезапно, как всегда — стояла за его спиной, когда он пялился на объявление. Её голос прозвучал так близко, что он дёрнулся и чуть не вскрикнул.
— Ты вообще когда-нибудь стучишься? — прошипел он, озираясь по сторонам. В коридоре никого не было, но с Лирой никогда нельзя было быть уверенным.
Она лишь улыбнулась, и в этот момент солнечный луч, пробившийся через окно, осветил её лицо так, что кожа на секунду показалась прозрачной, как тонкий лёд.
— Ты боишься.
— Не боюсь. Просто… — Он замялся. — Я никогда не играл что-то серьёзное.
— А теперь будешь играть, — сказала Лира и протянула руку. В воздухе между её пальцами вспыхнули голубые искры, сложившись в нотный стан. — Мы начнём с классики.
Урок первый: «Ты не играешь — ты дышишь»
Она заставила его играть гаммы.
Снова и снова.
— Классическая гитара — это не просто струны. Это твои пальцы, твоё дыхание, твой пульс, — говорила Лира, сидя на подоконнике. Её ноги не касались пола — будто она и не весила ничего.
Он стиснул зубы.
— Это скучно.
— Это основа.
Лира внезапно исчезла и тут же материализовалась прямо за его спиной. Её пальцы легли поверх его, поправляя постановку руки.
— Слушай.
И в этот момент он услышал.
Не просто ноты. Не просто звук.
А пространство между ними.
Тишину, которая делала музыку живой.
— Ты должен чувствовать каждую паузу, как сердцебиение.
Урок второй: «Темп — это не цифры. Это кровь»
Он пытался играть «Романс» — простую, казалось бы, вещь. Но пальцы путались, звук дребезжал.
— Слишком быстро, — сказала Лира, не глядя на него. Она сидела в углу, перебирая струны его гитары… не касаясь их.
— Я не могу!
— Ты можешь.
Она подняла руку — и время замедлилось.
Струны зазвучали сами, медленно, будто тягучий мёд. Каждая нота висела в воздухе, дрожала, как капля на краю листа.
— Вот так.
И вдруг он понял.
Урок третий: «Музыка — это не звук. Это тень»
— Зажмурься, — приказала Лира.
Он послушался.
— Теперь играй.
— Но я не вижу—
— Именно.
И он играл.
В темноте пальцы сами находили лады. Звук лился, как вода, без напряжения, без страха.
А когда он открыл глаза, Лиры уже не было.
Только на нотах лежала странная отметина — будто кто-то обжёг бумагу формой звуковой волны.
Заявка
В последний день, ровно в 23:59, он отправил заявку на конкурс.
А когда лёг спать, то услышал в темноте шёпот:
— Ты готов.
Но когда он включил свет, в комнате никого не было.
Только на гитаре, прислонённой к стене, дрожала шестая струна.
Будто её только что задели невидимые пальцы.