Республика Саха (Якутия) — крупнейшая республика Российской Федерации. Она, к примеру, по своим размерам больше Казахстана, и вмещает в себя пять Франций. Но для автопутешественника она интересна не только своими размерами, а ещё и тем, что около 70% её дорог – это зимники, которых насчитывается около 25 тысяч километров. И это обслуживаемые зимники, которые идут в основном по льду рек, из-за чего достаточно красивы, извилисты и, зачастую, не предсказуемы. Благодаря разветвленной сети зимних дорог, появляется уникальная возможность объехать практически всю Якутию вдоль и поперёк, чего невозможно сделать летом.
По всем крупным рекам и во все жилые посёлки Якутии везут зимой грузы грузовики, и едут УАЗы-"буханки" перевозя людей. Да, обычные УАЗы. Дело в том, что привычного автомобильного междугородного общественного транспорта (автобусов) в Якутии практически нет, а населённых пунктов достаточно много (всё-таки население Республики Саха составляет без малого миллион человек). Вот и едут во все концы региона маршрутки, львиная доля которых именно УАЗы-"буханки", которые, благодаря их проходимости, начальной цене и цене эксплуатации, не имеют конкурентов в пассажирских перевозках на зимниках. На такой маршрутке можно уехать в самые отдалённые уголки региона – в Тикси, Депутатский, Чокурдах, Черский или Юрюнг-Хая.
Юрюнг-Хая, кстати, является самым северным населённым пунктом Якутии и вообще всего Дальнего Востока России, и находится на 72°48' северной широты. Нет, есть, конечно, ещё более северные Ыстаннах-хочо и Усть-Оленёк, но они уже нежилые и посёлками их назвать можно только условно.
От Юрюнг-Хая не так далеко находится и самая северная материковая точка Якутии мыс Пакса на полуострове Нордвик, находящийся на 74° с.ш., и до которого мы, двигаясь с Таймыра в сторону Тикси, не доехали около 6 километров по прямой. Так что, если кому мало будет экстрима при поездке в Хаю (именно так сокращённо посёлок называют местные), то можно попробовать первыми покорить самую северную материковую точку Якутии и Дальнего Востока. А экстрима там и правда может показаться маловато, потому что зимник «Анабар», который идёт от города Удачный до Хаи и имеет длину около тысячи километров, является, пожалуй, самым лёгким якутским зимником.
Большая часть его проходит по ровному гладкому льду без торосов и наледей, и разве что только в самой северной его части на последних километрах перед Хаёй можно хватануть немного перемётов, которые, впрочем, достаточно быстро расчищаются дорожниками. Ну и морозы в глухозимье, или провалившийся зимник в конце весны ни кто не отменяет, конечно же. Но в целом, это доступный практически для любого легкового и не обязательно полноприводного автомобиля отличный хай-вей с широко известными кимберлитовой трубкой в городе Удачный в самом начале зимника, Анабарскими столбами посередине, и почти 73-ей параллелью в конечной точке.
Ниже немного фотографий этого зимника из нашей поездки 2013 года на мыс Челюскин на двух ГАЗ-3308 "Егерь".
Так получилось, что за одну поездку 2016 года ( Море Лаптевых от края до края ) нам удалось пересечь с Запада на Восток почти всю Якутию по линии выше Полярного круга. Хотя, при хорошей подготовке, вполне реально за один раз пересечь этот немаленький регион от западной границы до восточной вообще выше 70-ой параллели (от Юрюнг-Хая до Черского), двигаясь вдоль побережья. Эх, давнишняя мечта моя. Пока мечта, надеюсь :)
От Хаи начинается, пожалуй, самый малопосещаемый необслуживаемый (дикий) зимник Якутии: Юрюнг-Хая – Усть-Оленёк – Тикси, протяжённостью 800 километров. Точнее, именно по такому маршруту практически никто не ездит, а есть два зимника – из Юрюнг-Хая и из Тикси, которые ведут в низовье реки Оленёк, где и пересекаются в районе посёлка Усть-Оленёк. Посёлок, который ещё существует на картах, состоит во всех реестрах, где есть таксофон и дизельная электростанция. Да вот только проживают в посёлке всего два дизелиста, которые, собственно, сами себя и обеспечивают электричеством, и получают за это зарплату. Помимо дизелистов, на летний сезон в заброшенных домах посёлка поселяются рыбаки. Там же в посёлке находится действующая метеостанция.
В 90 километрах выше по течению реки находится посёлок Таймылыр, в котором проживает около 700 человек, рядом с посёлком находится действующая воинская часть, а в 40 километрах ещё выше по течению находится совсем небольшой посёлок Тюмяти, с действующей одноименной метеостанцией, в которых проживают около двадцати человек.
Вот в эти небольшие островки цивилизации, в которых выживают в основном за счёт рыбалки и охоты, и пробиваются, время от времени, грузовики. А пробиваться там только до Усть-Оленька ни много ни мало около 400 километров с каждой стороны. Благодаря этому и есть прекрасная возможность для автопутешественников закольцевать маршрут. И это только первое, самое западное, кольцо по северу Якутии, кстати. (О других тоже расскажу.)
Наше путешествие по этому зимнику началось от метеостанции «Анабар», которая находится почти на 60 километров севернее Хаи. Насколько этот зимник сложный, я вот даже как-то боюсь судить. Пожалуй, самый подробный рассказ об этом участке пути и в особенности о том, что ждёт автопутешественников там, лучше прочитать у ребят из экспедиции "73 градуса ниже экватора". Из их рассказов, пожалуй, лучше сложится впечатление, каким сложным может показаться этот путь для путешественников.
Про себя скажу только, что выехав утром с Анабара, мы еще по светлому были уже в Усть-Оленьке. Т.е. 350 километров были пройдены менее чем за световой день. Местами Ураловский след был хоть и сильно заметён, но всегда очень хорошо читался.
Правда, там нам пришлось немного прибавить в скорости из-за того, что за нами с Запада на Восток двигался циклон. К тому моменту в Хатанге уже бушевала метель и сильная оттепель, в Юрюнг-Хае она ожидалась на следующий день, в Усть-Оленьке через день, и так далее. (Забегая вперёд скажу, что циклон нас этот всё-таки догнал между Усть-Оленьком и Тикси.) Поэтому встали как обычно перед рассветом, пока завтракали и умывались немного начало светлеть, и мы помчали на Восток. Когда мы шли по реке (а там около 300 километров надо подниматься по реке Уэле, притоку реки Анабар) мне постоянно не нравилась выбранная грузовиками траектория – казались нелогичными с трудом пробитые по глубокому снегу выходы на забитые снегом косы. И это при том, что по руслу просматривался вполне ровный наст или даже лёд. Поэтому мы то и дело били свой след. Позже, когда пару раз влетели в пустоты подо льдом, поняли, что грузовики, боясь провалиться, шли в основном по песчаным косам, а не по льду. Эта зима на пустоты была вообще богата, потому что становление льда осенью проходило по очень высокой воде. Соответственно, после ледостава уровень её начал падать, и достаточно большие площади ещё тонкого льда остались висеть в воздухе. Ездить по таким поверхностям очень опасно, и очень часто, из-за большого количества снега в основном, прочитать окружающую обстановку и угадать, что в данный момент у тебя под колёсами, не представляется возможным.
Но как бы там ни было, по реке ехать все равно более-менее ровно. Да, каждый новый поворот реки преподносил сюрпризы – то выдутый до зеркала голый лёд, то рыхлый снег, что садишься на мосты.
Но всё же самый сложный участок там, пожалуй, находится в тундре, когда пересекаешь водораздел. Твёрдого наста нет, машина валится, большие кочки, несколько приличных подъёмов, и видно по следам было, что грузовики именно здесь мучаются очень здорово и постоянно бьют новый след, так что держаться какого-то одного набитого зимника у нас не получалось. В итоге, изрядно поплутав по хаотичным Ураловским следам, я зацепился за одинокий след, оставленный гусеничным вездеходом Охара, и так по нему и шёл. Правда, просто ехать не очень получалось, все-таки гусянка в снегу проваливается гораздо меньше, и поэтому подсаживаться в снегу время от времени приходилось. Особенно там, где вездеход не сильно выбирая траекторию перемахивал через приличные каньоны, и нам несколько раз приходилось их прилично потоптать. Но зато этот след шёл относительно прямолинейно, в отличие от Ураловских следов, которые местами напетляли и напутали свои следы так, что мне, как водителю такого же грузовика, в какой-то момент начало казаться, что здесь вообще никто не пытался проехать из пункта А в пункт Б, а проводил испытания какой-то новой техники, или тренировался езде по снегу, специально заезжая в глубокие овраги. Двигаясь же по следу Охары, мы тоже засомневались, туда ли едем, так как следы грузовиков в какой-то момент совсем исчезли, и очень долго не было видно даже намёка на проходящий где-то зимник. Хорошо, что у нас был трек, который нам дал Аркадий Колодкин (всё те же "73 градуса ниже экватора"). Они-то точно шли по зимнику, и мы по их треку видели, где он выходит на реку Буолкалах, приток Оленька, и понимали, что гусяночный след ведёт нас точно к этому месту.
В посёлке Усть-Оленёк находится могила Василия Васильевича Прончищева и его супруги. В 1735-36 годах он был командиром Ленско-Енисейского отряда на дюбель-шлюпке "Якутск" в составе Великой Северной экспедиции. Штурманом у него на корабле был Семён Челюскин. Т.е. тот самый Семён Челюскин, который через несколько лет откроет и нанесёт на карту самую северную точку полуострова Таймыр ("Сей мыс каменной, приярой, высоты средней, около оного льды глаткие и торосов нет. Здесь именован мною оный мыс: Восточный Северный. Поставил маяк — одно бревно, которое вез с собою”). Правда, лишь в 1919 г., спустя 177 лет после этого открытия, норвежский геофизик и океанограф Харальд Свердруп, научный руководитель экспедиции Р. Амундсена на шхуне “Мод”, установит, что именно этот невзрачный мыс и есть северная оконечность Евразии .
Но есть в Усть-Оленьке ещё одна вещь, которая интересовала меня не меньше. Дело в том, что в посёлке стоит с незапамятных времён старинный трактор Фодзон. Он иногда встречается на фотографиях в отчётах путешественников.
Сделана она Сергеем во время его путешествия "Лена — Таймыр 2014"
Но, как я и говорил раньше, зима 2015-2016 была в тех краях очень снежной. Снега было столько, что даже домики метеостанции были заметены по крышу. Не говоря уж о том, что даже обычно выдутые до земли возвышенности были покрытым большим слоем снега. К моему великому сожалению, трактор искать было просто нереально — всё в округе было очень сильно заметено.
На метеостанции Усть-Оленёк прогостили до глубокой ночи – всё никак не могли наговориться с её гостеприимными обитателями.
И уже в темноте отъехали на ночлег на пару километров вниз по реке и завалились спать. Мы, как правило, стараемся не оставаться на ночлег в гостях, как бы нас не уговаривали, а спим в машине, потому что утром это очень здорово экономит время – проснулись, позавтракали, и уже через полчаса после будильника сытые и умытые начинаем движение. Вот и в этот раз сделали так же. Правда, отъехали для ночлега, не придерживаясь какого-то следа, хотя возле полярки мы видели свежие следы Камазов – дня три назад они пришли из Тикси и сейчас находились в Таймылыре. А утром, проснувшись, мы выдвинулись в сторону впадения реки Оленёк в море Лаптевых. Выйдя в море, упёрлись в торосы и трещины, и начали петлять в поисках прохода.
Следов не было. Вообще. И проезда как такового не было тоже. Были нагромождения льда и большие пугающие трещины.
Внезапно стало понятно, что здесь в этом году вообще никто ни разу не проезжал. Тем более грузовики…