«Самая большая роскошь на свете - это роскошь человеческого общения.»
Антуан де Сент-Экзюпери
Первый брак Нины был катастрофой. Её избранник оказался «маменькиным цветочком», требующим постоянного полива и ухода.
Нина, ослепленная любовью, не увидела этой инфантильности вовремя.
Игорь искал не жену, а няньку для своего внутреннего ребенка. Его мать же с первого дня заявила Нине о хрупкости сына и его особых диетах.
Наверное, это и есть Любовь, - вздыхала Нина, мучаясь пять лет, прежде чем поняла, с нее достаточно.
Люба, подруга Нины, предложила спасение - приложение для знакомств.
- Нейросеть нарисует тебя, имя придумает! - убеждала она. Нина решила рискнуть и окунуться в мир онлайн-знакомств.
Профиль Нины на сайте был словно магнит, притягивающий взгляды. Нейросеть постаралась на славу, создав образ загадочной незнакомки с глазами цвета морской волны и улыбкой Моны Лизы.
Среди множества лайков и предложений Нина увидела сообщение от Него.
Его анкета была лаконичной, но подкупала искренностью.
"Ищу не идеал, а родственную душу", - писал он.
Их общение завязалось словно тонкий чистый прозрачный родник, постепенно превращаясь в полноводную реку. Олег, так он представился в переписке, оказался не только интересным собеседником, но и человеком дела.
Вскоре они встретились в реальности, и Нина утонула в его глубоком взгляде, как в омуте.
Олег был вдовцом, воспитывал один дочь Софию. Работа его была связана с небом. Он летал на международных авиалиниях. София была самостоятельной и приняла на себя роль хозяйки в доме. Ухаживала за папой. Готовила ему и себе обеды.
Так они и жили с папой.
Он летал.
Она училась и ждала его с рейсов.
Нина понимала, что, вступая в эти отношения, она берет на себя ответственность не только за Олега, но и за его дочь.
Но сейчас, когда София превратилась в «фурию», Нина чувствовала, что ее ангельское терпение подходит к концу.
- Покой нам только снится, - прошептала она, собираясь с духом для решающего разговора.
Решающий разговор зрел, как грозовая туча над головой. Нина знала, что слова, как искры, могут либо разжечь пожар, либо погасить его.
Она присела рядом с Софией, чувствуя, как её сердце бьется, уж слишком учащенно.
- София, милая, я понимаю, тебе сейчас непросто, - начала Нина, её голос был мягким, словно прикосновение крыла бабочки. - Но пойми, я не пытаюсь занять место твоей мамы. Я просто хочу быть рядом, быть твоим другом.
София смотрела на неё исподлобья, её глаза были полны бушующего моря эмоций.
- Друзья не заставляют меня делать уроки и не говорят, что мне надеть! - выпалила она.
Нина вздохнула.
- Возможно, я делаю что-то не так. Но я учусь, Соня. И я очень хочу, чтобы мы научились понимать друг друга. Ведь, как говорится, терпение и труд все перетрут.
Она протянула руку к Софие, надеясь на маленький проблеск понимания в её глазах.
София мгновенно отреагировала:
- А что у нас на обед? Я на диете, так что не пытайтесь удивить меня щщами борщами и кашами. Лучше закажем пиццу. А сами выбирайте что хотите, в холодильнике всё есть.
Нина была поражена такой метаморфозой, но всё же позвонила в службу доставки. Спустя мгновения София, как полноправная хозяйка, восседала на диване, приковав взгляд к экрану телевизора и сея вокруг себя беспощадный хаос. Робкая попытка Нины призвать к порядку наткнулась на циничный отпор.
- Пылесос в кладовке, - промычала София с набитым ртом. - Отцу нужна хозяйка в доме, не так ли? Вот и докажи делом, что ты - берегиня очага…
Нина, словно рыба, выброшенная на берег, задохнулась от наглости, но проглотила обиду. Дождавшись, пока София утолит свой аппетит, и та удалится в свою комнату, Нина, с тихой яростью, принялась за уборку следов неряшливости.
Вечером телефонный звонок Олега прорезал тишину:
- Как вы там, мои девочки? Все ли ладится?
Прежде чем Нина успела вымолвить слово, София, словно молния, перехватила трубку:
- Все изумительно, папуля! Мы с Ниной так чудесно провели день! Чем она меня кормила? Гречневой кашей, сочными котлетками, сварила компот, пальчики оближешь! Она просто прелесть, мои поздравления!
Затем, словно отработанным жестом фокусника, София вернула Нине трубку и упорхнула. Нина не стала разрушать идиллию, со всем согласилась. Но в душе Нины зрело недовольство, как сорняк на ухоженном газоне.
Утро встретило Нину кошмаром: кофейный дождь осыпал пол, стол погребен под завалами крошек, колбасной кожицы и осколков яичной скорлупы. В центре этого хаоса, как королева на троне, восседала София, с аппетитом уничтожая бутерброд, яичницу и запивая все это обжигающим напитком.
- Чего вылупилась? - бросила она с вызывающим видом. - Да, устроила себе завтрак, а то от тебя дождешься… Бегу в школу, нужно еще Катьку захватить, а ты не стой столбом, завтракай. И да, купи после работы сока гранатового. И сыра, и сметаны, и фруктов. Твою бурду я есть не стану.
С этими словами София покинула кухню, оставив Нину в состоянии оцепенения. Ярость клокотала внутри, подталкивая догнать, встряхнуть, выплеснуть в лицо все, что накипело. Но мысль о том, что София растет без матери, словно осиротевший птенец, удержала ее.
И вместо завтрака Нина с обреченностью каторжника взялась за уборку, в половине восьмого утра. В тот день она едва не опоздала на работу. О выходках Софии она предпочитала молчать, словно храня семейную тайну. Просто девочка пока не привыкла, вот и ершится, ничего, мы найдем общий язык, обязательно подружимся, - твердила она себе, как мантру.
Через несколько дней, словно добрый волшебник, появился Олег.
- Как вы тут, мои голубки? - поинтересовался он во время ужина. - Надеюсь, подружились?
- Все просто чудесно, пап! - София одарила его лучезарной улыбкой. - У Нины такой борщ получается, пальчики оближешь! Нужно будет у нее научиться такой же варить - в жизни пригодится.
Простодушный Олег довольно закивал, уверенный в своей проницательности.
Нина станет для Софии настоящей матерью, - думал он, глядя с любовью на Нину.
Нина же, в этот момент, словно опытный бухгалтер, взвешивала все "за" и "против". Ей хватило нескольких дней, чтобы морально истощиться до предела. Но она молчала, зная, что Олегу завтра снова в рейс. С каким сердцем он отправится в дорогу?
На следующий день вечером ее ждал дома настоящий хаос: в коридоре, следы грязных ботинок, вещи живописным беспорядком разбросаны по дивану, на кухне, словно пронесся ураган.
София же, как ни в чем ни бывало, сидела в своей комнате и щебетала по телефону. И тут Нина не выдержала. В конце концов, она же не на помойке себя нашла, чтобы терпеть унижения от какой-то пигалицы.
- Ты чего? - протянула София, словно удивленная кошка, которую внезапно окатили холодной водой. - У тебя проблемы?
- Нет, девочка, похоже, проблемы у тебя, - ответила Нина, словно сбрасывая маску терпения. - Что за лицемерие? Со мной - мегера, с отцом – ангел во плоти… В чем дело-то?
И тут Софию прорвало, словно плотину. Нине казалось, что за тридцать лет жизни она не слышала столько оскорблений, сколько за пять минут этого ядовитого монолога. Нина такая, Нина сякая, позарилась на квартиру отца и так далее. Хочет жаловаться папочке? Пожалуйста - он все равно встанет на сторону любимой дочери. Внезапно София, словно раненый зверь, бросилась в ванную и заперлась изнутри.
Нина, словно выжатый лимон, присела на диван. Вот это прессинг! - подумала она. Нужно срочно позвонить мудрой Любе, попросить дельного совета.
- Папа всегда будет на моей стороне, - говорит мне эта фурия в юбке. Себя же она ведет, как настоящая ведьма… Как быть-то, Люб? - вздохнула Нина, словно выпуская из груди тяжелый груз.
- Да уж, случай клинический, - отрезала Люба. - У этой Софии какой-то камень на душе. С ней нужно просто поговорить по душам, слышишь? Подбери ключик к ее сердцу, ты же умная женщина.
После разговора с подругой Нина, словно на ощупь, подошла к двери ванной. Вода больше не текла, зато рыдания сотрясали воздух, достигая даже коридора. Нина, словно боясь спугнуть робкую птицу, осторожно спросила:
- Соня, скажи мне честно, я тебе очень не нравлюсь, да?
И тут София распахнула дверь. Глаза ее были красными и опухшими от слез.
- У нас есть чай? - вдруг спросила она, словно очнувшись от кошмара. - Что-то в горле пересохло…
- Я с ромашкой купила, - улыбнулась Нина, - Идем на кухню, пошепчемся.
Женщина слушала Софию, не перебивая, словно давая ей возможность излить всю боль, накопившуюся в ее хрупкой, детской душе. София прихлебывала чай и говорила, уже тихо, словно боясь спугнуть тишину:
- С того момента, как мамы не стало, все пошло наперекосяк. Она же была моей лучшей подругой, и ррраз! И мамы не стало… Я и об учебе-то думать не могу. Вон, двойками заросла. Понимаю, что нужно взять себя в руки, не получается. Смотрю на девчонок: Мама то, мама это…. А я, получается, белая ворона, сирота. Они вместе себе наряды шьют, по магазинам ходят, а я? Нет, папа очень хороший, но грубоватый, простой, как три рубля.
Нина начала понимать, в чем тут дело. Это просто защитная реакция неокрепшей детской психики. А София продолжала, словно исповедуясь:
- По английскому языку тема сложная, а я ничего понять не могу. Да и не в английском дело. Мне хочется косметику себе купить, папа не против. Но кто мне посоветует, какую выбрать? Подруги добры ко мне, но смотрят, как на… на прокаженную что ли. Жалко им меня, и всё тут! Вот и бешусь, как черт в табакерке, чтобы не жалели. А тут ты… Красивая, ухоженная, вся такая, как с обложки журнала. Я подумала: - А дай-ка я её на прочность проверю! Думала, сбежишь через неделю, как все остальные.
Нина обняла Софию, чувствуя, как та дрожит всем телом.
- Глупенькая, - прошептала она, - никто от тебя не сбежит. Мы ведь теперь семья, а в семье все друг другу помогают.
Она пообещала помочь с английским, вместе сходить за косметикой и научить Софию готовить борщ не хуже, чем у Нины.
Вечером, глядя на спящую девочку, Нина подумала, какая же она еще маленькая, она больше похожа на ангела, чем на фурию.
- Не боги горшки обжигают, - прошептала она, - и мы справимся. Впереди была долгая дорога к взаимопониманию, но первый шаг был сделан, и это вселяло надежду.
Словно Феникс из пепла, забрезжила надежда, а с ней - уверенность, что из хаоса можно сотворить гармонию. Ведь даже самый дикий зверь становится ласковым, если чувствует любовь и заботу. Солнце едва коснулось горизонта, окрашивая небо в багряные и золотые тона, когда Нина присела рядом с Софией на террасе. Девочка, закутанная в плед, смотрела вдаль, где море сливалось с небом в бесконечной синеве.
- Знаешь, Соня, - тихо начала Нина, - жизнь - это как шторм. Она бросает нас из стороны в сторону, и иногда кажется, что все потеряно. Но после каждой бури всегда наступает рассвет.
София повернулась к Нине, и в ее глазах мелькнула искра надежды.
- Но что, если шторм не прекращается? - прошептала она.
Нина обняла ее за плечи.
- Тогда мы научимся строить лодку, которая выдержит любые волны. Мы будем держаться вместе, как два якоря, которые не дадут нам утонуть.
С каждым днем София расцветала, словно роза под лучами солнца. Ее глаза, когда-то полные тоски и отчаяния, теперь искрились радостью и благодарностью. Она училась любить себя, принимать свои недостатки и верить в свои силы. Нина видела, как из гадкого утенка София превращается в прекрасного лебедя, готового взлететь в небо.
В их доме больше не было места для обид и недоразумений. Они научились говорить друг с другом, слушать и понимать. Их любовь стала маяком, который освещал им путь в темноте и помогал преодолевать любые препятствия.
Ведь, как сказал Экзюпери, «Самая большая роскошь на свете - это роскошь человеческого общения.»
Также ознакомиться с другими работами автора.
Оставайтесь любознательными, верьте в свои силы и не бойтесь пробовать новое! До встречи в следующих письмах! 💫