Начало здесь. В декабре 1985 года первый экипаж ТК-12 под командованием капитана 1 ранга Ю.М.Репина приступил к выполнению первого этапа экспериментальной 180-суточной БС в Белом море. В марте 1986 наш экипаж был погружен на атомный ледокол «Сибирь» для доставки в Белое море, где мы должны были сменить отплававший свою половину первый экипаж.
Водоизмещение «Сибири» более 21.000 тонн и близко к ПЛ ему подходить нельзя, тем более во льдах, поэтому для непосредственной транспортировки людей и грузов с ней прибыл рейдовый ледокол. В 1982-83 годах я уже участвовал в подобном эксперименте на РПК СН пр. 667Б. Тогда в Гремиху мы возвращались на ледоколе «Капитан Николаев» финской постройки. Ледокол «Сибирь», судно мощностью 75.000 л.с., способно эффективно проводить караваны по всему Северному морскому пути, а благодаря ЯЭУ без ограничений работать в любом районе Арктики или Антарктики. Однако в сравнении с ледоколом финской постройки мне бросилась в глаза разница в эстетическом исполнении всего внутреннего пространства. Финны очень серьёзно относятся к мелочам. У них каждый предмет быта расположен там, где его удобнее достать, всё под рукой, за всё приятно взяться, не обо что не ударишься, нигде не поранишься. Каюты уютны и приятно оформлены. На «Сибири», построенной в Ленинграде на Балтийском заводе, всё сделано прочно, добротно, но вроде как молотком и зубилом. Например, по перилам гладко не съедешь, получится, как у артиста А. Смирнова в бессмертной комедии Леонида Гайдая «Напарник». Каюты для таких долгих плаваний тоже могли бы быть комфортабельнее.
Завершив приёмку корабля, мы погрузились на очередные З месяца нашей БС. Ледовая обстановка в Белом море весной 1986 года не была тяжёлой. Основное неудобство мы испытывали при движении по маршрутам и в районах боевого патрулирования, так как перископная глубина ПЛ пр. 941 на 10 метров больше, чем у ПЛ пр.667Б, к которой мы привыкли раньше, а глубоководной можно считать только акваторию Кандалакшского залива, но она очень ограниченна. Вся остальная акватория Белого моря довольно мелководна для огромного корабля, поэтому маневрировать приходилось постоянно с оглядкой. Зато там были полигоны для испытания навигационной аппаратуры, основанной на очень интересных физических принципах, которую мы использовали в качестве вспомогательного средства. Боевая служба прошла ровно. Экипаж сплавался и окреп.
Запомнился показательный случай, характеризующий важность учёта «человеческого фактора». В середине БС мне пришлось разбираться с выходившим из повиновения по никому не понятной причине одним уважаемым в экипаже старшиной команды. Он был принят командиром на ПЛ из береговой части. Взрослый, ответственный, партийный, хороший специалист, отличный старшина команды. Никто не ожидал от него такой внезапной и немотивированной «неуправляемости». К тому же, это видели его подчинённые, что было категорически недопустимо. Одной из «смешных» претензий было то, что даже сахар у него в стакане растворяться не хотел! Урезонить его удалось лишь благодаря нашим с ним всегда уважительным взаимоотношениям. Позже выяснилось, что есть люди, отрывать которых от семьи (особенно жены) надолго категорически нельзя! Иногда они и сами об этом не подозревают. Это их не портит, просто они такие физиологически и эмоционально. С подобным я сталкивался на дизельной ПЛ, когда наш сослуживец плакал от разлуки с женой. Это было совсем не смешно. Человек он был замечательный. Просто так устроен. С нашим «виновником спокойствия» пришлось периодически работать персонально. По прибытии в базу я попросил его начальника отпустить его с корабля «в первой волне». Утром он прибыл ко мне с искренними извинениями. Не мог понять, что с ним происходило, но, как человек порядочный, глубоко переживал за «потерю лица». Объяснив, почему не надо ходить надолго в море, «лицо» я пообещал ему «отмыть». Он успешно продолжал служить старшиной команды, хорошо готовил подчинённых, ходил на короткие выходы, но на БС его оставляли в казарме, зная, что там будет образцовый порядок, а вместо него прикомандировывали другого.
В плавании мне сильно досаждало недобржелательное отношение ко мне старшего на борту командира дивизии капитана 1 ранга А.И.Долотова. Его я в этом не винил. Как можно было относиться к старпому, которого так «ославил» его командир на общем собрании дивизии. М.А.Леонтьев же говорил мне, что человеческие качества у меня хорошие, но командирские отсутствуют. С его слов такого же мнения, естественно, был и комдив. И для меня было загадкой, как у командования 1-й флотилии я считался кандидатом в командиры, в то время как руководство дивизии было совсем иного мнения. Наверное, учитывалась предыдущая служба. Предубеждение — мрачная сила, а лично Долотов меня не знал, «на всхожесть» не проверял. Безусловно, в такой обстановке служить было тягостно. Это был единственный случай, когда я стремился в базу.
По прибытии мы стали ждать из отпуска 1-й экипаж, чтобы сдать ему корабль и самим уйти в заслуженный отпуск.
Капитан 1 ранга Ришард Виктор Николаевич
Продолжение следует...
Следите за публикациями, подписывайтесь на канал.
----------------------------
Всегда Ваш, Борис Седых