Начало здесь. Прибыв в выделенную нам новую казарму, мы обнаружили, что строители ушли оттуда за несколько часов до нас. Половая краска не сохла из-за низкой температуры, стены матросского кубрика были проморожены насквозь, на них проступала наледь. В каютах было немногим лучше. Исследовав систему отопления, мы были удивлены конструкцией отопительных радиаторов. Это были наваренные на горизонтальную трубу отопления какие-то тонкие пластинки в виде гармошки. Я, как всю жизнь проживший и прослуживший на Севере, подобное видел впервые. Благодаря настойчивости, нам с трудом удалось выяснить, что казармы проектировались как «южный вариант», для Севастополя, но по непонятной причине, скорее всего из экономии, построены были на Крайнем Севере, поэтому нормальные радиаторы в них были просто не предусмотрены.
Это мне напомнило историю с ценами на номера гостиниц в Палдиски. Когда мы доверительно поинтересовались, почему за однокомнатный номер в гостинице №5 надо платить более 100 рублей, по секрету нам рассказали, что цены согласованы с Главкомом ВМФ. Осматривая 93 УЦ ВМФ и интересуясь условиями проживания во время учёбы, он спросил заинтересованных «квартирмейстеров», сколько получает офицер на Севере или Камчатке. Ему ответили, что 700 рублей. Главком решил, что в таком случае 100 рублей — приемлемая плата. Эти хитрые люди утаили, что в Палдиски подводник лишается всех северных и морских льготных выплат, и остаётся у него рублей 300. Нас везде преследовали «противолодочные силы».
Поскольку квартиры давали немногим, пришлось в аварийном порядке обживать казарменные помещения. Срочно были посланы люди в Эстонию за испытанными масляными радиаторами. Их закрепили в кубрике матросов на специальных кронштейнах вдоль стен — другого выхода сделать большое помещение обитаемым не было. Зато когда все этажи казармы были заселены, начались отключения электроэнергии из-за превышения расчётной нагрузки. И так, к сожалению, было почти везде и во всём. Как при «таком раскладе» не жалеть своих товарищей? Кто ещё проявит о них заботу, политотдел?
Запомнилась встреча в штабе дивизии нас, группы командования, с начальником политотдела капитаном 2 ранга А.А.Ворониным. По его манере держаться было видно, что он какой-то «высокий назначенец». Как оказалось позже, мы не ошиблись: до этого он руководил флотским комсомолом. При обращении к нему, он слегка поворачивал голову в сторону вопрошающего, немного наклоняя её вниз, как бы говоря: «Мы Вас слушаем», однако саму фразу не произносил, видимо считая, что наш простой народ не оценит его высокого стиля. Незадолго до этого времени заставляли изучать труды Л.И.Брежнева «Целина» и «Возрождение». К тому же Брежнев во время Отечественной войны был начальником политотдела 18-й армии. Нашу встречу начпо начал изречением: «Вы прибыли в передовое соединение флота. 18-я дивизия, как 18-я армия, возрождается новыми кораблями и осваивает целину боевой подготовки». «Как излагает, однако», — подумали прибывшие, но удивились тому, что занимающий серьёзную должность человек занимается банальным словоблудием, и делает это не в качестве анекдота, а серьёзно. Казалось, он и думает лозунгами. Впрочем, вскоре он ушёл куда-то на повышение, видимо, тиражировать свой уникальный опыт «освоения целины боевой подготовки» в широкие флотские массы. Его сменил вполне вменяемый и даже приятный капитан 2 ранга Б.А.Фомин. Его сменил опять же «назначенец» Н.В.Роговой, главной задачей которого, судя по его поведению и действиям, заключалась в насаждении уважения к политорганам и лично к себе, однако делал он это так нахраписто и грубо, что результат был резко обратный. Его сменил очень тактичный и вдумчивый В.В.Шмаков. С начпо получалось, как в жизни, которая похожа на слоёный пирог: слой повидло, затем — слой Другого, потом снова повидло.
ПЕЧАЛЬНЫЙ ОПЫТ ОСВОЕНИЯ НОВОЙ ТЕХНИКИ. «ТК-12»
Наряду с обживанием казармы необходимо было осваивать корабль. Для этого следовало принять, как теперь говорят, «судьбоносное решение». Изучив опыт вторых экипажей, до нас отрабатывавших задачи, не имея в своём распоряжении корабля, мы с командиром БЧ-5 А.С.Антроповым пришли к убеждению, что прививать экипажу привычку к кораблю и отрабатывать корабельные мероприятия нужно в ночное время, когда на ПЛ только вахта основного экипажа. Командир М.А.Леонтьев был категорически против, мотивируя свою позицию тем, что если человек днём не занят работой, он обязательно напьётся в городке и будет задержан патрулём. Он был убеждён в том, что одних схем в казарме вполне достаточно для изучения своего заведования, а «баночных» учений — для подготовки к борьбе за живучесть на «живом» корабле. Подготовка КБРов сводилась к снятию с петель дверей, опять же в казарме, и размещению на них штурманских карт и планшетов БИП. Серьёзной работой это назвать было нельзя, эффективность была нулевой, а по форме для людей, пришедших с желанием служить на подводной лодке, выглядела, мягко говоря, неуважительно: и к ним и к самому процессу. Нам говорилось, что нескольких контрольных учений на корабле перед сдачей задачи вполне достаточно. Доводы о том, что людям необходимо привить привычку к кораблю, своему отсеку, заведованию, что на корабле БИУС имеет специальный режим «УТР», где можно задавать реальную обстановку, и эффективно отрабатывать КБР почему-то не убеждали. Всё заслонял мрачный образ пьяного члена экиптжа в цепких лапах бдительного патруля. У многих офицеров было достаточно служебного опыта для понимания того, что в таких условиях ни к какой задаче подготовиться невозможно. Это породило обстановку «безнадёги» в экипаже и отчуждало его от руководства, которое не могло добиться от командира нормальных условий подготовки. В дополнение к этому у командира почему-то сформировалось беспочвенное мнение о том, что наш экипаж сразу же должен занимать передовые места в дивизии. Доводы о том, что всё надо завоёвывать, для чего нужны время и привычка к нам руководства соединения, а также демонстрация умений грамотно действовать в составе экипажа, чего при нашей системе достичь было невозможно, отметались. Вместо того, чтобы трезво оценить обстановку, по-взрослому пережить период врастания экипажа в дивизию и мудро, с наименьшим трением организовать этот процесс, рекомендовалось просто усилить требовательность для достижения «космических высот». В обстановке такого «раздрая» начали портиться отношения в экипаже. В результате задачу Л-1 мы «завалили», и в очень для нас неудобный момент. Спустя неделю в клубе дивизии проходило общее собрание всех находившихся там экипажей. Я дежурил по дивизии. В своём выступлении МА. Леонтьев виновными в неудовлетворительной подготовке экипажа обозначил СПК, то есть меня, и командира БЧ-5, которые не сумели выбрать правильный режим подготовки, не использовали корабль в ночное время и не смогли привить твёрдые навыки в эксплуатации заведований. И всё это в присутствии командования дивизии, которое ещё не имело о нас определённого мнения. Разумеется, теперь оно было сформировано. По крайней мере обо мне. Когда возмущённый механик пришёл всё это рассказать, мы просто развели руками! Жизнь всё-таки заставила нас перейти на ночной режим работы и задачу мы отработали, но прежних добрых отношений уже не существовало.
О таких эпизодах вспоминать не принято, но слишком длительным бывает такой период и очень большой — цена ошибочных начальственных решений и неподобающего поведения. В процессе той «сумасшедшей лихорадки» экипаж несколько месяцев не имел ни одного выходного, людей «замордовали» так, что у многих молодых, и даже не очень, которые находились «на взлёте», была отбита всякая охота служить. В результате несколько хороших и перспективных офицеров посчитали такую, с позволения сказать, службу, не стоящей их нервов и запросились в технические экипажи. Самое горькое в том, что мне было некуда деваться и невольно приходилось быть участником этой несуразицы — вот это была мука. Это был почти что цирк, но вся беда в том, что я был главный клоун! Как тут не вспомнить слова А.М.Устьянцева: «Не превращайте службу в каторгу». А ведь был хороший план с конкретными предложениями. И был большой опыт организации разных процессов по-человечески, без «мордобоя» и «потери лица». Всё-таки большая ответственность лежит на начальнике. В сущности, его работу можно оценивать всего двумя критериями: чтоб дело делалось как надо, но чтоб при этом люди в спину не плевали. Ведь на службе люди ещё и живут, а какая тут жизнь при описанном выше раскладе. Но поскольку жизнь наша продолжается, очень хочется предостеречь от чрезмерно волевых решений и неизменности выбранного курса вообще в жизни. Часто ни то, ни другое не приносит успеха и жизнь счастливее не делает. А она проходит. Намного полезнее быть восприимчивым к происходящим изменениям, хотя бывает это и непросто.
Запомнилось первое участие в подведении итогов БП и ПП 1-й ФлПЛ за 1984-85 учебный год. Касаясь вопроса повышения эффективности БП, командующий вицеадмирал Е.Д.Чернов перечислил основные меры воздействия на офицеров: не назначить на должность, не дать звание, не дать квартиру, не послать учиться, в общем, «в обойме» были одни карательные меры. Если бы я сам этого не слышал, никогда не поверил бы, что такой крупный и опытный руководитель, заслуженный подводник, призывает широко их использовать. И ведь он всерьёз считал такие меры эффективными. Ещё раз утвердился я во мнении, что попал совсем не туда, и со щемящей тоской вспомнил Гремиху.
Невзирая на самостоятельно организованные трудности, второй экипаж ТК-12 всётаки освоил в необходимом объёме технику, сдал все задачи и был допущен к плаванию. Однако наши с командиром принципы руководства настолько расходились, что служить под его началом мне очень не хотелось. В это время однокашник из штаба СФ сообщил, что организуется должность помощника ОД СФ по РПК СН — как раз мой профиль. Я поехал в Североморск, где в штабе СФ встретился с начальником КП СФ, в ведении которого была вся оперативно-дежурная служба. Он обрадовался, что я имею опыт и пришёл с такого корабля, к тому же «практически здоров», и начал звонить в штаб 1-й Фл ПЛ для согласования вопроса о переводе. Вернулся удивлённый и сказал, что со слов 1-го заместителя командующего контр-адмирала О.М.Фалеева по плану флотилии я являюсь кандидатом в командиры и они меня не отпустят. Теперь уже удивился я, так как у Фалеева на собеседовании не был и всерьёз считал, что репутация, созданная мне у командования 18-й дивизии, исключала любую перспективу, кроме командования рейдовым буксиром. Тем не менее, поблагодарив начальника КП СФ за потраченное время, поехал дослуживать обратно.
Капитан 1 ранга Ришард Виктор Николаевич
Продолжение следует...
Следите за публикациями, подписывайтесь на канал.
------------------------------
Всегда Ваш, Борис Седых)))
Подписывайтесь на канал! Становитесь друзьями нашей творческой команды!
Вступайте в ВК в сообщество Записки подводника