- Это костер горел на улице Алексея, - сказал Юра первое, что пришло на ум.
- А что в нем было, в костре этом? Пахнет бензином, - продолжала Настя.
- А давайте-ка поедим! – потирая руки, произнес Юра, уводя разговор.
Настя поняла его, не стала продолжать тему и пригласила всех к столу. Наташа съела совсем немного и ушла в свою комнату – сказались волнение, усталость.
После позднего ужина Алексея уложили в гостиной на диване, и в доме, наконец, установилась тишина.
Алексей лежал на диване и думал о том, что, наверное, зря согласился ночевать в доме Наташи, скорее всего ему только угрожали бы, но убивать во всяком случае не стали бы, не получив от него того, что хотели. А что сейчас происходит в его доме – можно только предполагать...
А бандиты в это время сидели в доме Санька и пили, утешая своего друга:
- Не расстраивайся, подумаешь, телка! Как будто других не бывает! Помнишь, у тебя была Маринка? Ничем не хуже этой, так все равно надоела. И эта надоест! Давай лучше выпьем за нас, за наше дело, что мы провернули с этим фермером! Скоро все будет наше! Продадим – и будем с бабками! Поедем летом в Сочи, побалуемся на песочке!
- Заткнись! – рыкнул на него Санек. – Она мне нужна! Я ее хочу, и она должна быть моей! Понял? Может, я ее и выкину потом, но она будет моей!
Он грязно выругался, стукнул кулаком по столу.
- Ладно, Санек, давай выпьем! Мы сегодня дали ему понять, что с нами шутить нельзя! – попытался успокоить его соратник.
– Надо было подождать, посмотреть, что получилось, как оно полыхнуло там, - проговорил третий, который больше молчал.
- Ты идиот? Соседи набежали бы, сразу тебя заметили бы, как потом отмазаться?
- Надо его замочить! – уверенно произнес третий.
- Ты соображать хоть чуть-чуть можешь? Или у тебя мозгов совсем нету? А как его землю тогда отжать сможешь? У кого?
- Ну, сначала землю, а потом – замочить!
- Ты, мочила! Сиди уже! А кто в штаны наделал, когда в хате загорелось? Кто кричал, что бежать нужно быстрей?
Под утро они уснули, свалившись на пол рядом со столом.
...Алексею не спалось. Уже в окне посерело, темные силуэты ветвей заглядывали в стекла, слегка запотевшие.
Алексея одолевали разные мысли. Злость накатывала волнами, звала пойти и немедленно наказать тех, кто испортил его дом, кто не дает спокойно жить, просто жить, растить хлеб, кормить людей... Но он понимал, что, если даже он накажет кого-то из этих, придут другие. Он видел, как уже среди подростков появляются такие группы, которые держат в страхе своих ровесников, вымогая или просто отнимая у них то, что им надо. И они не нападают поодиночке – бросаются целой сворой, как шакалы, подчиняя себе тех, кто послабее.
Значит, нужно что-то делать на другом уровне. Алексей вдруг подумал, что ведь в районе есть ребята, служившие в Афгане, прошедшие горячие точки. Можно найти их, образовать группу против этих отморозков. Не зря же говорится, что против силы нужна сила. Но тогда не получится ли так, что начнется война между группировками, а это значит, что и те, и другие будут нарушать законы?
Он повернулся на другой бок, отвернувшись к стене. Сегодня нужно обязательно проехать к родителям, посмотреть, как они, не приезжал ли кто к ним, а потом – к Евченко. Майор сказал, что операцию по захвату бандитов он продумает и сообщит ему. С этими мыслями Алексей незаметно задремал.
Разбудил его Юра:
- Алеша, вставай завтракать, пора действовать. Я поспрашиваю у своих ребят, кто сможет помочь в этом деле, а потом подумаем.
Алексей быстро вскочил, Юра проводил его в душ. На кухне хлопотали Настя и Наташа.
Иван чувствовал себя все лучше. Он работал, работа ему нравилась, домой ехал с удовольствием: там ждала Вика. Первые дни, когда к нему присматривались сослуживцы, пытаясь понять: просто по блату принятый или будет работать по-настоящему, ему было трудно. Но скоро окружающие поняли: парень настоящий, работает серьезно, с полной отдачей. Юра, тоже сначала смотревший на него как на протеже начальника, понял, что жалеть не придется, что принял его. Жизнь, кажется, налаживается, даже то, что они живут с отцом, не угнетает, ведь ему это нужнее, чем им с Викой.
Вика тоже хотела работать, правда, не всякую работу она представляла своей. Поэтому первый, к кому она обратилась, был отец. Конечно, связи у него уже не те – у Саши больше и круче – но все-таки знакомые еще есть. Конечно, знание ею статистики теперь вряд ли кому нужно, но ведь она может и кое-что еще. Игорь Николаевич обратился к своему приятелю, который еще находился на одной из должностей в районной администрации, с просьбой найти местечко для дочки. Тот думал неделю и наконец сообщил, что может предложить место вахтерши в администрации, так как предыдущая ушла на пенсию... Игорь Николаевич ничего не ответил ему, но и Вике не сказал о предложении приятеля. Когда тот позвонил, чтобы спросить, согласны ли они на это место, он ответил, что, видимо, квалификация его дочки недостаточна для этой должности. Приятель не понял сначала сарказма в словах Игоря Николаевича, но когда до него дошло, даже обиделся:
- Сейчас, Игорь, любое место работы – подарок судьбы, а ты носом крутишь. Ну поищите что-нибудь получше. Вон в селах нужны доярки, птичницы, рабочие на прополку - пусть там попробует. В общем, если надумаешь, я подожду еще неделю, а потом дам объявление. Хотя и объявления давать не нужно – у меня уже спрашивали про него. А это официальное место, стаж идет, зарплата хоть и невелика, зато систематическая, не в конверте. Так что смотри!
Игорь Николаевич решил все-таки рассказать дочке об этом разговоре. Вика, вопреки его ожиданиям, не возмутилась:
- Ну что ж, - улыбаясь, сказала она, - вахтершей я не работала. Попробую!
На следующий день она пошла в администрацию, чтобы выяснить подробности для оформления. Отца она успокоила:
- Папа, не расстраивайся! Когда-нибудь все будет по-другому. Я сумею пробиться в этой жизни. Еще немного – я совсем успокоюсь, и все будет хорошо!
Она подумала и сказала:
- Что-то давно не звонил Эдик. Как там он? Уже вернулся из колхоза или еще там?
А Эдик летал будто на крыльях. Каждый вечер он встречался с Людой, которая тоже ждала вечера, чтобы увидеться с ним. Они работали на разных полях, поэтому встречались только после работы. Он уже смело держал ее за руку, иногда даже подносил ее к губам, будто для того, чтобы согреть, а на самом деле, прикасался губами к пальцам. Девушка чувствовала это, но не отнимала руку. Его товарищ каждый день спрашивал:
- Ты уже целовался?
Эдик отмахивался, сердился. Он не хотел выглядеть малолеткой, но и быть нахалом для Люды тоже не хотел.