Исканян Жорж
Я уже рассказывал о командировке нашего Ан-32 в Либерию. А вот о втором самолете Ан-12, улетевшем на длительную работу по контракту в Перу, обещал рассказать позже. Рассказываю.
Командировка командировке рознь!
Экипаж Ан-12 прилетел в Перу довольный и весёлый. Бортмехаником у них летал Генрих Сапожников (с которым я переучивался в Ташкенте на Ил-76). Он рассказывал очень много интересного о том что ему удалось увидеть и услышать, а ему я верю беспрекословно, потому что есть такие люди по жизни, которым веришь сразу на сто процентов! Они с лихвой испытаны жизнью со всех сторон и как кусок глины в руках классного скульптора постепенно принимают определенный вид правильный и красивый, чтобы остаться таким навсегда.
Хочу поделиться с вами одной историей из его воспоминаний о той командировке.
Максимальная коммерческая загрузка самолета Ан-12 составляет 11 тонн. В Перу возили 18. В основном загружали говяжьи туши битком и основной задачей экипажа было перелететь через высоченные горы Анды, чтобы доставить груз в различные поселки и городки. Летали много. За день делали 2 - 3 полета. Техники на базе обеспечивали бесперебойную и надежную работу матчасти. Иногда от нечего делать и из интереса тоже летали с ребятами для разнообразия. Бывало что на периферийных аэродромах пересекались с нашими летчиками летавшими в Латинской Америке в командировках на различной технике, в основном на Ан-32, Ан-2 и вертолетах. В общем, нашего брата, где только не встретишь.
Как-то припозднились с третьим вылетом и пока выгружались на аэродроме назначения наступила ночь. Темнеет у них мгновенно! Решили заночевать. Такое случалось иногда, поэтому никто особо не переживал, тем более узнав случайно у диспетчера о том что здесь же ночуют их коллеги с Ан-2. Вот они-то и пригласили наш экипаж в гости. Если бы вы знали, дорогие читатели, как чертовски приятно находясь за тысячи километров от родного дома в какой ни будь последней дыре встретить своих коллег земляков! И за дружеским столом щедро уставленным экзотическими закусками и нашим родным спиртом с наслаждением болтать на "великом и могучем", не умолкая часами, и рассказывать им о своем, а они вам о своем. И нет на всем белом свете милее и симпатичнее этих простых воздушных бродяг, которые ради содержания своих семей летают в этих глухих, малонаселенных местах, зачастую нарушая все мыслимые и немыслимые законы воздушных перевозок. Они рискуют своими жизнями и вынуждены идти на нарушения потому что иначе жадный до прибыли местный босс не заключил бы с их мелкой авиакомпанией, которая находится где-нибудь в Воронеже и на ладан дышит, этот контракт, благодаря которому весь их авиаотряд может целый год содержать свои семьи и не нервничать. А на все жалобы экипажей при телефонных разговорах с базой начальство умоляет делать всё, что требует заказчик и терпеть, терпеть, терпеть...
Симпатичный молодой командир Ан-2 Виталик изливал душу братьям славянам: - Мне кажется, что если я скажу базе о том что заказчик хочет нас трахнуть обоих, они станут умолять нас согласиться и потерпеть!
Все поржали. Выпили. Генрих спросил:
- А что возите?
Виталик усмехнулся и махнул рукой:
- Все возим. Хоть он нам и не говорит, а вернее говорит, что продукты, но мы догадываемся, что и контрабанду, и оружие, и наркоту.
- А как же инспекция? - спросили москвичи, - Нас, чуть ли не в каждом захолустном порту трясут, как грушу!
- У нашего заказчика лохматая лапа в инспекции, да и летаем мы только туда, куда он говорит, - ответил второй пилот и помолчав минуту, будто сомневаясь, рассказать или нет, решился:
- Ладно расскажу! Загрузили нам как-то ящики зеленые. Ну ясное дело, оружие! Наш босс распорядился лететь нам в сельву, на неприметный, затерянный аэродром с грунтовой полосой у самой границы. Причем, что интересно, на обычных картах этого аэродрома нет, а есть на каких-то военных, одну из которых представитель заказчика нам и вручил, подробно объяснив, где можно лететь, а где нет. Командир засомневался, что по всему выходит, это не приграничный аэродром, а уже заграничный, поэтому мы рискуем нарваться на большие неприятности. На что босс ответил, что мы рискуем на них нарваться каждый день, но за те деньги, которые он платит нам и нашей долбанной компании, оно того стоит! Заметив нашу нерешительность и сомнения, он добавил, что за эту работу готов заплатить очень приличные премиальные и мы согласились, полетели.
Полосу мы нашли с большим трудом, когда уже вовсю горели красные лампочки критического остатка топлива.
Нас уже ждали. Подрулив к бочкам, стоявшим у края ВПП, выключили двигатель. К самолету подкатили на двух Джипах, вооруженные до зубов, то ли партизаны, то ли военные и не обращая на нас никакого внимания, веселые и шумные, стали выгружать ящики. Я определил среди них старшего и на испанском стал ему втолковывать, что нам нужна заправка, бензин, чтобы быстрее вернуться на базу, пока не стемнело. Он подтвердил, что самолет сейчас заправят, но полетим мы не на базу, а на другой полевой аэродром и повезем людей. На наши бурные протесты, что такой договорённости не было и рейс оплачен только в два конца, старший и бровью не повел. Он что-то громко крикнул водителю и тот пулей сорвался с места на своем Джипе, оставляя за собой клубы красной пыли. Нами овладело отчаяние, что делать? Договорились, что никуда, кроме базы не полетим. Между тем, самолет начали заправлять и глядя, как ловко бойцы управляются с бочками, было ясно, что этим они занимаются не в первый раз. Закончив заправку, военные набились в Джип битком и уехали. С нами остались только старший и двое военных, очевидно помощники, вооруженные автоматами. Они смотрели на дорогу, по которой, жутко пыля, приближался раздолбанный автобус. Виталик догадался, что в этой колымаге везут наших пассажиров, поэтому начал громко и решительно протестовать, но троица не обращала на него никакого внимания, как будто его вообще тут не было.
Автобус, зашипев тормозами, остановился в метрах десяти от нас. В клубах догнавшей его пыли ничего не было видно.
Наконец, видимость стала улучшаться, лязгнули открывшиеся передние входные двери и на землю спрыгнули два бойца с автоматами тут же заняв места около них, помогая выходившим из автобуса пассажирам. Помогать им было необходимо, потому что на глазах, почти у каждого, виднелись темные повязки, а у некоторых, одетые на голову мешки, чтобы люди не знали, где они находятся и куда их везут. Руки у всех без исключения были связаны веревками.
- Ни хрена себе, маскарад! - сказал Виталик.
Когда последний пассажир вышел из автобуса, мы насчитали 25 человек.
Старший подошел к нам и наконец поделился с нами своими планами, не забывая про нюансы. От нюансов нам стало как-то нехорошо, захотелось домой, к маме или на худой конец просто удавиться.
Короче, из речи старшего выяснилось, что мы с Виталиком попали туда, куда надо. Помните фильм: "Служили два товарища"? Там герои фильма после аварии самолета, попадают в плен к "Армии освобождения трудового крестьянства", а точнее к анархистам? Вот и нам "повезло" примерно так же. Короче, оружие мы привезли партизанам, или повстанцам, или революционерам - кому как больше нравится. Пассажиры автобуса, мужчины и несколько женщин, заложники, которых партизаны хотят обменять на своих, попавших в плен к федералам, братьев. Переговоры с представителями власти намечались в населенном пункте, куда необходимо было доставить предметы торга.
Виталик категорически отказывался лететь, объясняя старшему, что нас вычислят в два счета и за пособничество партизанам отправят к их братьям лет на 15. Тот думал ровно секунду, после чего сказал:
- Si señor. Хорошо, я сделаю проще. Сейчас я застрелю командира и за штурвал сядет второй пилот, - и с этими словами достал пистолет. Шутки кончились, не успев начаться! Пришлось срочно вмешиваться, пока этот Робин Гуд не нажал на курок. Я попросил его спокойно меня выслушать, на что получил согласие кивком головы.
Мои аргументы были простыми и понятными. До нужного аэродрома, залитого нам бензина, впритык, поэтому, чтобы не было перегруза и мы при взлете не грохнулись в сельву, максимальное количество людей, которое самолет может взять - 9 человек, ну максимум 10. Из-за жары и большой влажности мы очень рискуем вообще не взлететь при малейшем перегрузе. Старшему мои доводы показались убедительными, и он задумался, затем подошел к своим товарищам и о чем то долго спорил, энергично жестикулируя. Я не понимал ни слова, потому что одно дело, выговаривать каждую фразу несколько раз чуть ли не по слогам, четко и ясно, и совершенно другое, когда собеседник трещит, как пулемет с большим леденцом во рту (так общаются все испаноговорящие).
Конечно же я слегка лукавил! Мне хотелось, чтобы с нами полетело как можно меньше этих несчастных людей - заложников, тогда остальных отпустят за ненадобностью.
Партизаны, очевидно, приняли решение, потому что закончили дискуссию и решительно пошли к нам.
- Значит так, - сказал старший, - вот мое решение и оно окончательное! Что бы не случилось, вы берете на борт 10 пассажиров и еще нас 4 человека, итого 14 человек.
Я попробовал возразить, но его резкое предложение обойтись в таком случае без меня, моментально отбило всякую охоту спорить.
Ну и черт с тобой! - подумал я, - И так неплохо получилось...
И мы с Виталиком пошли к самолету готовиться к вылету.
Заложников, тем временем, построили в стороне и выбрали из них 10 человек, причем всех женщин, а их было четыре, решили взять с собой. Бойцы быстро разделили людей на две группы, поменьше и побольше. В меньшей, каждому сунули в руки длинную веревку, чтобы они не разбрелись кто куда и повели к самолету. Три партизана караулили остальных у автобуса, ожидая, наверное, команды.
Наши пассажиры уже были готовы к посадке, и мы решили им помочь подняться на борт нашего Ан-2. Старший что-то крикнул караулившим, и посадка началась. Вдруг, резкие и частые, пронизывающие каждую нервную клетку звуки автоматных очередей разорвали тишину. Я еще не соображал, что происходит, но когда увидел как в каких-то 10-15 метрах от нас валятся на землю словно снопы люди, до меня дошло - мы все присутствуем при смертной казни ни в чем не повинных людей! Но что самое ужасное это то, что мы с Виталиком являемся полноправными соучастниками этого убийства. Ведь согласись мы взять всех на борт ничего бы этого и не было. Конечно же не факт, что в случае отказа властей пойти на уступки этим головорезам, заложников оставили бы в живых, скорее всего нет, но тем не менее. А вдруг власти согласились бы!
Или провели молниеносную операцию по освобождению людей! Т. е. варианты то были! А тут получалось так, что наш экипаж не оставил оставшимся ни одного шанса на спасение. Теперь у нас оставалось два варианта.
Перейти на сторону партизан и стать такими же ублюдками, как они.
Набрав высоту, бросить машину в крутое пике и похоронить всех в сельве.
Мы склонялись ко второму варианту.
Тем временем всех заложников разместили прям на полу.
Они сидели по левому и правому борту, упершись спинами в металлическую обшивку, напротив друг друга. Женщины плакали. Боевики сняли со всех повязки и мешки и пленники жмурились от света проникающего в салон через иллюминаторы. Я встретился взглядом с молодой девушкой и мне показалось, она прочитала в моих глазах наше решение, потому что в ее взгляде была такая тоска, такая мольба о помощи, что стало закрадываться сомнение, а чего мы добьемся этим самопожертвованием?
Ну угробим этих четверых упырей, а при чем тогда заложники? Их десять и нас двое... Нет! Это не выход!
Выполнив рейс и доставив заложников мы оставляем им шанс остаться в живых, а бандитам тоже даем шанс - либо быть схваченными и преданными суду, либо быть обезвреженными, раз и навсегда. И мы можем властям в этом помочь, сообщив где находится аэродром боевиков.
Долетели без приключений, но когда зарулили на стоянку и выключили двигатель, невольно подумалось:
- А что же дальше?
В глазах партизан наш экипаж являлся свидетелем их поступков и напрашивался вопрос, почему бы им не присоединить и нас к заложникам? Цена сделки сразу же возрастет! И готов поклясться, что в планы старшего, прилетевшего с нами, входил именно такой план, судя по его ехидной роже и мерзкой, хитрой ухмылке.
К нашему самолету подкатил Джип, очевидно с каким-то "тузом", потому что прилетевшие с нами партизаны вытянулись по стойке смирно и отдали честь. "Туз" был одет в штатское. Он сразу начал бурно втолковывать что-то старшему, жестикулируя руками и время от времени показывая на нас пальцем. Мы разобрали только слово "pilotos". Было видно, что старший с гражданским не соглашался пытаясь того в чем-то убедить.
- Наверное хочет, сука, нас в расход пустить, - высказал я командиру свое предположение.
Они явно спорили о том, убивать нас или нет. Скажу вам честно братцы, я чуть в штаны не наложил со страху.
Невольно хотелось подойти к спорящим и помочь штатскому убедить этого кровожадного пид... а отпустить нас с миром. Оставалось только молиться.
Наверное, Бог услышал наши молитвы, так как боевик безнадежно махнул рукой и пошел давать указания своим нукерам.
Заложников вывели из самолета с опять завязанными глазами. К нам приближался автобус, тоже раздолбанный и ржавый. Но самое большое облегчение и ликование в наших сердцах вызвала машина бензовоз, ехавшая за автобусом.
Штатский, наконец то, удостоил нас своим вниманием.
Он подошел к нам, вежливо поздоровался и на ломанном английском сказал, что сейчас наш самолет заправят и мы можем лететь на базу. Обо всем, что мы видели и знаем лучше всего молчать, т. к. это в наших же интересах, иначе у нас могут быть ужасные неприятности. Затем он вручил нам полетную карту и спросил, сколько денег нам хотелось бы получить за этот дополнительный рейс? Мы с Виталием дружно и категорически отказались. Может он нас испытывал на гнилое нутро, чтобы задействовать еще в чем-то? Он ухмыльнулся, пожал плечами и попрощавшись с нами, направился к своему Джипу, крикнув на ходу, чтобы мы передали привет нашему Боссу.
Заложников увезли, и мы остались одни, как будто ничего и не произошло и буквально пять минут назад не решалась наша судьба, жить нам или умереть.
Когда уже взлетели и набрав высоту пошли к базе, со мной случился нервный срыв. Меня била крупная дрожь, руки тряслись, словно у окоченевшего от мороза. Виталик налил из НЗ спирта в пластиковый стаканчик и буквально силой заставил выпить. Помогло.
На базе никого не было, кроме техников, поэтому осмотрев и заглушив самолет мы поехали в гостиницу.
Босс приехал на следующий день и спросив как мы слетали, с интересом уставился на нас. Виталик ответил, что как обычно, мол, ничего такого... Босс еще немного испытывающей смотрел на нас и ждал, может расколемся, но мы прикинулись вениками и он успокоился, затем открыл свой кейс, достал оттуда пачку долларов и небрежно бросив не на стол, сказал:
- Кто молча летает, тот долго живет!
Вот такая история. А вы спрашиваете, как тут летается, - заключил свой рассказ второй пилот.
Молча выпили, молча закусили. Каждый думал о своем. О том, что из-за отсутствия работы дома и нищенского существования, наши летчики, отличные профессионалы своего дела, вынуждены летать по этим помойкам, рискуя ежедневно, либо вляпаться в подобную историю, либо вообще сгинуть бесследно в этих, забытых Богом местах.
--------------
P. S. Уважаемый читатель! Хочу выразить большую признательность всем, кто оказал реальную помощь моему проекту в издании новой книги. Напомню, что каждому, решившему это сделать, я пересылаю электронный вариант моей книги "Чудеса залетной жизни". Большая просьба указывать свой эл. адрес для этого.
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер N 2203 2036 5920 7973
Тел. +79104442019
Эл. почта zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: