Исканян Жорж
Предыдущая часть:
В начале перестройки коммерческие рейсы ещё переплетались с гос заказными и пока я осваивал полеты по СНГ, другие наши экипажи уже начали летать заграницу, а именно в Японию. Туда возили вино, а оттуда электронику. У половины личного состава еще не было загранпаспортов, поэтому всех старались как-то приобщить к этим полетам заранее, дома. Операторов посылали в Шереметьево присутствовать при загрузке самолета и помогать улетавшим коллегам. Рейсы были ночными и ехать на ночь глядя черт знает куда, удовольствие то ещё!
Если честно, то там нам было делать нечего. Всю загрузку осуществляла местная грузовая служба, вплоть до расчета центровки самолета, которую обычно рассчитывает оператор.
Наши бортоператоры, улетающие за кордон, явно чувствовали себя белой костью и говорили при нас о загранполетах небрежно и с показным равнодушием. Мы им, конечно, завидовали и злились, почему нас привлекают к этим формальным мероприятиям. Но в дальнейшем, даже эти визуальные наблюдения, оказали мне огромную помощь и пользу при выполнении любых рейсов.
В один прекрасный день командир отряда Чумак В. А. дал указание сдать документы на оформление загранпаспорта (его оформлял наш международный отдел). Сердце мое пело: наконец то!
И вот свершилось! Звоню в штаб узнать наряд и слышу:
- Жорж? Записывай или запоминай! Завтра, в 8:30 утра, вылет в Вену, с разворотом в Домодедово. Командир Попов. С вами летит командир отряда....
Когда обрадовал жену (она летала в 235 отряде и за границей бывала часто), то получил инструкции, как, где, что и по чем.
Наши экипажи уже летали строго в форме (наши партнеры по бизнесу, авиакомпания Люфтганза, обеспечила нашу авиакомпанию ею полностью, от летней до зимней). Перед рейсом приходилось заходить в раздевалку, где у каждого был свой шкафчик, а то и два, брать вешалку - чехол с формой и идти на самолет. Это разрешалось делать только операторам, так как по характеру их работы, им приходилось присутствовать при загрузке, поэтому мы шли уже переодетыми в комбезы, которые весь летный состав получал на родном складе (а еще и зимние летные куртки, меховые полушубки, зимние комбинезоны с летними, унты, зимние рукавицы и шапки, а еще и ботинки, которые я не носил. все выдавалось на два года, после чего опять получал новое). Экипажи переодевались в комбезы уже на борту.
Как обычно, перед вылетом за границу, на самолет приезжала таможня и погранцы. Пограничники проверяли наши паспорта, а таможня - достижение отечественного административного ума (скорее его отсутствие), валютные книжки экипажа. Это такая книжечка куда каждый член перед каждым вылетом за бугор и прилетом оттуда обязан был вписывать сколько валюты и какой у него при себе имеется. Таможенник в любой момент мог сказать любому из нас при досмотре:
- Покажите пожалуйста ваши деньги!
И почти всегда, досматриваемый начинал суетиться и краснеть, заикаться и смущенно оправдываться, когда таможенник неожиданно находил заныканные 20 баксов. Причем, все места тайников вплоть до носков таможенники знали четко. Обычно после этого следовало строгое внушение и после вмешательства командира отряда или его зама Ермакова В.И. (а они летал за кордон постоянно), недоразумение улаживали и испуганного контрабандиста допускали к полету, а после взлета горе конспиратору наше летное руководство вставляло большую дыню в одно место, но это помогало до следующего прокола.
Было гораздо хуже если спрятанная сумма составляла 50 долларов и выше. Тогда какие бы круглые глаза не делал разоблаченный член и как бы не мямлил, что совершенно понятия не имеет как они у него оказались в носках или под стелькой ботинка, а так бы, конечно, непременно их записал, на него составляли протокол и акт изъятия. Деньги ему не возвращались, а делалось предупреждение, что если еще один залет, то он станет невыездным. Вся беда в том, что разрешали вывозить из страны не больше 100 баксов (записав, конечно, в валютную книжку), а ввозить можно было гораздо больше, хотя не факт, что таможенник по прилету не спросит:
- А откуда у вас, любезнейший, сразу столько валюты прибавилось?
Конечно же можно было соврать, что нашел эти гребанные 200 долларов в общественном туалете Люксембурга, но зная скупой и мелочный нрав европейцев (в Барселоне очень повезет если вы в течении месяца найдете 1 цент), такие фокусы для таможни не прокатят, поэтому приходилось прятать валюту куда угодно и тренировать взгляд непорочной девы, агнца святого и невинного, лишь бы не вызвать подозрений ушлых таможенников.
И нужно признать, у некоторых это неплохо получалось, и у меня, в частности. Игра в "покер" нервно курила в сторонке. Я быстро освоил эту кухню, поэтому, глядя мне в глаза при досмотре Серега Саратов, в то время рядовой таможенник, сказал мне как-то:
- Жорж! Когда я смотрю в твои голубые, честные глаза, которые выражают смирение и непорочность, мне так и хочется самому отдать тебе 5 баксов, но не больше, чтобы вспыхнувшая алчность не выдала тебя.
Славный был малый, Серега! Мы с ним даже стали приятелями, и он дослужился в Домодедово до большого начальника. Я знал, что это его работа и не использовал его служебное положение, поэтому мы и относились друг к другу с симпатией. Недавно, улетая из родного аэропорта я спросил про него. Жив здоров! Служит. И слава Богу.
Прилетели в Вену. Старшим бортоператором был Боря Баклан, в то время летавший уже инструктором. Он летал за кордон постоянно и не стеснялся ставить себя в эти рейсы.
Дошло до того, что даже Артемьич возмутился:
- Борис, у тебя совесть есть? Или она опустилась ниже спины? Ты не устал зелень косить?
Боря начал мямлить, что ему скоро на пенсию, что его могут в любой момент списать по здоровью... На что Чумак ответил, что его ещё быстрее спишут, если он будет так часто летать.
- Меньше летаешь, больше живешь! - убедительно закончил разговор Артемьич.
Что-то сам то он не придерживается этого принципа, - ворчал Борис, - из самолета палкой не выгонишь.
Баклан был не самым лучшим представителем своего сало любящего народа. Завистливый, жадный и загребущий! Роста, выше среднего, худой, с проплешиной на голове, крупным продолговатым носом и тонкими усами, по-украински слегка опущенными вниз по краям. Говорил он с небольшим украинским акцентом, был весьма энергичным и деловым, отличным собеседником с большим чувством юмора. Но главное его достоинство - он был профессионалом в нашей летной профессии.
Как то, прилетев в Улан Батор, мы поехали отдыхать в наше посольство (туда возили и экипажи Аэрофлота). Наутро, приехав на вылет, выяснилось, что наш раздолбай бортинженер - проверяющий Саенко Валера, оставил не выключенными аккумуляторы. Запустить движки без них невозможно. Валера был в отчаянии, тем более что с нами летел Ермаков, зам. командира отряда. Нависла угроза длительной задержки, а это дополнительные расходы для авиакомпании. Решение нашел Борис. Он попросил оголить провода у машины АПА и присоединив их к клеммам аккумуляторов попросил поработать машину на больших оборотах. Через какое-то время, поставив батареи на место, мы благополучно запустили движки и улетели.
У Бори, кстати, было высшее образование. Очень любил автомобили и конечно самолеты, хорошо разбирался в электронике - в общем, был нормальным мужиком, если бы не три порока, про которые я написал в самом начале его характеристики. Больше всего меня забавляла его чисто украинская хитрость, хотя в этом он очень часто упрекал именно меня. Я признаю, что эта черта в моем характере присутствует, так как коктейль крови в моем организме тот еще! Тут тебе и армянская (от отца), и украинская (от мамы), и даже еврейская (до сих пор не знаю от кого, потому что об этом постоянно говорил мой отчим), поэтому ничего не могу с собой поделать - ну не дурак я!
Борину хитрость, для меня заметить не составляло никого труда и очевидно поэтому, когда очередная его затея мною разоблачалась, он с возмущением и обидой выговаривал:
- Я гляжу ты очень хитрый! - произнося букву "г" твердо, как все украинцы.
Но несмотря ни на что, мы с ним были в довольно приятельских отношениях ещё со службы бортпроводников, где летали в одной диспетчерской группе.
Из всех операторов 1-ый класс был только у меня и у Чугуния, а так как за него доплачивали к окладу 47%, то сумма набегала немаленькая. Все операторы тихо завидовали, но смирились с такой нашей подлостью. Все, но не Боря! Сначала он пытался внушить всем в отряде, от командира отряда до Тамары (учетчицы и бухгалтера), что этот класс нами получен незаконно и его следует аннулировать. Когда правдоискатель уже достал Тамару своими стенаниями, тогда был с большим позором послан таким отборным и громоподобным матом, что долго ходил притихший и напуганный.
Тогда он пошел другим путем, он через министерство добился, чтобы ему разрешили самому сдавать на класс. И пройдя всю цепочку от низшего к высшему, стал обладателем 1 го класса.
По прилету в заграничный аэропорт всегда происходило одно и то же. Заруливаем на стоянку, открываем дверь, спускаем и устанавливаем стремянку, после чего на борт поднимаются представители режимной службы, представители Аэрофлота и заказчика, если таковой имеется. Режимники проверяют нужные документы и уезжают, а наш встречающий говорит нам, когда будет загрузка, сколько груза и каков его характер. Затем выдает суточные, согласно ведомости, в которой каждый расписывается, и предлагает желающим, пока суд да дело, проехать с ним в "Дьюти Фри", валютный магазин беспошлинной торговли. Из всего рейса этот, самый приятный и волнующий момент! Его ждешь, словно возможность побывать самому в сказке.
В Москве - полная разруха и голодное время, в магазинах шаром покати, а здесь земной рай, изобилие!
До этого рейса я за границей ни разу не был, хотя много слышал о таких магазинах и, конечно же, мечтал там побывать.
Один оператор, на всякий случай, должен остаться в самолете, - дал указание Артемьич, - а второй пусть быстро переодевается и едет с нами.
Боря мухой побежал к своему костюму и начал раздеваться. Я стоял опустошенный и униженный - мечта улетела. Очевидно, видок у меня был обескураженный на столько, что Чумак (явно недолюбливающий Бориса), изощренно дождавшись, когда Боря переоденется, спокойно сказал:
- С нами поедет Жорж, а ты останешься, мало ли что...
Я с благодарностью посмотрел на командира отряда и кинулся переодеваться. Борис начал ныть, что ему позарез нужно купить свечи для своей машины и еще какую-то ерунду на что Артемьич так же спокойно и с чувством личного удовлетворения посоветовал купить свечи в Южном порту.
Для твоей Волги, собранной из Победы и трактора, в крайнем случае, подойдут стеариновые, из церковной палатки, - добавил он, направляясь к выходу и добавил, обращаясь ко мне, - догоняй!
Я до конца моих дней буду благодарен моему командиру отряда Чумаку Владиславу Артемьевичу за все, что он сделал для меня! Сколько раз, в самые трудные минуты, он поддерживал мою персону, заступался и вообще относился ко мне, как отец родной! Бывало, конечно и порол, но я на него не обижался, это любя...
Если есть в авиации образец, каким должен быть командир летного отряда, то это ОН! В первую очередь - человек, а потом уже классный пилот и все остальное.
В книге я написал: Дай бог ему здоровья!
Но в прошлом году нашего Артемьича не стало, царствие ему небесное....
Конечно же Венский аэропортовский Шоп "Billa" сразил меня наповал своим изобилием и разнообразием. Я чувствовал себя неловко и скованно. Мне казалось, что все смотрят на меня и сразу видят: этот из России. Уверенность и независимость приедут ко мне позже, но тот раз был самым первым, и я его запомнил на всю жизнь.
Суточные я потратил все до копейки, купив жене колготки, а детям жвачки и конфет. А на память о том, первом рейсе, у меня еще долго хранился тот самый фирменный, желто красный пакет с надписью "Billa".
PS. Уважаемый читатель! Буду рад любой поддержке моему проекту по изданию новой книги. Каждому поддержавшему обещаю переслать мою книгу Чудеса залетной жизни в электронном виде. Пожалуйста, для этого, указывайте адрес своей эл. почты.
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019
Почта: zhorzhi2009@yandex.ru Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Продолжение следует
Продолжение: