Начало:
Скорее всего, Василий даже понять не успел, что произошло.
Разбираться в происшествии будут, конечно соответствующие органы, но кое-кто из сельчан уже успел осмотреть ту лестницу и утверждают, что ступеньки не могли сломаться - им не больше двух лет и сделаны из добротного материала.
Сижу, читаю сообщения в группе и понимаю - просто пришло его время или время Зинаиды пожить нормально
Зина пришла ко мне ближе к обеду.
-Здравствуй, Дана!
-Добрый день.
Махнула рукой.
-Какой он добрый. Вчера, пока я у тебя требуху набивала, Васька...
-Знаю.
Она смотрит на меня, словно ждет поддержки, утешения. А мне нечего ей сказать. Я практически не знаю ни ее, ни ее мужа, да и, исходя из того, что я вчера увидела, жалости к нему нет.
Словно услышав мои мысли, Зина говорит:
-Я должна платать, волосы на голове рвать, а ничего этого нет. Мне вчера когда сказали, первая мысль была: "Сам отмучался и меня мучить не будет".
-Если тебе так плохо с ним было, почему не ушла?
Растерянно смотрит на меня.
-Сама всю ночь думала об этом и не нашла ответа. Мы же встречаться начали, когда мне 16 лет было, а Ваське 17. Никаких записочек, обмена взглядами или чего-то такого. Просто он подошел, взял за руку и сказал:" Пойдем провожу!". И я пошла, хотя до этого была без ума от Мишки Ротозеева.
-Были какие-то странные или нестандартные сбытия перед этим?
Зина нахмурилась.
-Ты о чем?
-Может быть кто-то что-то подарил тебе, чем-то угостили...
Качает головой.
-Нет. Хотя...
-Что? - напряглась я.
-За несколько дней до этого Васькина тетка отдала мне новые туфли. Красивые такие. Ей из города кто-то привез, а туфли оказались малы. Тетка и отдала мне прямо с коробкой.
Женщина задумалась, погрузившись в воспоминания того дня. Я невольно погрузилась вместе с ней.
***
-Зинка, держи туфли! - говорит женщина лет тридцати.
-Они новые?
-Конечно! Видишь же, что в коробке еще.
Зина открывает коробку, качает головой.
-Нее. У мамы денег нет на такие туфли.
-А я и не прошу за них денег. Мне из города привезли, а они малы оказались.
-Что же вы их не продадите?
-Зачем продавать, если можно отдать будущей невестке?
Зина выпучила глаза.
-Какой еще невестке?
Женщина смотрит на нее с раздражением.
-Забудь!
Девушка хочет что-то сказать или спросить, но в дом входит ее мать и гостья переключается на нее.
-Принесла Зинке твоей туфли. Пусть носит! Слышишь меня? Пусть Зинка носит их! И не вздумай попытаться продать их! Устрою так, чтобы тебя с работы поперли и никуда больше не взяли. Ты знаешь - я могу.
Она поворачивается к девушке.
-Слышала? Носи туфли! Нечего их беречь до следующей весны все равно малы станут, а ты ходишь в старых малых раздол байках.
Зина согласно кивает головой.
***
-А кем работала тетка Василия? - осторожно спрашиваю я.
-Работала она уборщицей, но замужем была за завгаром, а с председателем у них шуры с мурами были. Все об этом знали, как и о том, что она имеет влияние на председателя.
Зинаида робко улыбнулась.
-Дело-то не в том, кем она работала и на кого влияние имела.
-А в чем?
-Чуть кто против нее что скажет или сделает, как тетка сразу уезжала куда-то на пару дней. После этого с обидчиком обязательно что-нибудь случалось. Народ побаивался ее из-за этого. Коль сестру родную не пожалела...
-Что с сестрой? - продолжаю допытываться я.
-Ваське лет десять было, когда его мать с теткой поцапались. Из-за чего или кого - понятия не имею. Знаю только, что после ссоры тетка уехала на пару дней. Когда она вернулась, сестра уже в больнице в районе лежала.
-Почему? Что случилось?
-Никто так и не понял. После работы зашла в магазин, два шага до прилавка не дошла и упала без сознания. Тут ничего сделать не смогли, в район отправили. Там тоже ничего понять не могут. Все хорошо, а она без сознания. Что-то там делали, но это не помогло - через сутки Васька осиротел.
-Он стал с теткой жить?
-Да. Они и до этого втроем в одном доме жиль. Васька-то нагу лянный был, а от кого не известно.
После того, как вы поженились, где жить стали?
-У Васьки. Тетка сразу уехала и забыла про нас. К подружке поди своей...
-К какой подружке?
-К той, что темные делишки для нее проворачивала. Говорили, что тетка к ней ездит, когда навредить кому-то хочется.
Мне тоже захотелось. Только не навредить, а накормить Зину.
-Соловья баснями не кормят. Садись за стол, сейчас обедать будем.
-Не... я так вчера...
-Вчера - это вчера, а сегодня я супчик вермишелевый с курочкой сварила. Жиденький, горяченький. Ты когда такое в последний раз ела?
Пожимает плечами.
-Может в детстве. Не помню.
Зинаида старалась есть медленно, тщательно прожевывая, но у нее это не очень хорошо получалось. Я старалась сделать вид, что не замечаю этого, потому, чтобы не смущать гостью, то отошла от стола, чтобы принести горчицы, то "показалось" будто кричат меня у калитки. Должно же быть какое-то оправдание тому, что суп в моей тарелке убывает не так быстро.
Опустошив почти до краев налитую тарелку, Зина посмотрела на меня.
-Можно мне листок и мелки? У меня такое чувство, что я вчера не успела нарисовать главного. Сейчас ем, а у самой свербит - нужно нарисовать что-то. Не знаю что, но очень нужно.
Я подала ей листок и мелки.
Сегодня Зина уже не торопилась, как вчера. Она рисовала тщательно прорисовывая каждый штрих. Минут через пятнадцать женщина перевернула листок, подписала его и подала мне.
-Как бы странно это не звучало, но я не знаю, что здесь нарисовано, не знаю, что написала на обороте. Я очень хочу знать, что там, но боюсь. Ты можешь посмотреть и сказать?
В первую очередь я обращаю внимание на надпись. Сегодня здесь нет ни года, ни конкретной даты. Просто написано:
Мой дед
Переворачиваю листок и вижу... Степаныча. Впрочем, на рисунке не только он. Здесь же изображена мама Зинаиды, значительно моложе той, что была в ее воспоминаниях и молодой человек чуть постарше нее.
-Что там? - шёпотом спрашивает Зина.
-Твоя семья. Мать, отец, дед.
-Не гони! - почти кричит гостья. - Мать одна нас воспитывала, потому что отец бросил ее вскоре после моего рождения. А деда у нас отродясь не было. Сколько помню, бабушка всегда одна была.
-Может это дед по отцу?
-Тот вообще сиротой был. Его на вокзале нашли. В детском доме вырос, потом маму встретил и к ней сюда приехал.
Я начинаю понимать в чем дело. Зина говорит об официальном отце, который скорее всего и ушел из-за того, что узнал о приключениях супруги. Биологическим отцом был сын Степаныча.
-Рисовать больше не будешь?
Зина качает головой.
-Тогда пошли!
-Куда?
-К Степанычу за разъяснениями.
Женщина вжалась в стул.
-Я боюсь!
-Чего?
-Не чего, а кого. Степаныча. Я почему-то с детства боюсь его и стараюсь избегать.
-Значит, пришло время избавиться от детского страха!
Продолжение:
Мой Телеграм: