- Глава 6. Эпизод 3. Первое глубокое недоумение.
Это было немного чуть более раньше, чем осознанное, пришедшее ощущение пустоты. Это было первое в жизни, как его называют, когнитивное расслоение. Это значит, когда твои предыдущие наработки, существующее в тебе самом, как всё то, с чем ты был воспитан, а значит, принципы которыми всегда жил существовавшие до, после и сейчас, как ориентиры, переданные тебе поступками великих умов. Являясь созидателями. В своих произведениях, будучи деятелями, доказавших временем свою правоту, вдруг, вместо подтверждения своей правоты, они все словно присев ахнули. Впервые оставив маленький разум в полном недоумении лишь затем, чтобы Арджуно мог сам постараться понять происходящее. Так как пространство всегда пытается натурально испытывать того, кто, будучи воспитанным в условиях истины теми воплощениями, в которых обретался сущностью и сам Арджуно, воздействуя через пространство вечности своей истиной, таким образом раскрывая суть глубоких смыслов, остающихся за областью добра и зла. Затрагивающее нас своим информационным полем, зовущемся ионосферой, общим для всех живых существ человеческой россы и относящемуся к нему животному и растительному миру, являя общим информационным измерением подмерного мира, который мы, как разумные существо должны наполнять теми смыслами, за которые борется каждый светлый ум. Теперь же являясь характеристикой целостности зовущийся личностью, индивидуумом, человеком. Истина – это всё что происходит, но где находится истина в том, что происходит? Вот в этом-то приключившемся эпизоде с Арджуно, на подобный тому вопрос и нужно было ответить, чтобы хотя бы постараться понять суть происходящего. Так как это и есть настоящая формула успеха той действительности, в которую шёл герой нашего повествования. Ведь истина не принадлежит словам, она не принадлежит доказательствам, она существует даже если есть вымысел, тогда как сам факт вымысла есть истина. Истина – это элемент, создающий условия, при котором искажается неправда, а если точнее, то любая правда в свете истины переосмысляется, становится либо полуправдой, либо вымыслом, при этом оставаясь истиной. Таким образом создаются отношения к истине, в зависимости от создаваемой правды. И если, мы встречаем в себе не способного принять истину в отношении собственной правды или встаём отвергающим истину в ком-то, этим создаётся враг. Врагом полуправды и неправды становится тот, кто, по сути, меняет систему бытового, рутинного порядка, опираясь на здравомыслие, и, конечно, становясь абсурдом в глазах тех, кто привык делать так, как поступают все. Таким образом, столкнувшись с неправдой, с которой, наступает протест не желающего играть одну и ту же мелодию повсюду и всегда, не только потому что все играют, а только потому, что имея возможность вообще не участвовать[ЗС1] [ЗС2] в чём-либо против своей воли решил воспользоваться своим правом не играть вовсе. И тут происходит самое страшное, когда рождается синхронная мелодия, в разрез тому, чем мог явится расстроенный инструмент постоянно вклиниваясь в хорошо сыгранный похоронный оркестр, исполняющий одну и туже мелодию по кругу находясь на похоронах у здравомыслия. Такая казуистика морали соответствует жизни тут в подмерном мире. Где мы видим калек, считающих себя уникумами просто потому, что их приняло общество, просто потому, что они не сделали, что-то, попробовав хоть раз сделать по-своему, некогда получив жёстки отпор, сначала родителей, потом всех остальных. И теперь считающие, что соответствуют жизни вполне, но ищут возможность отмщения, переходя на службу антихриста. Так становясь настроенным инструментом, выдавая испускаемый в тон общей какофонии звук за мелодию авангарда, таким образом стяжая успех. Но хуже всего те, кто остались умаслены порцией лжи подыгравших когда-то им взрослых, лишь бы достичь собственной цели, путём нехитрого обмана, вложив в суть вопроса о необходимости воспитания характера лживую мораль определения перед заслугой. Именно об этом я и хотел рассказать тебе, мой друг, с твоего позволения приближаясь к эпизоду, затронувший Арджуно до глубины души, в том, что есть награда. Который начну излагать прямо сейчас, возвращаясь туда, где пока Арджуно не стукнуло ещё и семи лет отроду. И как любой ребёнок такого возраста, вот этот мальчик стоит посреди двора во время дневной прогулки находясь у детского сада в полярную ночь, тьма которой накрывает всё вокруг уже в два часа дня и фонари, освещающие улицу, создаёт полное ощущение глубокого вечера, наступившего в обеденное время. День сегодня особенный, встревоживший своей новостью, разнесшейся ещё на кануне, заставившей трепетать большинство карапузов. Так как именно на сегодня назначен плановый осмотр детей у стоматолога. И вот этот день, всё идёт по обычному распорядку, просто время от времени кого-то одного по очереди воспитатель просит зайти в кабинет, где располагался доктор со всем имеющимся оборудованием для лечения зубов тех бедолаг, у которых любовь к сладкому наиболее высока. А возможности здоровья зубов не так высоки, ровно указывающие на проблемы другого характера. Думаю, такие дни и посей день отпечатались у многих в памяти, как самые страшные. Особенно памятными могут стать моменты, когда во двор детского сада, через открытую форточку, доносятся неистовые вопли разнося крики по всей территории, где гуляют воспитанники, побелевшего, практически готового описаться от страха какого-то неженки. Приятного мало. Но вместе с тем понимаешь, что такая участь неизбежна для каждого, а сама мысль, какой бы стойкостью не обладал бы, доставляет дискомфорт самой необратимостью, тем, что каждого рано или поздно вызовут туда. И уже не знаешь, что лучше, быть следующим или быть самым последним в списке. А также откуда-то понимаешь важность происходящего в отношении необходимости такой вот процедуры, наводящей ужас на всех без исключения. Вообще процедура необходимости зайти в кабинет к стоматологу самому, в детстве – это некий эпизод восхождения. Много можно рассмотреть в подобной данности или необратимости или необходимости. Мир доселе известный тебе раскрывается по-новому в тех реакциях, вызванных тотальным страхом, а если точнее, сам уровень боязни и страха, паники открывает новые горизонты определений того, что ты не знал и не видел до подобных обстоятельств, и в тебе самом, и в тех, с кем уже провел некоторое время. Феномен позволяющий сформировать первые настоящие впечатления, строящиеся теперь не только лишь исходя из их собственных слов. Некая сила фатальности, становясь квантом неизбежности, словно эшафот являет свою реальность как возможностей для сущности постоять за себя перед этим невидимым монстром, который называется ужас. И я бы хотел сейчас передать от первого лица состояние принятия той минуты, когда раздаётся как гром над головой звук твоего имени, произнесённый воспитателем, с просьбой следующего зайти в кабинет. Где будет определена судьба здоровья зубов еще на некоторое время. Именно момент принятия ситуации, как умение совладать умом с ужасом, продолжая владеть своим телом в подобной ситуации, когда есть ты, есть тело, есть ум, и есть ужас необратимости, а ты есть тот, кто управляет всем этим. В такой момент никто из перечисленных не собирается повиноваться, ноги отказываются идти, становятся ватными, ум уговаривает ноги бежать, но только в обратном направлении от того, куда в общем-то нужно идти, и они пообжали бы с радостью, только отдай приказ, но, как я сказал, побежали бы в другом направлении. И в то же время ты понимаешь, что именно это ты должен сделать, просто смериться и пойти туда, иначе говоря, в данном действии сосредоточено что-то большее чем просто лечение зубов. Сейчас именно решается кто ты, и ты сам решаешь сейчас кто ты. Тогда как и ты, в тот момент, на герой почувствовал впервые что-то настоящее, потому что, впервые знал, что его видят, на него смотрят, а значит признаться, что тебе страшно ты просто не можешь. Словно проваливаясь в пустоту переступаешь порог странного вида кабинета, в котором ты ещё раз называешь своё имя и фамилию, а ассистент доктора усаживает тебя в кресло, под яркую лампу, в голове все звуки их голосов мягкие и с небольшим приглушённым эхо. И почему-то ты словно начинаешь любить всё то, что в этот момент происходит. Своих мучителей. И вот, настал момент и прошёл: насчитали кариесов и вылечили зубы. При этом Арджуно исполнил лишь несколько невнятных гримас и дал пару агукающих ответов на вопрос доктора о том больно ему или нет. После чего получил устную благодарность за терпение от доктора и искреннее восхищение стойкостью от ассистента, провожающей Арджуно улыбкой, с пожеланием беречь зубы так как они у него хорошие. После чего и был отправлен гулять дальше с предупреждением не есть хотя бы пару часов. И вот тот самый эпизод, ради которого я повествую предтечу, заключающийся в понятом уже во дворе. И, казалось бы, ходишь такой довольный собой, словно выиграл какую-то гонку или победил в состязании. В общем находишься в приподнятом сознании, с полным чувством удовлетворения и конечно с огромным чувством облегчения и радости, что все позади и зубы здоровы. И вот совершенно противоположный пример, который расставил все точки непонимания перед грядущей жизнью над и. Совершенно поразивший Арджуно и погрузивший его на долго в размышления, приоткрывший некую истину. И вот тот пример, вызвавший споры и недоумение в сознании Арджуно. Сопливый мальчуган, один из тех, вопивших благим матом, совершенно изворотливого и неприятного склада, постоянно лебезящий перед старшими, жалобщик, пакостник в тихую, любитель играть в игрушки с считавшими себя самыми красивыми девочками группы. Примыкающий к любой кучке считающих себя достойнее многих других в саду. На деле же, просто наматывающий сопли на рукавицу или на рукав, или на руку, чей-то детёныш сейчас с воплями и криками, под усилия угомонить его сопротивление, увлекающего его за руку человека, в виде дворника работающего в детском саду, пришедшего на помощь воспитательнице, дворник, кстати, тоже женщина, буквально втаскивает его в помещение детского сада, поэтому складно выглядевшая картина уводящих санитаров сошедшего с ума от покорившегося ужасу маленького и очень противного существа у Арджуно вызвала лишь уважение к себе. И вот этого утомлённого парнишку видимо в первые так явственно столкнувшегося с неизбежным, отправляют в тот кабинет, откуда в последствии доносятся такие вопли, что все, кто были во дворе детского садика перестали играть. И ждали тихо чем это всё закончится. А когда всё стихло, позвали следующего, кому теперь было ещё тяжелее, но он тоже как-то хоть и под присмотром воспитательницы сопровождающей его, так как он вздумал прятаться, нашёл в себе силы сохранив молчание, хоть и всхлипывая слегка, отправится туда же. Через некоторое время, прогулка заканчивалась, и вдруг появляется этот мальчик, противный, вечно в соплях, какой-то влажный, но почему-то в эту минуту совершенно гордый собой, словно он выиграл что-то. Восторг его состоял не в том, что он преодолел что-то, а исходил из того, что он стал обладателем некой вещи, которая стала ему наградой в попытке заткнуть его, отвлечь в том кабинете. Теперь эта его гордость состояла в том, что он чувствовал превосходство в том, как это бывает у детей, имеющих какую-то вещицу, которой может похвастать сверстник перед другими детьми, вызвав у них чувство завести и нетерпения в просьбе дать потрогать, посмотреть её. Так вот, вернувшись из кабинета врача, этот всегда влажный ребёнок достаёт из кармана что-то потрясающее, какой-то предмет, какого никогда не видел Арджуно. Это совершенно прекрасная стеклянная палочка, с приплюснутым кончиком, образующий нечто на подобии ложечки на её конце, только без углубления. Совершенно потрясающая вещь по меркам детского восприятия. Стеклянная сосулька, невероятная вещица. И этот мальчик, натурально позабыв о том как и почему, а главное, по какому поводу ему досталась такая классная штучка. И вот уже никто не поминает крикуна из кабинета, а вся его честь теперь крутится вокруг этой стеклянной палочки и всё внимание и желание с ним заговорить у остальных детей, которым он спешит похвастаться новой вещью. А тот, кто слышал всё, и сам был там, осознавая страх, борясь с ним логикой необратимости для самого свершения в его условности вошёл в кабинет тихо и вышел тихо, удостоившись невидимой награды. Но получил новый вопрос, как в водная перед отправлением в большой мир, который ждёт его впереди со своими искажениями, начинающими свой разбег уже тут, на территории площадки для прогулок детского садика. Зародив вопрос, почему награда досталась тому, кто орал, причём, скорее не от страха, а от того, что просто привык орать и жаловаться? Тем самым так привлекая к себе внимание окружающих вызывая этим лишь одно желание от участия, с тем чтобы хоть как-то заткнуть его. И вот тогда, в далёком прошлом, оставшись один, хоть и теперь уже с разрешённым вопросом, наш герой застрял этими мыслями, где сам спросил себя, «почему не я, а он получил эту стеклянную палочку?»