- Эпизод 5. Глава 4. Первое отрицание системы.
Словно сон в памяти восстают обрывками детские года, говорят же, что детский разум может и не помнить сложностей или чего-то злого произошедшего с ним в совсем ещё юные годы? Так и тут, наверное, по этой причине не осталось в памяти того маленького Арджуно. Мальчик с земным именем А, не имел никаких больше воспоминаний о бытности в той школе, в которую он был послан после окончившегося срока детского сада. Но всё же что-то осталось другое, что всегда остаётся. Помнится не долго Арджуно пробыл в стенах учебного заведения, в котором он был чужим сразу. Поэтому следующее воспоминание относится уже к другому времени, которое привело его, волею желания родителей всё же найти место для продолжения получения их сыном среднего образования, в другую школу. Она ничем не отличалась от первой, только лишь статусом. Поскольку, теперь закончив ту школу каждый желающий продолжить свой образовательный путь получал возможность поступить в университет или институт. Это была школа, где можно было получить полное среднее образование, в отличии от той из которой его изгнали. Арджуно решил твёрдо, ну раз это нужно маме, значит нужно учиться, и твёрдо решил больше не подводить родителей, хотя и не знал, как это сделать. Поэтому пришёл к самому идеальному решению, во чтобы то ни стало, просто ходить на все уроки, посещать все факультативы и внеклассные занятия, дабы не упустить ничего, за что можно было бы записать его в бездельники. И вот новое место учёбы, по характеру свечения в памяти оно выглядит светлым, именно свет, проникающий сквозь окна здания, видимо наполняющий его в тот период, от которого ведётся память нахождения в новом месте, создал образ светлоты. И правда. Закрыв глаза, наш герой спустя много лет может представить и ощутить те дни. И они наполнены светом. Новые одноклассники, новые знакомства. Последняя парта во втором ряду для новичка. Рядом с тем, кто сослан туда по желанию учителя, как неспособный внимать его урокам. И вот начинается новое взаимодействие, оставившее некоторые эпизоды того периода в памяти Арджуно. Не будет новостью, что социальная структура она безусловна, а стержень её загоняется глубоко в характеры тех, кто её в последствии выстраивает ещё за долго до появления дитя в утробе матери. Наполняя его будущую жизнь характерностями, свойство которых либо окрыляет, либо прибивает к земле. И так выходит, что биологический возраст у всех детей сверстников, казалось бы, один, но вот психологически и ментально все развиты по-разному. И как правило всё то, что портит жизнь во взрослой жизни делая её аморальной в самом суждении аморальных допущений, в детстве приносит некоторые выгоды, то, как ментальная взрослость ребёнка придаёт ему уверенности в среде подобных, но старит морально, любая взрослость, очень рано позволяет разочароваться в людях и в целом в жизни. Создавая тем самым непроницаемых для любви субъектов, остающихся не развитых в эмпатии. И практически всегда, с школьной скамьи остающиеся неизменными в своём ощущении к жизни. Они как бы рождаются взрослыми, отсюда и учёба для них весьма проста в школе, понятны социальные отношения, в которых всегда побеждает сильнейший, а значит наглый, борзый, или всезнающий или в чём-то преуспевающий, собственно целью всей смысловой нагрузки в их жизни и остаются такие критерии. А школа дня них одно из самых важных периодов их собственной карьеры и успеха. Поскольку в жизни самих школьных навыков дробить числа и умножать на два, а также писать так, чтобы радовался учитель и родители дома недостаточно, поэтому школа — это наиболее проявленный период в успехе и значимости в определении беспечности для многих с кем теперь предстоит быть. Хоть и снова не долго Арджуно. Вот к таким Арджуно мог характеризовать своих сверстников, к которым попал во второй раз. Тут кабы все уже получили свои стеклянные палочки. Как атрибут особенности, горделивые девочки, мальчики из ближнего их окружения, и все остальные. А также три класса, лешие, на кого в последствии ставят учителя и сама школа, второстепенные, и так себе. Наш герой рассказа и ваш, как пишут в книгах, покорнейший слуга, пока что не представлял никакую группу из своих одноклассников, просто ходил в школу, особо не вникая в свойство искусственно навязанной системой иерархии. Сидел за задней партой вместе с тем, кто действительно был плох в учёбе, а сам из той семьи, где понятие ребёнок вообще не существовало. А был лишь дармоед, обуза и никчёмное создание. Арджуно пытался с ним дружить из какой-то жалости что ли, а всё что он явственно помнил о том мальчике сейчас, так это поразившие воображение Арджуно, как-то пригласившего его к себе домой на чай и поиграть в игрушки, безобразно рваные носки, практически полностью оголяющие своими дырами стопы. Правда и продлилось это знакомство не долго, в конце концов, он просто исчез, недоучившись и года, просто перестав посещать занятия. А одиножды, уже весной, как-то раз он встретился, идя на встречу едущему на велосипеде Арджуно, и таща мешок картошки, окинув своего бывшего знакомого в место приветствия каким-то не добрым взглядом. На томи расстались на веки, больше Арджуно его никогда не встречал. Но не об этом. В какой-то из ярких солнечных дней, возможно в последние дни уходящей осени, когда утреннее и дневное солнце наполняет все классы таким нужным светом, благодаря грамотно расположенным в пространстве школьного здания окнам, учитывая особенность северных широт, всегда большей частью находящееся окнами класса на солнечной стороне. После окончания какого-то из уроков в лучах этого осеннего света классный учитель объявил, о том, что нужно будет найти себе группу для уборки класса после уроков на весь оставшийся год. Тем самым выбрав себе того, с кем будешь дежурить после уроков убирая по очереди свой классный кабинет. На тот момент у Арджуно уже складывались ощущаемые положительные взаимоотношения, почти со всеми, с кем он оказался в одном классе. Там были ребята и из двора и даже дети соседей по дому, где жил Арджуно, тогда как в прошлой школе Арджуно вообще никого не знал, кроме одного человека. А именно того, кто в тот день провожал его до школы, оставив у лестницы, будучи некогда, но теперь и сам оставшийся в прошлом лучшим другом. О нём вы возможно поговорим отдельно, поскольку методы воспитания его матери вполне вписываются в антитезу чистого творчества. А сам персонаж, всё же был на тот момент лучшим другом Арджуно во всём проявляясь именно с этой позиции, хотя его описание в сути самоопределения вполне вписывается в концепцию дурно воспитанных детей. Теперь вернёмся в тот солнечный и скорее всего осенний день той новой жизни, ворвавшейся в жизнь Арджуно на одиннадцать бесполезно проведённых лет. И если есть сейчас перед этими строками тот, кто читает их, за что огромное тебе спасибо, мой друг или враг, то наверняка ты тоже ходил в школу, и помнишь, если ты тогда был мальчиком, а теперь уже взрослый мужчина, что всегда была в классе или в школе девочка, за которой ходили все мальчики. Другом которой мечтали быть не только все мальчики, но и девочки стать её подружками. Это как раз таки феномен первого проявления искусственной морали. Или если вы женщина, то помните мальчика, за которым ходили все девочки. В той школьной реальности Арджуно были и те и другие в зависимости от класса А, Б или В. В классе повествующего была такая девочка, обладавшая каким-то чарующим свойством первой открывшейся красоты, которую могут видеть лишь сверстники. Рано цветущие цветы, первые, но увядающие уже тогда, когда полнота мира раскрывается для ещё ждущих своего часа, в этот чат являющиеся гадкими и некрасивыми, неинтересными, как говорят в новом времени аутсайдерами. И почему-то, совершенно необъяснимым образом, Арджуно тянулся именно к тем, кто вёл тихую, размеренную, выверенную жизнь в классе, пытаясь трезво рассуждать на счёт обыденности, особо не отсвечивая. Нравились именно как бы аутсайдеры, за их простату в общении, за вежливость, сдержанность, и желание дружить. Арджуно с такими было легко, он чувствовал себя равным с ними или, точнее сказать, ему нравилось их отношение к нему самому. Сам же Арджуно, не обделял их своим вниманием и старался быть учтивым и внимательным взамен. Но и вот, раковой час первой перемены отношения в социальном конструкте в сторону Арджуно уже приближается. Раскрыв всю суть отношений и их зависимости того периода. Открыв первый раз истину в лице тех, с кем пытался сойтись. Самая красивая девочка, и её окружение также входили в круг того нового знакомства и общения, Арджуно было приятно ощущать на себе их интерес, внимание, хоть и несколько навязчивого словно к какой-то новой вещице, появившейся в уже приглядевшемся к друг другу сообществе проявившегося будучи всего лишь новеньким в классе. Так же внимание со стороны некоронованной королевы класса было даже слишком приятно, и накладывало какие-то непонятные безусловные обязательства, в замены на улыбки, вежливость всех окружающих. Какое-то приятное своим благоговением ощущение возвышенности исходило от тех дней. Арджуно чувствовал себя хорошо. Ему казалось, что тут ему и место. И вот момент, перемены произошедшей, в тот самый светлый день, после объявления классного учителя о необходимости распределиться на группы для уборки класса после уроков, подходит со своей свитой та девочка. И нежно так, не навязчиво, но как-то властно, с уверенностью, что дело сделано априори, появляется она, явившись с приглашением в свою группу. Хотя, на тот момент Арджуно было вполне тепло и уютно в классе с ребятами с которыми мало кто стремился общаться на тех же условиях, какими могла быть характеризована дружба со считающими себя лучшими в классе. С кем в общем-то проводил больше времени за большую частью небольшого периода нахождения после перевода в новую школу сам Арджуно, попав в этот новый класс. Что уже выражалось в недостаточном пренебрежении к окружающим именующимся все как остальные, чётко дающее понять поведение, как некое внутреннее сопротивление какому-то внешнему нужному всем фактору в обретении особенности, позволяющей думать о себе как-то иначе, отделив себя от всех остальных. Арджуно было легко понять содержавшийся посыл в этом приглашении, как свойство разлучения с тем, чего он сам хотел. Было очевидно, что его хотят присвоить, а сейчас втягивают в какую-то игру без его согласия. Хотя и нужно признаться, что девочка в общем-то и нравилась Арджуно в общем-то, как и всем, но что-то в нём взбунтовалось в ту минуту, поскольку означало, если ты согласишься, то будет только это, и ничего другого. И как-то машинально, предчувствуя саму развязку, Арджуно ответил отказом, объяснив, что ещё не решил окончательно в группу с какими ребятами хотел бы вступить для того, чтобы дежурить после уроков. Так как действительно интерес нашего героя вполне был проявлен в широком смысле ко многим ребятам в классе, и ко многому вообще в начинающейся жизни, как я и сказал, сам Арджуно больше склонялся к общению с теми, кто лучше умел ладить, имя, как ему казалось, какой-то внутренний интерес к миру в широком смысле. И ему попросту не хотелось бы от них отказываться таким вот способом, прельстившись стать особенным встав рядом с кем-то, в данном случае, став приближенным к самой красивой девочке класса. А согласие сейчас на её предложение – это и был бы отказ. Поскольку это выбор, выбор с кем быть, и он выбрал. На всю жизнь запомнив, то, что произошло после, и как будто продолжающееся и теперь. После этого дня, окна в классе померкли, а жизнь изменилась не в лучшую сторону. Наполняющий свет того нового существования начал потихоньку меркнуть, как меркнет свет в воспоминании. Политически такой отказ означал для всех, а главное для этой девочки, что она недостаточна для него своей особенностью, с которой согласны все, но теперь, кроме одного соплеменника, её уверенность пошатнулась, она столкнулась с разочарованием, трансформировавшееся в негатив и злобу разлившейся во враждебный настрой каждого с кем мог бы дружить Арджуно. Словно отказ от верности в служении чему-то. Что привело к вражде, не явной, но окружение стало колючим. И те, к кому прильнул вначале наш герой, стали более выражены в своём истинном свете. Стало очевидно, как поделено взаимоотношение в классе, кто есть кто. Арджуно, как бы со стороны стал на все это смотреть. Хотя до этого, ощущал себя как бы погружённым в среду целиком, чувствуя себя в равной степени обращённым ко всей сплочённости, так посчитав всех равными в той или иной мере. Находясь под влиянием некой всеобщей убеждённости в установленном порядке вещей, не можешь отличать, а только чувствуешь то, как что-то проявляется в окружающем мире, без настоящего понимания, как устроен этот школьный маленький мир. Но теперь всё изменилось, потому как Арджуно не дал себя ослепить. Точнее что-то внутри находящееся сверх него не дало ему прельститься, подарив возможность увидеть, почувствовать и запомнить этот важный момент перемены на всегда. Поступив так как считал нужным, в своём максимализме, хоть и явившись политически неверным действием, остался всё же верным тому, на что претендовал в этой жизни, как индивид. А это значит, поступать так, как считал нужным. Что, собственно, всегда трактуется в больном сознании, как саботаж или измена. Так и вышло. Но теперь, не осталось никого и ничего напоминающего тот день, только жизнь, только её выражение и форма. В которой судьбоносные моменты есть лишь правильно выстроенная политическая система. Где нет места тому, что есть у тебя внутри, полностью лживая система, где качества, с которыми ты себя идентифицируешь, есть лишь фактор глупого согласия, сила которого и определяется согласием, после чего наступает страх потерять приобретённое. И дальше, и дальше будет только тревога. Что в свою очередь ведёт к распаду личности, превращая её в винт, способный нести и выражаться в какой-то однозначной и простой функции. Так и стало. Огромный механизм, вкручивающий в себя новые взамен старых винтиков, называющийся жизнь подал первый символический жест, приглашение, он выглядел как привилегия, как отметка достойного. Явившись на самом деле тем, что ничего из себя не представляет сегодня. Нет этой девочки, точнее она есть. Но давно уже превратилась во что-то другое, её пора прошла, как прошли первые классы школы, исчезла её сказочная привлекательность, растворились поклонники, исчезли подруги и завистницы. Она стала обывателем, наверное, родила детей, и давно сравнялась с общей массой, не имея собственного понимания кто есть сама, идя по известным и всем знакомым тропам, на которую и Арджуно зазывала тогда. Прошло ещё несколько лет, прежде чем новые и откровенные сложности начали давить на существо Арджуно, сделав его жизнь мрачной, непонятной, оставив его одного среди тех, кто уже никогда не станет его друзьями. Арджуно стал новым наречённым аутсайдером. Хотя сам этого никогда не ощущал в своём внутреннем мире, он видел только хорошее в тех, с кем ему пришлось находиться в этом тесном школьном мире. Хотя всё больше и больше ощущал тяжесть от пренебрежения тех самых, прильнув ко всем остальным.