Начало заимствований: Робкие попытки реформировать войско
На исходе XVI столетия, когда Московское царство, пошатываясь, вступало в новый век, его военная машина, хоть и грозная для соседей попроще, все отчетливее скрипела при столкновении с более продвинутыми в ратном деле европейцами. Поместная конница, некогда главная сила, все чаще пасовала против стройных рядов наемной пехоты, вооруженной огнестрелом. А уж про то, чтобы тягаться с западной артиллерией или инженерным искусством, и говорить не приходилось. Смутное время, этот грандиозный всероссийский дебош, лишь усугубило ситуацию, наглядно продемонстрировав, что старыми дедовскими методами каши не сваришь, особенно когда в котле варятся интервенты со всех сторон.
Первые мысли о том, что неплохо бы подсмотреть у «немцев» (так на Руси именовали всех западноевропейцев скопом, не вдаваясь в этнографические тонкости) секреты их военной организации, бродили в головах московских правителей и до Смуты. Еще Иван Грозный не брезговал услугами иностранных специалистов, но это были скорее единичные случаи, этакие экзотические вкрапления в привычную военную ткань. После же всеобщего раздрая, когда страну пришлось собирать по кускам, нужда в реформах стала очевидной даже для самых закоренелых традиционалистов.
Царь Михаил Федорович, первый из Романовых, получивший в наследство державу, напоминавшую скорее пепелище, прекрасно понимал, что без боеспособной армии ему не светит ни внутренний порядок навести, ни от внешних хищников отбиться. Средств, правда, в казне было – кот наплакал, да и страна лежала в руинах. Но именно тогда, в первой трети XVII века, и начались первые, еще весьма робкие, попытки переустройства русского войска по иноземному образцу.
Ставка была сделана на наемников. Европа того времени буквально кишела «дикими гусями» – солдатами удачи, готовыми за звонкую монету служить кому угодно. Тридцатилетняя война, полыхавшая в самом сердце континента, исправно поставляла на рынок военных услуг тысячи опытных, но оставшихся без работы вояк. Грех было не воспользоваться таким ресурсом. В Россию потянулись шотландцы, голландцы, немцы, французы – целый интернационал, жаждущий поправить свои дела на московской службе. Из них-то и начали формировать первые полки «иноземного строя».
Поначалу это были небольшие отряды, своего рода разведка боем в деле реформ. В 1630 году, готовясь к очередной попытке отвоевать у поляков Смоленск, правительство решило нанять уже не отдельных специалистов, а целые полки. Набрали около 5000 человек, сформировав два солдатских (пехотных) полка под командованием иностранных полковников. Затем их число увеличилось. Эти наемники должны были стать ядром новой армии, ее ударной силой и образцом для подражания. Их обучали по европейским уставам, вооружали мушкетами и пиками, учили действовать в сомкнутом строю. Русских «даточных людей», то есть мобилизованных крестьян и горожан, приписывали к этим полкам для обучения, надеясь со временем создать собственные, национальные кадры.
Однако первый блин, как водится, вышел комом. Смоленская война (1632–1634 гг.) обернулась для России тяжелым поражением. Иностранные наемники, на которых возлагалось столько надежд, проявили себя неоднозначно. Некоторые дрались храбро, другие же, не получив вовремя жалованья или столкнувшись с суровыми реалиями русской службы (где быт зачастую был куда аскетичнее европейского), норовили при первой возможности дезертировать или поднимали бунты. Известен случай, когда целый наемный полк отказался выполнять приказ, требуя денег. Последовал показательный процесс, зачинщиков «отправили к праотцам», но осадочек, как говорится, остался. К тому же, содержание этих «золотых» солдат обходилось казне в копеечку, а эффективность их использования оставляла желать лучшего. Русские воеводы, привыкшие к старым тактикам, не всегда умели грамотно распорядиться новым инструментом.
После неудачной войны большинство наемников было распущено – денег на их содержание не было, да и разочарование в «заморских помощниках» было велико. Казалось, идея «иноземного строя» похоронена. Но нужда – лучший учитель. Уроки Смоленской кампании, хоть и горькие, не прошли даром. Стало ясно, что полагаться исключительно на иностранцев – дело рискованное и накладное. Нужно создавать свои, русские полки, обученные по-новому, но состоящие из своих подданных. Иностранцы же должны были играть роль инструкторов, передавая свой опыт и знания. Этот вывод, пусть и выстраданный, стал тем фундаментом, на котором уже следующее поколение правителей начнет строить действительно новую армию. Первые опыты, пусть и не во всем успешные, указали направление движения. До настоящей перекройки войска было еще далеко, но первые признаки перемен уже проступали в старой военной системе.
Масштабные преобразования: Как Алексей Михайлович войско на новый лад формировал
Царствование Алексея Михайловича, прозванного Тишайшим, на деле оказалось временем отнюдь не тихим, а бурным и насыщенным событиями, особенно в военной сфере. Именно на его долю выпала задача не просто залатать дыры в старом военном устройстве, а приступить к его капитальной перекройке. Уроки недавних войн, особенно затяжной и кровопролитной борьбы с Речью Посполитой за украинские земли, требовали решительных мер. Прежняя военная организация, основанная на поместном ополчении и немногочисленных стрелецких полках, уже не отвечала вызовам времени. Нужна была армия нового типа – более многочисленная, лучше обученная и дисциплинированная, способная на равных противостоять европейским армиям.
Коренной пересмотр основ начался не на пустом месте. Опыт создания полков иноземного строя при Михаиле Федоровиче, хоть и не всегда удачный, дал определенные наработки. Теперь же речь шла о массовом формировании таких частей. Основными типами новых полков стали солдатские (пехота), рейтарские (конница) и драгунские (конная пехота).
Солдатские полки формировались из «даточных людей» – крестьян и посадских, которых отбирали по определенной норме с определенного числа дворов. Служба для них была пожизненной и наследственной, что само по себе было новшеством и закладывало основы для создания регулярной армии. Их вооружали мушкетами (поначалу фитильными, затем все чаще кремневыми), бердышами (которые служили и опорой для мушкета, и грозным оружием ближнего боя) и шпагами. Обучение велось по западным уставам, переведенным на русский язык, таким как «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей». Особое внимание уделялось строевой подготовке, умению действовать в сомкнутом линейном порядке, вести залповый огонь. Это было непросто: вчерашние пахари с трудом осваивали премудрости европейской тактики, требующей железной дисциплины и слаженности. Командовали такими полками как иностранные офицеры, так и русские дворяне, прошедшие соответствующую подготовку. К середине XVII века солдатские полки стали основной массой русской пехоты. Их численность в некоторые периоды достигала 60-80 тысяч человек, что было огромной цифрой для того времени.
Рейтарские полки представляли собой тяжелую кавалерию по европейскому образцу. Они комплектовались из мелкопоместных дворян и детей боярских, для которых служба в рейтарах была более престижной и выгодной, чем в традиционной поместной коннице. Вооружались рейтары карабинами или пистолетами, палашами и иногда пиками. Они носили защитное вооружение – кирасы и шлемы, что делало их менее уязвимыми на поле боя. Тактика рейтар предполагала атаку сомкнутым строем, ведение огня с коня и последующую сабельную рубку. Создание рейтарских полков было попыткой найти замену не всегда эффективной поместной коннице, которая хороша была в степных стычках, но пасовала перед дисциплинированной европейской пехотой и кавалерией. К 1680-м годам насчитывалось уже более 25 рейтарских полков.
Драгунские полки были своего рода универсальной силой. Они обучались вести бой как в конном, так и в пешем строю. Вооружались мушкетами, саблями и пиками. Драгуны использовались для разведки, патрулирования, действий на пересеченной местности, а также для поддержки пехоты и кавалерии. Комплектовались они также из «охочих людей» и даточных, часто из тех, кто не годился для тяжелой рейтарской службы, но был способен управляться с конем. Драгунские полки были более мобильны, чем солдатские, и дешевле в содержании, чем рейтарские, что делало их весьма востребованными.
Процесс обновления войска шел негладко. Главной проблемой была нехватка средств. Содержание огромной по тем временам армии нового строя требовало колоссальных расходов на жалованье, вооружение, амуницию, лошадей. Казна постоянно пустовала, что приводило к задержкам выплат, недовольству и даже бунтам солдат. Знаменитый Медный бунт 1662 года был во многом спровоцирован именно финансовыми трудностями, связанными с военными расходами.
Другой проблемой был человеческий фактор. Набор «даточных людей» часто сопровождался злоупотреблениями со стороны местных властей. В солдаты нередко забирали не самых здоровых и способных, а тех, от кого хотели избавиться. Дисциплина в полках поддерживалась суровыми методами, телесные наказания были обычным делом. Дезертирство, несмотря на жестокие кары (вплоть до «отсечения жизненного пути»), было распространенным явлением. Солдаты бежали от тяжелой службы, голода, болезней и издевательств со стороны некоторых командиров.
Обучение также представляло большую трудность. Не хватало опытных инструкторов, особенно из русских. Переводные уставы не всегда были понятны и адаптированы к местным условиям. Многие русские офицеры, вышедшие из старой знати, с трудом осваивали новые тактические приемы, предпочитая действовать по старинке.
Тем не менее, несмотря на все трудности, к концу царствования Алексея Михайловича русская армия преобразилась. Полки нового строя составляли уже большую ее часть. Была создана система их комплектования, снабжения и управления. Конечно, это еще не была регулярная армия в петровском понимании, но это был огромный шаг вперед. Масштабные усилия показали, что Россия способна создавать современную армию, опираясь преимущественно на собственные силы. Этот опыт стал бесценным для будущих реформаторов, и прежде всего для Петра I, который доведет дело, начатое его отцом и дедом, до логического завершения. Армия, сформированная при Алексее Михайловиче, пусть и с многочисленными недочетами и явными изъянами, все же смогла выдержать испытание огнем и мечом в многочисленных войнах второй половины XVII века, отстояв и расширив пределы Московского царства.
Иноземные наставники и русская основа: Иностранцы и свои кадры в полках нового строя
Формирование полков нового строя было бы немыслимо без привлечения иностранных специалистов. Именно они, «заморские специалисты», принесли в Россию образцы европейской военной науки, тактики и организации. В XVII веке русская служба манила многих европейских военных, от прославленных генералов до безвестных прапорщиков. Кто-то искал здесь славы и богатства, кто-то бежал от религиозных преследований или политических неурядиц на родине, а кто-то просто не мыслил своей жизни вне военного ремесла, а рынок труда в Европе был переменчив.
Наиболее активно привлекались офицеры. Полковники, подполковники, майоры, капитаны из немцев, шотландцев, голландцев, французов и других народов Европы составляли значительную часть командного состава новых полков, особенно на начальном этапе их формирования. Им платили высокое по русским меркам жалованье (хотя и не всегда регулярно), предоставляли различные льготы, иногда даже земельные владения. Их опыт, полученный в горниле европейских войн, был бесценен. Они обучали русских солдат и офицеров обращению с новым оружием, тактическим приемам, строевой подготовке. Такие фигуры, как Александр Лесли, Вилим Грим, Николай Бауман, оставили заметный след в истории русской армии. Лесли, шотландец по происхождению, дослужился до генерала и сыграл важную роль в Смоленской войне и последующих реформах.
Однако отношения с иностранными наемниками не всегда были гладкими. Существовал языковой барьер, культурные различия, взаимное недоверие. Русские дворяне, служившие под началом иноземцев, нередко воспринимали это как унижение. Иностранцы же, в свою очередь, часто жаловались на медлительность и неисполнительность русских подчиненных, на бытовые неудобства и суровый климат. Случались и конфликты на почве вероисповедания. Православная церковь настороженно относилась к «еретикам»-протестантам и католикам, хотя правительство, нуждавшееся в их услугах, старалось не обострять эти противоречия, разрешая строить кирхи в Немецкой слободе.
Помимо офицеров, на русскую службу нанимали и рядовых солдат-иноземцев, особенно в первой половине XVII века. Однако со временем правительство все больше склонялось к тому, чтобы использовать иностранцев преимущественно в качестве инструкторов и командиров, а рядовой состав комплектовать из своих подданных. Это было и дешевле, и надежнее. Русские кадры должны были стать стержнем новой военной организации.
Процесс подготовки собственных, русских командных кадров шел параллельно с привлечением иностранцев. Дворянских детей и молодых бояр отправляли на обучение к опытным иноземным офицерам. Некоторые даже посылались за границу для изучения военного дела, хотя эта практика не получила широкого распространения до времен Петра I. Создавались специальные школы для подготовки артиллеристов и инженеров. Постепенно росло число русских офицеров, способных командовать полками нового строя. К концу XVII века они уже составляли большинство в командном составе. Это были люди новой формации, сочетавшие традиционную русскую удаль с европейской военной выучкой.
Обучение солдат было делом непростым. Вчерашних крестьян, оторванных от сохи, нужно было научить не только маршировать и стрелять из мушкета, но и понимать команды, соблюдать дисциплину, действовать слаженно в бою. Уставы, такие как «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей» 1647 года, подробно расписывали все аспекты солдатской службы, от приемов обращения с оружием до тактики подразделений. Обучение было суровым, зачастую с применением «телесных внушений» для непонятливых. Но постепенно русские солдаты осваивали новую науку побеждать. Они отличались выносливостью, неприхотливостью и способностью переносить тяготы походной жизни.
Особое внимание уделялось вооружению. Мушкеты, пики, шпаги, палаши, карабины, пистолеты – все это требовалось в огромных количествах. Часть вооружения закупалась за границей, но одновременно развивалось и собственное производство. Тульские и каширские оружейные заводы наращивали выпуск огнестрельного и холодного оружия. Однако качество отечественного оружия не всегда было на высоте, и оно часто уступало заграничным образцам. Снабжение боеприпасами – порохом и свинцом – также было постоянной головной болью для военного ведомства.
Таким образом, полки нового строя представляли собой сложный конгломерат, где иноземный опыт переплетался с русскими реалиями и возможностями. Иностранные специалисты сыграли ключевую роль в передаче передового военного опыта и технологий. Но именно русские солдаты и офицеры составили костяк новой армии, именно их кровью и потом оплачивались победы и поражения на полях сражений. Этот процесс взаимного обучения и адаптации, хотя и сопровождался многочисленными трудностями и конфликтами, в конечном итоге привел к созданию боеспособной армии, которая смогла успешно решать стоявшие перед страной внешнеполитические задачи. Наследие этого периода стало той основой, на которой Петр I смог построить свою знаменитую регулярную армию, окончательно изменив облик русского войска.
Показ на поле брани: Иноземный строй в огне сражений
Создание полков нового строя было не самоцелью, а насущной необходимостью, продиктованной сложной внешнеполитической обстановкой. Московскому царству в XVII веке приходилось вести многочисленные войны практически по всему периметру своих границ – с Речью Посполитой, Швецией, Крымским ханством и Османской империей. Именно в этих конфликтах и предстояло новым полкам пройти «показ на поле брани», доказать свою боеспособность и оправдать колоссальные затраты на их формирование и содержание.
Первым серьезным испытанием для относительно массовых формирований нового строя стала Смоленская война (1632–1634 гг.). Хотя она и закончилась для России неудачно, именно в ходе этой кампании были выявлены как сильные, так и слабые стороны новых полков. Наемные солдатские полки под командованием Александра Лесли и других иноземцев продемонстрировали неплохую выучку и стойкость в обороне, однако общая несогласованность действий русского командования, проблемы со снабжением и измены некоторых наемников свели на нет их усилия. Урок был усвоен: полагаться только на «варягов» опасно и дорого.
Наиболее масштабно полки нового строя были задействованы в ходе изнурительной Русско-польской войны 1654–1667 гг., поводом для которой стало присоединение Украины к России. К этому времени солдатские, рейтарские и драгунские полки составляли уже значительную часть русской армии. Они приняли участие во всех крупных сражениях этой войны: в битвах под Шкловом, на реке Басе, под Гродно, при Чуднове.
В этих боях полки нового строя показали себя по-разному. В одних случаях их стойкость и дисциплина позволяли добиваться успеха. Например, в битвах начального периода войны, когда русская армия одерживала победы и занимала обширные территории Речи Посполитой, солдатские полки успешно штурмовали крепости и отражали атаки польско-литовской конницы. Рейтары также неплохо зарекомендовали себя, особенно в столкновениях с польскими гусарами – элитой вражеской кавалерии. Их умение вести залповый огонь из карабинов с последующей атакой холодным оружием нередко ставило противника в тупик.
Однако были и тяжелые поражения. Катастрофа под Чудновом в 1660 году, где армия воеводы Василия Шереметева была окружена и капитулировала, наглядно продемонстрировала, что одних лишь полков нового строя недостаточно для победы. Сказались и проблемы с командованием, и тактические просчеты, и нехватка опыта у многих русских офицеров. Кроме того, польская армия, также прошедшая через горнило реформ, оставалась грозным противником.
Важным театром военных действий для полков нового строя были и войны со Швецией, в частности, Русско-шведская война 1656–1658 гг. Здесь русским войскам пришлось столкнуться с одной из лучших армий Европы того времени, закаленной в боях Тридцатилетней войны. Шведская пехота и кавалерия славились своей дисциплиной, выучкой и вооружением. И хотя русским удалось одержать ряд побед и даже осадить Ригу, война закончилась без значительных территориальных приобретений для России. Тем не менее, опыт противостояния такой сильной армии был чрезвычайно важен. Он показал, что русские полки нового строя способны сражаться на равных с лучшими европейскими образцами, но для этого требуются дальнейшее совершенствование их организации, обучения и снабжения.
Не менее напряженными были и столкновения на южных рубежах с Крымским ханством и Османской империей. Здесь полкам нового строя приходилось действовать в специфических условиях степной войны, где главным противником была легкая и мобильная татарская конница. Солдатские полки использовались для обороны крепостей и укрепленных линий, таких как Белгородская черта. Драгуны и рейтары участвовали в походах вглубь степи, прикрывали фланги, вели разведку. Чигиринские походы 1670-х годов против турецко-татарских войск стали суровым испытанием для русской армии. Хотя удержать Чигирин в конечном итоге не удалось, упорное сопротивление русских войск, в которых значительную роль играли полки нового строя, сорвало планы османской экспансии на украинские земли.
В целом, боевой опыт XVII века показал, что полки нового строя стали значительной силой. Их преимущества перед старой военной организацией были очевидны: лучшая дисциплина, стандартизированное вооружение, способность действовать в сомкнутом строю и вести эффективный залповый огонь. Однако выявились и недостатки: зависимость от иностранных офицеров (особенно на начальном этапе), проблемы с комплектованием и снабжением, недостаточная тактическая гибкость некоторых командиров, а также сохранявшиеся элементы старой поместной системы, которые тормозили развитие армии.
Тем не менее, именно в огне этих сражений ковалась будущая русская регулярная армия. Солдаты и офицеры приобретали бесценный боевой опыт, оттачивалось их мастерство, выявлялись и устранялись недостатки в организации и тактике. «Показ на поле брани» был суровым, но необходимым экзаменом, который полки нового строя, несмотря на отдельные неудачи, в целом выдержали, заложив прочный фундамент для будущих побед петровской эпохи. Они доказали, что иноземная модель вполне может прижиться на русской почве и принести свои плоды, если ее правильно применять и постоянно совершенствовать.
От разрозненных элементов к единой системе: Наследие нововведений и рассвет петровской гвардии
К концу XVII века полки «иноземного строя» перестали быть диковинкой и превратились в основную ударную силу Московского государства. Солдатские, рейтарские и драгунские формирования, созданные по западному образцу, но укомплектованные преимущественно русскими людьми, прошли суровую школу многочисленных войн и доказали свою жизнеспособность. Однако это была еще не та безупречная структура регулярной армии, которую впоследствии создаст Петр Великий. Скорее, это напоминало строение, наспех собранное из подвернувшихся под руку материалов, где одни части были вполне добротны, а другие откровенно шатались и грозили развалиться. Но именно эти наработки и стали той основой, тем фундаментом, на котором гений Петра возведет свою знаменитую армию.
Наследие полков нового строя для петровских преобразований было огромным и многогранным. Во-первых, был накоплен бесценный опыт создания и использования войск европейского типа. Россия уже не на ощупь, а вполне осознанно двигалась по пути военной модернизации. Были опробованы различные системы комплектования, обучения, вооружения и снабжения. Выявлены сильные и слабые стороны, понятны основные проблемы и пути их решения. Петру не пришлось начинать с нуля; он получил в наследство уже работающую структуру, которая требовала не столько создания, сколько кардинальной перенастройки и совершенствования.
Во-вторых, была создана значительная прослойка русских офицерских кадров, знакомых с основами европейской военной науки. Многие из тех, кто начинал службу в полках нового строя при Алексее Михайловиче или Федоре Алексеевиче, стали впоследствии сподвижниками Петра I и командирами его регулярных полков. Они уже не боялись «немецких хитростей», умели командовать крупными соединениями, понимали важность дисциплины и обучения. Конечно, их уровень подготовки часто уступал европейским стандартам, но это был уже не тот дремучий консерватизм, который господствовал в начале XVII века.
В-третьих, изменилась сама психология русского воина. Служба в полках нового строя, особенно для «даточных людей», была пожизненной и наследственной. Это формировало особый тип солдата – профессионала, для которого военное дело становилось главным и единственным занятием. Постепенно уходила в прошлое система поместного ополчения, когда дворянин собирался на войну «конно, людно и оружно» лишь на время кампании, а в мирное время занимался своим хозяйством. Солдат полка нового строя был постоянно готов к бою, жил в казарме (хотя казарменный быт в современном понимании еще только зарождался), регулярно проходил обучение. Это создавало предпосылки для формирования той железной дисциплины и высокого боевого духа, которые станут отличительной чертой петровской армии.
В-четвертых, была заложена основа для развития военной промышленности. Потребности полков нового строя в вооружении, амуниции и снаряжении стимулировали рост отечественного производства. Тульские, Каширские, Олонецкие заводы, мануфактуры по производству сукна для обмундирования – все это получило развитие еще в XVII веке. Петр I лишь многократно усилил эти тенденции, создав мощную военно-промышленную базу.
Конечно, система полков нового строя имела и множество недостатков, которые Петру пришлось преодолевать. Комплектование оставалось нерегулярным и зачастую насильственным. Снабжение было неудовлетворительным, что приводило к казнокрадству и солдатским лишениям. Дисциплина поддерживалась жестокими мерами. Не было единой системы подготовки офицеров, единых уставов и штатов. Полки часто формировались и расформировывались в зависимости от текущих потребностей, что не способствовало их сплоченности и боеспособности.
Именно эти проблемы и начал решать Петр I со свойственной ему энергией и решительностью. Он ввел рекрутскую повинность, создавшую постоянный и надежный источник пополнения армии. Учредил военные школы для подготовки офицеров из дворян. Ввел единые уставы, единую форму одежды, ставшую символом новой армии, единую систему вооружения. Создал централизованные органы военного управления – Военную коллегию. И, конечно же, сформировал гвардейские полки – Преображенский и Семеновский, ставшие не только элитой армии, но и кузницей командных кадров, и опорой его реформ.
Интересно, что первыми «потешными» солдатами юного Петра были сверстники из придворных, но очень скоро их ряды пополнились опытными солдатами и офицерами из старых полков нового строя, в частности, из знаменитого Бутырского полка, который считался одним из лучших. Именно они принесли в петровские гвардейские полки традиции и опыт «иноземного строя». Таким образом, преемственность была прямой и непосредственной.
Полки нового строя XVII века стали тем переходным этапом, той необходимой ступенью, без которой были бы невозможны блестящие победы русского оружия в XVIII столетии. Они были той «школой», которую прошла русская армия перед тем, как вступить в «академию» петровских реформ. Из отдельных, порой грубо внедренных элементов иноземной военной практики, приправленных русским упорством и смекалкой, постепенно вырисовывались контуры будущей грозной имперской военной мощи. Рассвет петровской гвардии и всей регулярной армии был бы невозможен без того фундамента, который заложили десятилетия упорного труда и ратных подвигов солдат и офицеров полков «иноземного строя». Они подготовили почву, на которой взошли семена будущей военной славы России.