Итак, дамы и господа, этим субботним вечером мы возвращаемся к нашему виртуальному «вернисажу одной картины» и продолжаем разговор о «Мадонне каноника ван дер Пале» Яна ван Эйка.
Посмотрим на саму Мадонну: художник расположил ее фигуру в интерьере церкви в том месте, где положено быть алтарю. Это делает Мадонну одновременно, сердцем композиции и -символически - святилищем. Далее ван Эйк ведет искусную игру с пространством: трон на возвышении под балдахином написан строго по центру, а с подножья трона и до края рамы расстелен ковер. Его длина оставляет впечатление определенного расстояния до трона, а верхний срез балдахина рамой -внезапно - визуально приближает весь трон к зрителю. То есть, чего хотел добиться (и ему удалось!) «мастер Ян»? Эффекта, при котором Мария оказывается и удаленной, и вместе с тем близкой. Этой же иллюзии ван Эйк достигает, окутывая ее фигуру объемным плащом, который ниспадает на ступени и расстилается, как бы увеличиваясь на глазах. Богатый красный цвет придает необыкновенную значительность фигуре Мадонны, а общая роскошь антуража служит напоминанием, что перед нами Царица Небесная.
Образ Богоматери в этой картине ван Эйк наделил чертами подлинно фламандского национального идеала женской красоты: белое нежное лицо, высокий лоб, мягкий маленький подбородок - в обрамлении золотистых волн волос. Голову венчает скромная диадема. Строгость и благородная простота — достоинства Марии, воплощенные художником в образе, сочетающем земную женственность с величавой торжественностью «царицы небесной».
Дева Мария восседает на троне с младенцем Христом на коленях. Ее тяжелые царственные одежды богато расшиты по краям жемчугом, восточной бирюзой и драгоценными камнями.
Оживлённый, сидящий на белой ткани Христос с кудрявыми светлыми волосами повернулся к канонику в сложном повороте, над которым художник много работал. На снимке, сделанном в инфракрасных лучах, искусствоведы увидели, как уже в самой картине ван Эйк изменил положение левой руки малыша, опустив ее ниже, чтобы придать движению большую естественность. Отмечу, что долгое время нагота младенца оставалась закрашенной, пока добавленный слой не удалили во время реставрации в XX веке.
Белая ткань пелены Младенца накинута на красную мантию Марии - атрибут празднества Евхаристии и ссылка на смерть и воскресение Христа.
Младенец держит правой рукой попугая, а левой протягивает букет цветов, который Богоматерь принимает изящными тонкими пальцами. Попугаи, известные европейцам еще с античных времен, изображались в христианском контексте нечасто, но примеры такого рода известны и помимо «Мадонны каноника ван дер Пале». В данном случае (на коленях у Марии, вкупе с ее букетом), символика попугая - сад Эдема, цветущий и полный райских экзотических птиц.
Мадонна и Младенец с благоволением смотрят на каноника.
Напротив, взирая прямо на Георгия, застыл в торжественном раздумье святой Донациан, чьему имени посвящена церковь, где долгое время находилась картина. Это епископ Реймса и небесный покровитель города Брюгге, о котором известно крайне мало. Считается, что он родом из Рима, где жил в конце IV века. Если Георгий на картине представляет Церковь воинствующую, то святой епископ Донациан — Церковь вероучительную. В его облике нет никакой рыцарской куртуазности святого воина, он напоминает одну из традиционных статуй святых на фасадах соборов. Элементы его роскошного облачения, вполне возможно, в действительности принадлежали храму. В руках у него выносной крест, а не посох епископа, который можно было бы ожидать; иными словами, драгоценный объект, использующийся в торжественных и праздничных богослужениях, а не повседневный - нельзя исключить, что также реально принадлежавший собору.
Его суровое лицо бесстрастно. По всей видимости, его образ призван воплотить идеальные черты лица высокого духовного сана, верного сподвижника — слуги католической церкви. Он обладает внушительной осанкой и характерной внешностью. В правой руке он держит свой атрибут — колесо с пятью зажженными свечами, свет которых заставляет сверкать камни и золото. По одной версии, в детстве Донациан чудесным образом спасся из Тибра благодаря брошенному в реку колесу от повозки; а по другой, он принял мученическую кончину в Тибре, а колесо со свечами на нем остановилось на том месте, где надо было искать тело святого.
Позиция на картине, которую занимает Донациан по отношению к трону Девы, более значимая в геральдических понятиях, подчеркивает его статус как для собора, которому предназначалась картина, так и для города Брюгге вообще. (Нас этот факт, конечно, изумляет чисто инстинктивно: в парадигме православия нам привычно, что именно святой Георгий - всегда первый из первых, его значимость и главенство не оспаривается нашей традиционной иконографией).
Гениальный живописец Ян ван Эйк - художник нежных Мадонн, и эта, конкретная, причислена к его бесспорным шедеврам. Она завораживает зрителя своим мягким сиянием и, если можно так сказать, выводит мысли из мирских тревог и ежедневной суеты, погружая в спокойное и доверчивое созерцание.
В следующий раз я закончу свое повествование о «Мадонне каноника ван дер Пале» Яна ван Эйка и о тайнах храмового пространства, в котором она пребывает, по воле художника.
Спасибо за уделенные время и внимание, дамы и господа!