Он был давно и сильно нездоров. Он слабел с каждым месяцем. Умный, упрямый, уважаемый и весьма богатый, он постепенно сдавался неумолимому противнику - старости. Старости и многочисленным немощам, к которым располагал климат родного Брюгге, сырой и прохладный. Все чаще приходилось приглашать доктора, все значительнее и тревожнее врач во время этих визитов поджимал губы, все дороже и редкостнее становились снадобья, призванные отогнать боли и слабость.
Каноник понимал, что конец может быть не за горами: он никак не меньше последних десяти лет боролся с болезнью, и вот, похоже, она начинала брать над ним верх. О теле он заботился давно и усердно, но видимо, наступило время позаботиться и о бессмертной душе.
В год от Рождества Христова 1434 канонику Йорису ван дер Пале, уроженцу славного Брюгге, исполнилось 64 года, что для Средневековья было возрастом старости. Человек от природы крепкий и деятельный, посвятивший свою жизнь церковной карьере и весьма преуспевший на этой стезе, он, однако, так и не поднялся выше дьякона, но работал в папской канцелярии долгие годы и стал пребендарием (бенефициаром) большого количества богатых и влиятельных приходов - в Кельне, Маастрихте, Страсбурге, Утрехте итд. С теми же основательностью и деловитостью, с которыми ван дер Пале занимался делами земными, он приступил к работе над своим наследием для церкви, которое должно было, после кончины каноника, обеспечить ему врата Рая (или, по крайней мере, облегчить к ним путь).
Решение вопроса было, одновременно, логичным, статусным и крайне недешевым и состояло из трех частей: каноник основал часовню при брюггской церкви Святого Донациана, в которой запланировал себя похоронить; выделил в завещании очень крупную сумму ради совершения ежедневных месс и молитв у могилы; последней, и отнюдь не самой важной, долей в этом богоугодном решении было написание религиозной картины для часовни, на которой заказчик был бы изображен со святыми заступниками, чтобы они, когда придет его час, спасли его душу от наказания за грехи.
Кто должен написать такую картину - вопрос таким образом не стоял вообще: разумеется, лучший из лучших, любимый художник земных властителей, создатель величайшего алтаря современности (эпохи, в которой жил ван дер Пале) - Гентского, кудесник, владеющий секретом особых невероятных красок - ярких, живых, сверкающих, как самоцветы, - Ян ван Эйк, великолепный «мастер Ян», прославивший своим рождением городок Маасейк, что недалеко от Льежа. Каноник покровительствовал художнику, они общались достаточно коротко, и Высокопреподобный прекрасно отдавал себе отчет в уровне мастерства ван Эйка, в степени его таланта и требовательности к самому себе. Потому - единственно и только ван Эйк.
Напиши меня, мастер Ян. Вложи в картину все свои силы и мощь, всю свою умную кисть, пусть понравится твоя картина Мадонне и Господу нашему Христу, пусть вспомнят меня, ради твоих усилий, на земле, и простят - на Небесах.
И Эйк встает за мольберт. Для своего покровителя и доброго знакомца, тяжело хворающего, но не упавшего духом и не отчаявшегося каноника он создает одно из первых в Северной Европе «Святых Собеседований» - Sacra conversazione- картину, на которой смертный человек и святые расположены в едином пространстве, при отсутствии визуальных барьеров, композиционных, или выраженных масштабом (например, традиционно маленькие фигуры людей, предстоящие изображению Богоматери, которой они доходят до колена), или, вообще, нередко изображенных на отдельной панели. На картине ван Эйка заказчик, ван дер Пале, представлен как личность, достойная непосредственного внимания святых и Мадонны, в момент прямого общения с ними, почти что на равных. И это потрясло современников - и стало открытием эпохи в искусстве. Еще одним открытием великого ван Эйка.
Панно и сегодня вставлено в оригинальную дубовую раму, которая содержит несколько латинских надписей (включая подпись ван Эйка, гербы семей отца и матери ван дер Пале, дату завершения работы, имя заказчика и тексты, относящиеся к святому Георгию и святому Донатиану).
Художник наполнил свою работу философскими смыслами, явной и скрытой символикой, светом, цветом и роскошью - и, одновременно, смирением и беспощадной правдивостью, без прикрас.
Дамы и господа, перед вами - старый каноник, удостоенный аудиенции у Богоматери, осознающий свое скромное (и достойное) место в этом мире и стремящийся, как и любой верующий человек приблизиться в будущем мире к трону Всевышнего. Давайте рассматривать эту картину, считывать послойно символы, традиционно свойственные фламандской религиозной живописи этого периода, разгадывать секреты, распознавать намеки.
Итак, в интерьере храма восседает на троне Божья Матерь с младенцем Иисусом на руках. Справа от Девы Марии (слева от нас) возвышается величественная фигура святого Донатиана, епископа Реймского (ему был посвящен собор, в котором долгие годы находилась картина), а справа от нас и слева от Девы Марии стоят закованный в доспехи святой Георгий, небесный покровитель заказчика (Йорис,имя каноника, - это вариант имени Георгий в тех местах и в то время) и сам ван дер Пале.
Каноник стоит на коленях в белом стихаре и держит левой рукой часослов. В правой руке у него очки в толстой темной оправе. Этот аксессуар носит несколько смыслов: он призван сообщить и о богатстве своего владельца (вещь, по тем временам, весьма дорогая), и свидетельствовать о его образованности, но также «очки» считались в тот момент символом ошибочности человеческих чувств. Ван Эйк изображает пожилого человека, который явно болен: видны набухшие пальцы, вздувшиеся вены на висках. Но весьма вероятно, что натуралистичное портретное сходство предполагалось заказчиком: в отличие от итальянцев, фламандские и голландские мастера традиционно не льстили заказчикам, идеализация придет в северную живопись только через сто лет, вместе с отчетливым итальянским влиянием. Беспощадная, скрупулезная точность ван Эйка, что интересно, позволила современным медикам поставить канонику диагноз: ревматическая полимиалгия и темпоральный артрит. Неврологи подтверждают то, что нам известно из документов церкви и личных записей ван дер Пале и его окружения: он страдал и от головных болей, и от болей в спине и конечностях, ему все сложнее было ходить и исполнять свои рабочие обязанности (поэтому он вышел, частично, на пенсию, хоть и старался оставаться частью действующего клира храма святого Донатиана). Губы каноника плотно сомкнуты, брови сдвинуты, взгляд обращен то ли к св. Донатиану, то ли внутрь себя, но вместе с тем выражает напряженную работу мысли. Внимательный наблюдатель поймет посыл художника: сильный дух строгого каноника торжествует над немощью его плоти. Невольно чувствуешь почтительное уважение к человеку с таким огромным жизненным опытом, обладающему столь сильными интеллектом и волей, а также мужеством смирения.
Святой Георгий закован в роскошные блестящие доспехи, и выглядит слегка расслабленным и даже небрежным. Его лицо создает яркий контраст со стареющим и морщинистым лицом ван дер Пале. Георгий написан с белым знаменем с красным крестом — атрибутом этого святого, на бедре — меч. Правой рукой он снимает причудливой формы шлем как бы в знак своего почтения к Деве Марии, а левую руку протягивает в направлении каноника, представляя его Царице Небесной и Младенцу. На груди Георгия надпись Adonai — одно из имен Бога в Ветхом Завете (собственно говоря - «Господь» как таковой). За плечами — изогнутый щит. Тень от руки Георгия падает на белый стихарь каноника, а правая нога, закованная в латы, наступает на его подол. Тень усиливает ощущение реальности происходящего, а нога в доспехе на краю облачения каноника сообщает сакральной сцене неожиданный элемент случайности, а следовательно, жизненной достоверности.
А теперь - смотрите внимательно! Ван Эйк играет со зрителем и демонстрирует свое высокое мастерство:
Еще раз, крупно:
И самое крутое, прямо невероятное: автопортрет художника, за мольбертом.
Еще раз, несколько подальше, чтобы вы сформировали впечатление, чуть отодвинувшись:
И это, друзья, только первая часть секретов и символов работы «Мадонна каноника ван дер Пале» Яна ван Эйка.