Где же все это происходило, по воле ван Эйка? Где уставший от болезней и трудов каноник преклонил колени перед нежной златокудрой Мадонной и святыми?
Долгое время думали, что это место - внутреннее помещение храма святого Донациана, который, увы, был разрушен в 1799 году, во время Великой Французской революции, когда была расформирована епархия Брюгге. Но позже стало ясно, что церкви с таким интерьером не существовало никогда: для мистических гостей своего героя художник создал мистическое пространство. И наполняет это пространство множеством дополнительных сюжетов, заплетая венок сложной символики.
Прежде всего, ван Эйк пишет не современную ему готическую архитектуру. Перед нами - характерная полукруглая апсида романского храма. Престол Девы слегка отодвинут вглубь апсиды, что создаёт иллюзию объёма сцены. О романике же говорят колонны, псевдоримские (а не готические пучки колонн), характер капителей. Зритель того времени считывал готику, как знак «современности», а романику — как «древность». Акцент на «древности» делают также ветхозаветные мотивы, которые обнаруживаются в декоре изображенного храма.
За Девой Марией — пространство храма. Персонажи находятся в алтарной части, поскольку предстают на фоне так называемого деамбулатория, то есть полуциркульного прохода за алтарем. Шаг за шагом давайте рассмотрим детали интерьера, исследуем символику сакрального пространства, поймем, что стоит за таинственной атмосферой этой церкви, в которой каждый сосредоточен так, что сосредоточивается и зритель. (Кстати, еще один интересный момент, о котором я не упомянула в первый раз, когда мы говорили о портрете каноника. У ван дер Пале расфокусирован взгляд. Это фирменный прием ван Эйка. Так он изображал людей, перед взором которых являются мистические гости. Такой взгляд как бы направлен внутрь себя.)
Итак, Мадонна восседает в центре, на троне с балдахином. Ступеньки трона покрыты ковром.
Мы с вами уже говорили о том, что дорогие восточные ковры под ногами долгое время символизировали богатство и власть, а на определенном этапе истории - священность. (Самое лучшее и великолепное - Господу, Богоматери, святым). Ковер у ван Эйка - скрупулезно и точно выписанный образец роскошного шерстяного ковра типа килим, ширванской школы (ныне - территория Азербайджана, но и часть дагестанских ковров относят к ширванским). Предельная материальность, которая стала особым признаком северной (фламандской и голландской) школы, присуща ван Эйку в полной мере. Это обнаруживается даже в том, как ван Эйк выписывает кистью ворс ковра, не забывая, что каждая ворсинка бросает на пол маленькую тень.
Изумительной красоты гобелен с богатым цветочным узором за и над Мадонной - это просто таки беззастенчивая реклама города Брюгге! Дело в том, что к концу XV века Фландрия стала главным центром художественного ткачества и удерживала первенство в течение трёх веков. Производство гобеленов поддерживалось не отдельными частными заказами, а городскими цехами, а Брюгге был, пожалуй, важнейшим центром такого производства во Фландрии, и его легендарное богатство зиждилось в первую очередь на успехе ткачей и всего, что составляло бизнес гобелена.
Теперь посмотрим внимательнее на резные украшения трона Богоматери. В прошлый раз я говорила, что цветы в ее руках и «райская птица» попугай вместе символизируют сады Эдема. В качестве третьей составляющей, подкрепляющей эту символику - фигуры Адама и Евы на торцах подлокотников, в готических нишах.
Также, для зрителя, современного ван Эйку, эти изображения усложняли символику: фигуры Адама и Евы не только «подтверждали» рай в руках Мадонны, но и напоминали о грехопадении, которое будет искуплено жертвой Спасителя (а он - вот же он, тоже здесь, на руках Богоматери, так что у всех есть надежда - и у мира, и у каноника, и у тех, кто смотрит на картину!).
Далее, мы понимаем, что резные изображения слева ссылаются на смерть Христа, а элементы справа - на Его Воскресение. То есть, сверху, над Адамом, - по правую руку от Богоматери, Каин убивает Авеля — это пророчество жертвенной смерти Христовой. Над Евой Самсон раздирает пасть льву, что есть пророчество о победе Христа над смертью.
Теперь давайте посмотрим на колонны, составляющие интерьер этого храма, который вообразил и представил нам Ян ван Эйк. Единственная порфировая колонна - за спиной Георгия. Благородный красный цвет бросает теплые блики и перекликается с мантией Святой Девы. Капитель прихотливо украшена орнаментом, в который вплетены драконоподобные существа - напоминание о знаменитой победе святого воина.
Большинство прочих колонн украшены богатым орнаментом, фигурами людей и животных. Но есть две большие капители, несущие дополнительно сложную религиозную программу. Слева от нас, на дальних капителях изображено жертвоприношение Авраама — еще одно напоминание о жертве Христовой, — а также встреча Авраама и Мелхиседека, что трактовалось христианством как предвестие установления евхаристии — главного христианского таинства, причащения через хлеб и вино.
Справа — капитель со всадником, которую долго не могли расшифровать. Некоторое время назад получила популярность версия, что это тоже Авраам, побеждающий Кедорлаомера, царя Еламского, вторгшегося в Палестину, чтобы наказать отпавшие от него города (щит всадника на этой капители и щит Авраама, встречающегося с Мелхиседеком, одинаковы, что и позволило идентифицировать персонажа). Это очень сложная и малоизвестная нам сегодня символика, но видимо, современникам ван Эйка и самому заказчику, канонику Йорису, она была совершенно понятна. На правом краю той же капители изображен Давид, готовящийся к поединку с возвышающимся над ним Голиафом. Не случайно эти эпизоды представлены за Георгием, воином Христовым.
Эта удивительная картина, которую мы с вами подробно рассмотрели, была только частью плана по спасению души Йориса ван дер Пале — и вовсе не главной, поскольку даже творение лучшего из живущих живописцев севера, славнейшего мастера Яна, не могло идти в сравнение с ежедневными мессами и молитвами у могилы, со значимостью построенной на деньги заказчика часовни. Однако, собор и часовня погибли сотни лет назад, и мессы давно не служат, а место в вечности канонику обеспечено — именно Яном ван Эйком.
А у меня на сегодня все, дамы и господа, благодарю за уделенные время и внимание и надеюсь, что вы запомните старого каноника и его полную прелести Мадонну.