– Юля не просто его девушка. Она… она ждёт от него ребёнка, – сказал Дима.
Света замерла, чувствуя, как мир вокруг рушится. Ребёнок? У Олега будет ещё один ребёнок? И ради этого он готов лишить Лёню и Машу дома? Но что-то в словах Димы подсказывало ей, что это не конец. Что-то ещё должно случиться, и это «что-то» может всё изменить или всё разрушить.
– Ребёнок? – Света смотрела на Диму, будто он только что ударил её. – Ты серьёзно? У Олега и этой… Юли будет ребёнок?
Дима кивнул, его лицо было мрачным, как ноябрьское небо за окном. Он стоял в прихожей, всё ещё в куртке, словно не решался пройти дальше. Света прислонилась к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Лёня и Маша были в детской, их голоса – Лёнин смех, Машино бормотание – доносились через закрытую дверь, и этот звук только усиливал боль в груди.
– Я узнал вчера, – сказал Дима, потирая затылок. – Когда показал ему твоё письмо. Он… он сначала молчал, а потом вдруг выложил всё. Сказал, что Юля беременна, и он хочет «сделать всё правильно». Поэтому и давит с продажей квартиры – хочет купить жильё побольше, для них.
– Для них, – повторила Света, и её голос дрогнул. – А Лёня и Маша? Они для него уже не семья?
Дима отвёл взгляд, будто ему было стыдно за друга.
– Свет, я пытался до него достучаться. Показал письмо, сказал, что он поступает как эгоист. И, кажется, он задумался. Но… Юля, она… она на него сильно влияет. Говорит, что им нужно «своё пространство», что старая квартира – это прошлое.
Света сжала кулаки. Её гнев, который последние дни тлел под слоем страха и усталости, теперь вспыхнул с новой силой. Юля. Эта женщина, которую она видела только на фото, теперь не просто отбирала у неё мужа, но и дом её детей. И всё ради своего «пространства» и своего ребёнка.
– Что он сказал про письмо? – спросила Света, стараясь держать голос ровным.
Дима вздохнул.
– Сказал, что ты давишь на жалость. Но я видел, как он его читал. Он не просто пробежал глазами – он вчитывался. Пару раз даже остановился, будто ему тяжело. Свет, я думаю, оно его задело. Просто он не хочет это показывать.
Света кивнула, но внутри всё кипело. Задело? И что с того? Если Олег всё равно идёт напролом, если ради Юли и её ребёнка готов оставить Лёню и Машу без дома, то её письмо – просто листок бумаги, который ничего не изменит.
– Спасибо, Дима, – сказала она тихо. – За то, что поговорил с ним. И за то, что пришёл.
– Я ещё не закончил, – Дима шагнул ближе. – Я хочу устроить встречу. Ты, я, Олег. Без юристов, без судов. Просто поговорить. Думаю, если ты скажешь ему всё в лицо, как написала в письме, он не сможет отмахнуться.
Света замерла. Встреча с Олегом? Лицом к лицу? Последний раз, когда он приходил, она еле сдержалась, чтобы не расплакаться. А теперь, зная про Юлю и ребёнка, она боялась, что просто не выдержит.
– Я не уверена, что смогу, – призналась она. – Он… он сейчас как чужой. И я не хочу унижаться, умоляя его пожалеть нас.
– Это не унижение, – Дима посмотрел ей в глаза. – Это борьба. За Лёню, за Машу, за ваш дом. Свет, я знаю Олега двадцать лет. Он не монстр. Он запутался. И, может, если ты покажешь ему, что теряет, он одумается.
Света молчала, теребя край свитера. Ей хотелось верить Диме, но страх был сильнее. Что, если Олег только рассмеётся? Или хуже – скажет что-то, что окончательно раздавит её?
– Подумай, – сказал Дима, направляясь к двери. – Я поговорю с ним, попробую уговорить на встречу. Если согласится, я позвоню. Хорошо?
– Хорошо, – ответила Света, хотя в голове крутился вихрь сомнений.
Когда Дима ушёл, она осталась стоять в прихожей, глядя на закрытую дверь. В квартире пахло борщом, который она варила для детей, и этот запах – такой домашний, такой привычный – вдруг вызвал слёзы. Она не плакала с того дня, как написала письмо, но теперь слёзы текли сами собой. Не от жалости к себе, а от ярости. Как Олег посмел? Как он мог поставить чужую женщину и её ребёнка выше интересов их детей?
– Мам, ты чего? – Маша появилась в дверях, держа в руках куклу с растрёпанной косичкой. Её большие глаза смотрели на Свету с тревогой.
– Ничего, моя хорошая, – Света быстро вытерла слёзы и улыбнулась. – Просто устала. Иди, поиграй с Лёней, я сейчас приду.
Маша кивнула и убежала, а Света пошла на кухню. Она взяла телефон и набрала Катю.
– Катя, – начала она, как только подруга ответила. – Дима был у меня. Олег… у него с Юлей будет ребёнок. И он хочет продать квартиру, чтобы купить новую. Для них.
На том конце трубки повисла пауза, а потом Катя выдала такой поток слов, что Света даже не успела вставить ни одного.
– Серьёзно? Ребёнок? Эта Юля что, уже диктует ему, как жить? Свет, это возмутительно! Он отец двоих детей, а не какой-то мальчик, который бегает за первой юбкой! Так, нам нужно ускорить план. Ты встретилась с юристом? Что он сказал?
Света пересказала разговор с Андреем Сергеевичем: про шансы в суде, про компенсацию, про документы. Катя слушала, иногда хмыкая или вставляя короткие «ясно» и «поняла».
– Отлично, – сказала она, когда Света закончила. – Юрист – это наш козырь. Но встреча, которую предлагает Дима, тоже может сыграть. Если Олег согласится, ты должна быть готова. Не кричать, не плакать, а говорить чётко и жёстко. Как мать, которая защищает своих детей. Понимаешь?
– Понимаю, – Света сжала телефон. – Но, Катя, я боюсь. Что, если он скажет что-то… что я не выдержу?
– Выдержишь, – отрезала Катя. – Потому что у тебя нет выбора. Ради Лёни и Маши ты горы свернёшь. А я буду рядом. Если Дима договорится, я пойду с тобой. И если Олег начнёт выкручиваться, я ему устрою.
Света невольно улыбнулась. Катя всегда была её бронёй, её щитом. И сейчас, когда всё рушилось, эта мысль давала хоть каплю уверенности.
Через два дня Дима позвонил. Его голос звучал устало, но в нём была надежда.
– Свет, он согласился, – сказал он. – Встреча завтра, в семь вечера, в том же кафе, где мы с тобой говорили. Я буду там. И… он знает, что ты придёшь.
– Хорошо, – Света почувствовала, как горло сжалось. – Спасибо, Дима.
– Не за что, – ответил он. – И, Свет… держись. Я верю, что мы до него достучимся.
Света положила трубку и посмотрела на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы, собранные в небрежный хвост. Она выглядела как женщина, которая борется за выживание. И, может, именно это и было её силой.
Вечер перед встречей Света провела с детьми. Она читала Маше сказку, помогала Лёне собирать пазл, и всё это время старалась не думать о завтрашнем дне. Но мысли лезли в голову: что она скажет Олегу? Как посмотрит ему в глаза, зная, что он выбрал другую семью? И что, если он скажет что-то, что разобьёт её окончательно?
Катя приехала за час до встречи, с бутылкой воды и твёрдым взглядом.
– Так, – сказала она, едва войдя. – Ты готова. Я вижу. Но на всякий случай повторю: не давай ему себя запугать. Говори о детях. О доме. О том, что это не просто деньги, а их будущее. И если он начнёт юлить, я вступлю.
Света кивнула, поправляя кофту. Она выбрала простую, но аккуратную одежду – ничего вызывающего, ничего, что могло бы дать Олегу повод сказать, что она «вырядилась». Ей хотелось выглядеть собой – матерью, женщиной, которая не сдаётся.
Кафе было почти пустым, когда они вошли. Дима уже сидел за столиком в углу, рядом с окном. Олег пришёл через пять минут. Света увидела его ещё в дверях: высокий, в тёмном пальто, с усталым лицом, но всё ещё с той уверенностью, которая когда-то её покорила. Он кивнул Диме, посмотрел на Свету, потом на Катю. Его взгляд задержался на Кате чуть дольше, и Света заметила, как он нахмурился.
– Привет, – сказал он, садясь. – Ну, давайте говорить.
Света сжала руки под столом. Её сердце колотилось, но она заставила себя посмотреть ему в глаза.
– Олег, – начала она, и её голос был удивительно твёрдым. – Я хочу понять. Почему ты хочешь продать наш дом? Дом, где живут твои дети?
Олег вздохнул, откинувшись на спинку стула.
– Света, я не хочу ссориться, – сказал он. – Но это наше общее имущество. Я имею право на свою долю. Мы разводимся, и я хочу начать всё заново. Тебе нужны деньги, мне нужны деньги. Всё просто.
– Просто? – Света почувствовала, как гнев поднимается в груди. – А Лёня и Маша? Им тоже «просто» остаться без дома? Ты хоть раз подумал, что будет с ними, если мы продадим квартиру?
– Я буду платить алименты, – Олег пожал плечами. – И я не против, чтобы ты с детьми осталась в квартире. Но я хочу свою долю. Это справедливо.
– Справедливо? – Катя вскочила, её глаза сверкали. – Ты оставляешь жену с двумя детьми на тридцать пять тысяч в месяц, а сам собираешься покупать новую квартиру для своей Юли и её ребёнка? Это ты называешь справедливостью?
Олег резко повернулся к Кате.
– А ты вообще кто такая? – его голос стал жёстче. – Это наш с Светой разговор. Не лезь.
– Я её подруга, – Катя не отступила. – И я не дам тебе разрушить жизнь её детям ради твоей новой пассии. Ты хоть понимаешь, что делаешь?
– Хватит! – Дима поднял руку. – Мы собрались, чтобы говорить, а не орать. Олег, послушай. Я прочитал письмо Светы. И я знаю, что ты тоже его читал. Ты правда хочешь, чтобы Лёня и Маша выросли, думая, что их отец бросил их ради другой семьи?
Олег замер. Его лицо стало напряжённым, но он ничего не ответил. Света видела, как его пальцы сжались в кулак, и поняла: письмо всё-таки задело его. Может, не так сильно, как она надеялась, но задело.
– Олег, – сказала она тихо. – Я не прошу тебя возвращаться. Я не прошу тебя любить меня. Но я прошу тебя подумать о Лёне и Маше. Они тебя любят. Они ждут, когда ты придёшь, когда позвонишь. Если ты продашь эту квартиру, ты заберёшь у них не просто стены. Ты заберёшь их дом. Их безопасность. Их веру в тебя.
Олег смотрел в стол, его челюсть была напряжена. Света ждала, что он скажет, но он молчал. Молчание длилось так долго, что стало невыносимым.
– Я подумаю, – наконец сказал он, вставая. – Мне нужно время.
Он ушёл, не попрощавшись, а Света осталась сидеть, чувствуя, как силы покидают её. Дима смотрел на неё с сочувствием, Катя – с яростью.
– Он подумает, – Катя фыркнула. – Как будто у него есть право думать! Свет, это был твой момент. Ты была великолепна. Но теперь нам нужно его дожать.
– Дожать? – Света посмотрела на подругу. – Катя, он даже не сказал ничего конкретного. А если он решит, что ему плевать на письмо и на детей?
– Не решит, – Дима покачал головой. – Я знаю Олега. Он сейчас злится, но он услышал тебя. Дай ему пару дней. А я… я ещё раз с ним поговорю.
Света кивнула, но внутри всё кричало: что, если это конец? Что, если Олег выберет Юлю и её ребёнка, а Лёня и Маша останутся лишь строчкой в его алиментных выплатах? Она вернулась домой, уложила детей, но сон не шёл. Она лежала, глядя в потолок, и думала о том, что сказал Олег: «Мне нужно время». Время для чего?
На следующий день Катя позвонила с новостью, которая перевернула всё с ног на голову.
– Свет, – её голос дрожал от возбуждения. – Я узнала кое-что про Юлю. И это меняет всё. Она… она уже была замужем. И её бывший муж сейчас судится с ней за их общую квартиру. Понимаешь? Она тянет Олега в ту же яму, из которой сама не выбралась!
Света замерла, сжимая телефон. Юля – не просто богатая дочка бизнесмена? Она с таким же багажом, как Света, но при этом манипулирует Олегом, заставляя его разрушать свою семью? Это было слишком.
Света сидела на кухне, глядя на остывший чай в кружке. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, как её собственные мысли – медленно, без чёткого направления. Новость Кати о Юле гудела в голове, как рой пчёл. Юля, эта женщина, ради которой Олег готов был разрушить их семью, сама была втянута в судебную тяжбу за квартиру. Ирония судьбы? Или шанс, который Света могла использовать?
– Свет, ты меня слышишь? – голос Кати в трубке был настойчивым. – Это наш козырь! Если Олег узнает, что Юля не такая уж «идеальная новая жизнь», он может передумать. Понимаешь?
– Понимаю, – ответила Света, но её голос был усталым. – Но как мы это сделаем? Дима уже показал ему письмо, и он всё равно сказал только «подумаю». А теперь ты хочешь, чтобы я… что? Пошла к нему и рассказала про Юлю? Он решит, что я лезу в его жизнь.
– Не ты, – Катя хмыкнула. – Дима. Он его друг, Олег ему доверяет. Если Дима аккуратно намекнёт, что Юля – не та, за кого себя выдаёт, это сработает лучше, чем если ты начнёшь копаться в его делах. Плюс у нас есть юрист. Андрей Сергеевич уже готовит документы для суда, так что мы давим с двух сторон: эмоционально через Диму и юридически через суд.
Света сжала кружку, чувствуя, как керамика холодит ладони. Всё это звучало как план, но слишком хрупкий. Что, если Олег не поверит Диме? Или хуже – разозлится и станет ещё упрямее? И всё же мысль о том, что Юля, эта «идеальная» женщина, сама борется за жильё, давала странное чувство удовлетворения. Не потому, что Света желала ей зла, а потому, что это делало Олега уязвимым. Он строил свою «новую жизнь» на песке, и песок начинал осыпаться.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Я поговорю с Димой. Но, Катя… я не хочу, чтобы это выглядело как месть. Я просто хочу сохранить дом для детей.
– Это не месть, – Катя говорила с такой уверенностью, что Света почти поверила. – Это правда. Олег должен знать, во что ввязывается. Если он хочет бросить Лёню и Машу ради Юли, пусть хотя бы делает это с открытыми глазами.
Света кивнула, хотя Катя не могла её видеть. Она положила трубку и посмотрела на детские рисунки, прикреплённые магнитами к холодильнику. Маша нарисовала их семью: четыре фигурки, держащиеся за руки. Света почувствовала укол в груди. Когда Маша рисовала это, Олег ещё был их папой. А теперь? Теперь он был чужим человеком, который требовал продать их дом ради другой семьи.
Вечером, когда дети уснули, Света набрала Диму. Он ответил сразу, его голос звучал устало, но тепло.
– Свет, привет. Как дела? – спросил он.
– Привет, Дима, – Света помедлила, подбирая слова. – Я… мне нужно с тобой поговорить. Про Олега. И про Юлю.
Дима помолчал, потом сказал:
– Я слушаю. Что случилось?
Света пересказала всё, что узнала от Кати: про Юлю, её бывшего мужа, судебный спор за квартиру. Она старалась говорить спокойно, без эмоций, но голос всё равно дрожал.
– Я не хочу, чтобы это выглядело, будто я копаюсь в его жизни, – закончила она. – Но если Юля тянет его в такую же ситуацию, из которой он пытается выбраться, продавая нашу квартиру… Дима, он должен это знать. Ради Лёни и Маши.
Дима долго молчал, и Света уже подумала, что он откажется. Но потом он сказал:
– Хорошо, Свет. Я поговорю с ним. Но… ты уверена, что это правда? Я не хочу, чтобы Олег подумал, что мы плетём интриги.
– Катя узнала это через знакомых, – ответила Света. – И я доверяю ей. Но, Дима, ты можешь сам проверить. Просто… пожалуйста, сделай это. Я не знаю, сколько у нас времени.
– Ладно, – Дима вздохнул. – Я проверю. И поговорю с ним. Но, Свет, будь готова, что он может взбеситься. Олег не любит, когда лезут в его дела.
– Я знаю, – Света закрыла глаза. – Спасибо, Дима. За всё.
Она положила трубку и почувствовала, как напряжение чуть отпустило. Но страх никуда не делся. Что, если Олег решит, что это её рук дело? Что, если он пойдёт в суд и выиграет? Света посмотрела на фотографию на полке – она, Олег, Лёня и Маша на море три года назад. Тогда они были счастливы. А теперь она боролась за этот кусочек прошлого, чтобы её дети не потеряли будущее.
На следующий день Света встретилась с Андреем Сергеевичем, юристом. Он пригласил её в свой офис – небольшую комнату с книжными шкафами и запахом старой бумаги. На столе лежала папка с документами, которые Света принесла на прошлой встрече: свидетельства о рождении детей, договор на квартиру, выписки по ипотеке.
– Светлана, – начал Андрей Сергеевич, поправляя очки. – Я изучил всё, что вы принесли. У нас сильная позиция. Дети несовершеннолетние, вы – основной опекун, ваша зарплата не позволяет вам взять новую ипотеку. Суд с большой вероятностью оставит квартиру вам, но есть нюанс.
– Какой? – Света напряглась.
– Ваш муж может потребовать компенсацию за свою долю, – юрист постучал ручкой по столу. – Если он докажет, что внёс значительную часть денег на покупку квартиры, суд может обязать вас выплатить ему половину стоимости. У вас есть такие деньги?
Света покачала головой. Её сбережения – пара сотен тысяч на чёрный день – не покрыли бы и десятой части стоимости трешки.
– Тогда нам нужно сделать акцент на детях, – сказал Андрей Сергеевич. – Суды часто учитывают интересы несовершеннолетних. Мы можем подать ходатайство, чтобы квартира осталась вам как единственное жилье для детей, а ваш муж получил бы право на компенсацию позже – например, когда дети вырастут. Это не идеально, но это даст вам время.
– Время, – повторила Света. – А если он не согласится ждать? Он уже нанял юриста.
– Тогда мы будем бороться, – юрист улыбнулся, но его глаза были серьёзными. – Я подготовлю иск. Если дело дойдёт до суда, мы сделаем всё, чтобы защитить ваши права. Но, Светлана, будьте готовы: такие процессы могут быть долгими. И эмоционально тяжёлыми.
Света кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она не хотела судов, не хотела видеть Олега в зале суда, не хотела, чтобы их развод превратился в войну. Но ради детей она была готова на всё.
Когда она вернулась домой, Катя уже ждала её с новостями.
– Дима звонил, – сказала она, едва Света сняла пальто. – Он поговорил с Олегом. И, Свет, похоже, это сработало.
– Что? – Света замерла, не веря своим ушам. – Что сработало?
Катя улыбнулась, но её улыбка была не торжествующей, а осторожной.
– Дима рассказал Олегу про Юлю. Не всё, но достаточно. Сказал, что слышал от знакомых про её суд с бывшим мужем. Олег сначала не поверил, но Дима показал ему пару постов в соцсетях – ничего конкретного, просто намёки. И знаешь что? Олег задумался. Дима говорит, он выглядел… растерянным. Как будто впервые понял, что Юля – не идеал.
Света села на диван, пытаясь осмыслить услышанное. Олег растерян? Это было что-то новое. Все последние недели он был таким уверенным, таким холодным. Неужели правда о Юле могла его поколебать?
– И что теперь? – спросила она. – Он передумал про квартиру?
– Пока нет, – Катя покачала головой. – Но Дима сказал, что Олег хочет ещё раз встретиться. С тобой. Один на один. Без меня, без Димы. Сказал, что готов говорить.
Света почувствовала, как сердце заколотилось. Встреча один на один? Без Кати, которая всегда была её щитом? Без Димы, который смягчал острые углы? Это пугало её, но в то же время… в этом был шанс. Шанс достучаться до Олега, до того Олега, который когда-то любил её и детей.
– Когда? – спросила она.
– Завтра, – ответила Катя. – Он предложил встретиться в парке, недалеко от вашего дома. Сказал, что хочет поговорить спокойно, без давления.
Света кивнула, хотя внутри всё кричало: «Не соглашайся! Он снова обманет!» Но она знала: если она хочет сохранить дом для Лёни и Маши, она должна попробовать. Даже если это будет больно.
На следующий день Света стояла в парке, кутаясь в шарф. Холодный ветер трепал голые ветки деревьев, и она чувствовала себя такой же уязвимой, как эти ветки. Олег пришёл вовремя, в той же тёмной куртке, что и на прошлой встрече. Его лицо было хмурым, но в глазах не было той холодной решимости, которую она видела раньше.
– Привет, – сказал он, останавливаясь в паре шагов от неё.
– Привет, – ответила Света, стараясь держать голос ровным.
Они пошли по дорожке, молча. Света ждала, что он скажет первым, но Олег смотрел куда-то в сторону, будто собирался с мыслями. Наконец он остановился и повернулся к ней.
– Света, – начал он. – Я… я прочитал твоё письмо. И я знаю, что ты думаешь обо мне. Что я эгоист. Что я бросаю детей.
– А разве нет? – Света посмотрела ему в глаза. – Ты хочешь продать наш дом. Дом, где живут Лёня и Маша. Ради чего? Ради Юли? Ради её ребёнка?
Олег стиснул зубы, но не отвёл взгляд.
– Я не хочу бросать детей, – сказал он. – Я… я запутался. Юля… она другая. Она хочет, чтобы мы начали всё с чистого листа. И я подумал, что продажа квартиры – это выход. Для всех.
– Для всех? – Света почувствовала, как гнев поднимается в груди. – Олег, ты хоть раз спросил Лёню, чего он хочет? Или Машу? Они каждый день спрашивают, когда ты придёшь. Маша вчера нарисовала тебя, знаешь? Сказала, что скучает по папе. А ты хочешь забрать у них дом!
Олег опустил голову, и Света увидела, как его плечи напряглись. Он молчал, и это молчание было тяжелее любых слов.
– Я не знал, – наконец сказал он. – Я… я думал, что всё делаю правильно. Юля говорила, что детям будет лучше, если мы всё решим быстро. Что алименты…
– Алименты не заменят дом, – перебила Света. – И Юля… ты хоть знаешь, что она сама судится за квартиру? Что её «чистый лист» – это такой же хаос, как наш развод?
Олег резко поднял голову, его глаза сузились.
– Откуда ты знаешь? – спросил он.
– Это неважно, – Света покачала головой. – Важно, что ты делаешь выбор. И этот выбор – не только про тебя и Юлю. Это про Лёню и Машу. Про то, каким отцом ты хочешь быть.
Олег отвернулся, глядя на мокрую дорожку под ногами. Света ждала, чувствуя, как сердце стучит в висках. Она сказала всё, что хотела. Теперь всё зависело от него.
– Я не хочу, чтобы они меня ненавидели, – сказал он тихо. – Я… я подумаю. Может, есть другой выход. Не продавать всю квартиру, а… не знаю. Выкупить твою долю. Или оставить её вам.
Света замерла. Выкупить долю? Оставить квартиру? Это было первое, что Олег сказал за всё время, что давало надежду. Но она не хотела верить слишком быстро. Слишком часто он обещал одно, а делал другое.
– Ты серьёзно? – спросила она. – Или это просто слова?
– Я серьёзно, – Олег посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не видела давно. Стыд? Сожаление? – Дай мне пару дней. Я поговорю с Юлей. И с юристом.
Света кивнула, не зная, верить ему или нет. Они попрощались, и Олег ушёл, а она осталась стоять под дождём, чувствуя, как слёзы смешиваются с каплями на щеках. Это не было победой, но это было что-то. Шаг вперёд. Или иллюзия?
Когда она рассказала Кате о встрече, подруга была настроена скептически.
– Выкупить долю? – Катя фыркнула. – А где он возьмёт деньги? У Юлиного папы попросит? Свет, не расслабляйся. Он может просто тянуть время. Мы продолжаем готовиться к суду.
Света согласилась, но внутри теплилась надежда. Может, Олег действительно задумался? Может, письмо, Дима, правда о Юле – всё это вместе пробило его броню?
Через три дня Дима позвонил.
– Свет, – сказал он, и его голос звучал почти радостно. – Олег хочет встретиться. С тобой и со мной. Сказал, что готов предложить компромисс. Не знаю, что именно, но… кажется, он сдаётся.
Света сжала телефон, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Компромисс? Это могло быть спасением. Или очередной ловушкой. Но она знала: ради Лёни и Маши она пойдёт на эту встречу. И, может быть, впервые за месяцы борьбы, она увидит в Олеге не врага, а отца своих детей.
*****
Света стояла у окна кафе, глядя на мокрый тротуар, где отражались огни фонарей. Дима сидел напротив, нервно постукивая пальцами по столу. Олег должен был прийти с минуты на минуту, и каждый звук открывающейся двери заставлял Свету вздрагивать. Она не спала всю ночь, прокручивая в голове их прошлую встречу в парке. Олег сказал, что подумает. Сказал, что, возможно, оставит квартиру детям. Но слова – это всего лишь слова, а Света слишком хорошо знала, как легко Олег меняет свои обещания.
– Свет, ты в порядке? – Дима посмотрел на неё с тревогой. – Выглядишь, будто призрака увидела.
– Я просто… – Света глубоко вздохнула. – Боюсь, что он опять начнёт юлить. Или предложит что-то, что звучит хорошо, но на деле ничего не решает.
Дима кивнул, его лицо было серьёзным.
– Я понимаю. Но то, что он согласился на эту встречу, уже что-то. После того, как я рассказал ему про Юлю и её суды, он был… не знаю, как сказать. Потерянным. Сказал, что хочет всё сделать правильно. Не знаю, что он имеет в виду, но это не тот Олег, который месяц назад требовал продать квартиру и точка.
Света хотела ответить, но тут дверь кафе открылась, и вошёл Олег. Он выглядел уставшим: тёмные круги под глазами, волосы слегка растрёпаны, будто он не спал так же, как она. Он кивнул Диме, посмотрел на Свету и сел за стол, не снимая куртки.
– Привет, – сказал он, его голос был тихим.
Света сжала руки под столом, стараясь унять дрожь. Она ждала, что он скажет дальше, но Олег молчал, глядя на свои ладони, как будто искал там ответы.
– Олег, – Дима нарушил тишину. – Ты сказал, что у тебя есть предложение. Давай, говори. Мы слушаем.
Олег поднял глаза, и Света увидела в них что-то новое – не холодную решимость, не раздражение, а… растерянность? Стыд? Она не могла понять.
– Света, – начал он, и его голос дрогнул. – Я много думал. После нашего разговора в парке. После… всего. И я… я был неправ. Я думал, что продажа квартиры – это выход. Что так будет лучше для всех. Но я не думал о Лёне и Маше. Не так, как должен был.
Света замерла, боясь дышать. Это были слова, которые она мечтала услышать, но в то же время они казались слишком хорошими, чтобы быть правдой.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она, стараясь держать голос ровным.
Олег вздохнул, потирая виски.
– Я поговорил с Юлей. И… с её юристом. То, что ты сказала про её суды… это правда. Она не рассказывала мне всего. Сказала, что это «мелочи», что её отец всё решит. Но я начал задавать вопросы, и… короче, я понял, что она не та, за кого себя выдаёт. Не полностью, но… – он замолчал, будто слова давались ему с трудом. – Я не хочу, чтобы Лёня и Маша пострадали из-за моих ошибок.
Света почувствовала, как сердце заколотилось. Олег признавал свою ошибку? Это было так не похоже на него, что она почти ждала подвоха.
– И что ты предлагаешь? – спросила она, её голос был твёрже, чем она ожидала.
Олег посмотрел ей в глаза, и в этот момент он казался не тем холодным мужчиной, который месяц назад требовал разделить деньги от продажи квартиры, а человеком, который действительно запутался.
– Я не буду продавать квартиру, – сказал он. – Она ваша. Твоя и детей. Я… я возьму на себя остаток ипотеки. И буду платить алименты, как положено. Но я хочу видеть Лёню и Машу. Не просто раз в месяц, а… как отец. Если ты не против.
Света молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Квартира – их. Ипотека – на Олеге. Алименты. И он хочет быть отцом? Это было больше, чем она могла надеяться, но годы разочарований научили её не верить на слово.
– Почему я должна тебе верить? – спросила она тихо. – Ты уже обещал, Олег. А потом пришёл и сказал, что продаёшь наш дом. Что изменилось?
Олег опустил голову, и Света увидела, как его пальцы сжались в кулак.
– Я прочитал твоё письмо, – сказал он. – Снова. И… я представил, как Лёня и Маша читают его, когда вырастут. Как они узнают, что я… что я чуть не оставил их без дома. Я не хочу быть таким отцом, Света. Я не хочу, чтобы они меня ненавидели.
Света почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но она моргнула, не давая им пролиться. Она хотела верить ему. Хотела верить, что тот Олег, который читал Лёне сказки и носил Машу на плечах, всё ещё живет где-то внутри. Но страх останавливал ее.
– А Юля? – спросила она.
Олег поморщился, будто от боли.
– Мы поссорились, – признался он. – Она хочет, чтобы я вложился в её новую квартиру, но я сказал, что не могу. Не сейчас. Она… она не поняла. Сказала, что я слабак. Может, она права. Но я не хочу больше делать ошибки, которые ударят по детям.
Дима, который всё это время молчал, наконец заговорил:
– Олег, ты серьёзно? Ты готов отказаться от продажи квартиры? И взять ипотеку на себя? Это не просто слова?
– Серьёзно, – Олег кивнул. – Я уже поговорил с юристом. Он сказал, что мы можем переоформить ипотеку на меня, а квартиру оставить Свете и детям. Это займёт время, но… я сделаю. И, Свет, я хочу договориться о графике встреч с детьми. Я… я скучаю по ним.
Света смотрела на него, и в её голове крутился вихрь мыслей. Это было то, ради чего она боролась. Дом для Лёни и Маши. Безопасность. Будущее. Но в то же время она не могла просто забыть всё, что Олег сделал. Его угрозы. Его «новую жизнь» с Юлей. Но ради детей она была готова попробовать.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Я согласна. Но, Олег, это не просто бумажки. Если ты обещаешь быть отцом, ты должен это доказать. Не мне, а Лёне и Маше.
Олег кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.
– Я докажу, – сказал он. – Дай мне шанс.
Они ещё немного поговорили – о деталях, о юристах, о том, как переоформить документы. Дима молча слушал, иногда кивая, будто подтверждая, что всё идёт правильно. Когда Олег ушёл, Света осталась сидеть, глядя в пустую чашку из-под кофе.
– Свет, – Дима коснулся её руки. – Ты молодец. Ты сделала это. Квартира ваша.
– Это пока только слова, – ответила она, но уголки её губ дрогнули в слабой улыбке. – Но… я хочу верить, что он сдержит обещание.
Дима улыбнулся.
– Он сдержит. Я за ним прослежу.
Когда Света вернулась домой, Катя уже ждала её с бутылкой вина и горящими глазами.
– Ну?! – выпалила она, едва Света вошла. – Рассказывай! Что он сказал?
Света пересказала всё: про отказ от продажи квартиры, про ипотеку, про алименты, про желание Олега видеть детей. Катя слушала, то хмурясь, то кивая, а когда Света закончила, хлопнула в ладоши.
– Светка, ты его дожала! – воскликнула она. – Письмо, Дима, правда про Юлю – всё сработало! А я уж думала, придётся в суд тащиться.
Катя обняла её, и Света почувствовала, как напряжение последних месяцев наконец отпускает.
На следующий день она отвела Лёню в садик, а Машу в школу, и каждый их смех, каждый их вопрос казался ей подарком. Вечером, когда Маша рисовала, а Лёня строил башню из конструктора, Света села рядом и взяла их за руки.
– Мам, ты чего? – Маша посмотрела на неё с любопытством.
– Просто люблю вас, – сказала Света, улыбаясь. – И всегда буду.
Она не рассказала им про Олега. Не рассказала про квартиру. Но в её сердце теплилась надежда, что скоро они снова увидят папу – не того, кто требовал продать их дом, а того, кто будет читать им сказки и носить на плечах.
А где-то там, в своей новой жизни, Олег тоже начинал понимать, что семья – это не стены и не деньги, а те, кто ждёт тебя дома. Даже если этот дом теперь принадлежит только Свете и детям.
Уважаемые читатели!
От всего сердца благодарю за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы вдохновляют делиться новыми историями.
Очень прошу вас поддержать этот канал подпиской!
Это даст возможность первыми читать новые рассказы, участвовать в обсуждениях и быть частью нашего литературного круга.
Присоединяйтесь к нашему сообществу - вместе мы создаем пространство для поддержки и позитивных изменений: https://t.me/Margonotespr
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая история станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой,
Ваша Марго