941 год, Русь. След галеи византийского посла еще виднелся на Днепре, когда князь Игорь (Ингвар) приказал трубить общий сбор. 20 лет мира перечеркнуты, Византия разорвала договор, скреплённый щитом Олега на воротах. Теперь за каждый тюк мехов, за каждую бочку воска ромеи требовали серебро, которого у конунга не было. И это значит, путь из варяг в греки будет парализован, и юный Хольмгард (Русь) обнищает и умрет.
Ингвар сидя в тереме на резном троне из морёного дуба, сжимал в руке пергамент с печатью багряного воска - символом императорского презрения. - Ромеи думают, мы всё ещё варвары из лесов, - шептал он, глядя на меч отца, Рюрика. - Хорошо. Я дам им дикую ярость...
Полгода собирали флот возле Киева, огромный флот. Тысяча ладей и драккаров - больше, чем когда-либо видел Понт (Черное море). Носы кораблей, вырезанные в виде драконьих голов, скалились на юг, готовые проглотить Константинополь. Колонны воинов заходили на борт, грузили оружие, провиант, ящики и мешки для добычи, цепи для рабов.
Наемники Скандинавии приплывшие в предвкушении великого грабежа, пели саги о Рагнаре Лодброке. Славяне молились Перуну, размазывая кровь жертвенных петухов по вёслам. Князь Руси вышел на берег в кольчуге, выкованной из металла, взятого с тел убитых печенегов.
Черный драккар Игоря ждал, утыканный щитами с переплетёнными молниями и воронами - знаками Одина и Перуна, которые стали общими. - Заставим ромеев бояться нас! - крикнул конунг и тысячи глаз уставились на него. - Мы идём вернуть своё!
Первые недели войны стали сладким угаром. Флот Руси словно стая голодных псов, вывалился в Чёрное море и обрушился на Пафлагонию. Византийские села и города горели, как сухие листья. Ромеи, не ждавшие удара с севера, гибли в домах и церквях. Ни монахи, ни дети, ни старики, не получали пощады, только рабство или удар топора.
Русы смеялись, сравнивая христианские храмы с сараями, ломали кресты, выворачивали иконы, складывая драгоценные оклады, кубки в ящики и мешки; заковывали христиан в цепи. Игорь спешил дальше - к Вифинии, последней преграде перед проливом Боспор. Князь наблюдал, как добыча растёт. Ладьи, гружённые добычей и рабами, уходили на север, а новые волны воинов высаживались на новый берег с боевых кораблей.
Но чем ближе к Константинополю, тем чаще князь ловил на себе взгляды своих ярлов - холодные, алчные. - Скоро, - обещал он, глядя на огни городов, мерцавшие за проливом. - Скоро мы будем пить из их золотых чаш!
Император Роман I, человек с лицом аскета и сердцем циника, узнал о нашествии за игрой в шахматы. - Язычники у ворот, - пробормотал он, передвигая ладью. - Как вовремя! Арабы теснили его флот у Крита, мадьяры рыскали по Балканам, а теперь ещё набег руси. Но в глазах базилевса была видна уверенность - та самая, что когда-то позволила свергнуть предыдущего императора. К тому же, раньше Роман I командовал имперским флотом.
15 огромных дромонов, последние остатки византийского флота, вывели из доков ночью. Корабли - крепости, утыканные башнями и окованные железом, несли на бортах сифоны - медные пасти, изрыгавшие греческий огонь.
10 юрких галер сопровождали их и адмирал Феофан, ветеран морской войны, лично проверил запасы смеси. - Пусть языческие боги научат русь плавать в огне, - сказал он, молясь в Святой Софии Христу.
Через день византийская эскадра двигаясь на север увидит великий флот Севера. В лучах утреннего солнца из тумана вынырнут тысячи драккаров и ладей, ощерившиеся пастями драконов. И протяжный рев сотен рогов огласит Понт, возвещая о первой морской битве Руси...
ДАЛЬШЕ: продолжение главы 2 <I> Начало здесь