Он проснулся, забыв своё имя. Сознание вернулось к нему резко, как удар молнии в стальной прут. Он открыл глаза и увидел мир, окрашенный в золотистые оттенки. Воздух гудел стуками, цоканьем, чоканьем — словно чьи-то металлические сердца бились в унисон. Перед глазами замелькали буквы, складываясь в единственное слово: «Миг». Он задумался на мгновение, затем кивнул сам себе — это имя показалось единственно правильным.
Мир раскинулся перед ним в мерцающих оттенках состаренного металла. Дома из кованой бронзы и оцинкованной стали тянулись вверх. Их фасады украшали гигантские зубчатые колёса, медленно вращающиеся в окружении труб и рычагов. Небо цвета потускневшего олова пересекали линии проводов и стальные арки, а улицы были вымощены листами потёртого железа. Вдоль тротуаров рабочие в засаленных комбинезонах терли абразивными щетками пятна ржавчины, и их движения были методичными, как тиканье метронома. Всё здесь пахло металлом и машинным маслом, словно жизнь вокруг превратилась в бесконечный механизм.
Люди вокруг носили круглые предметы на золотых цепочках, прижимая их ладонями к груди. Их взгляды были прикованы к этим кругам, словно те удерживали их души в плену.
Женщина в серебристом платье прошла мимо, не поднимая головы. Тик. Тик. Тик. Её губы шёпотом отсчитывали секунды, а пальцы судорожно сжимали цепочку.
— Что вы держите? — спросил Миг.
Она вздрогнула, как от удара. Её пергаментные веки дрогнули.
— Жизнь, — хрипло прошептала. — И смерть.
Прежде чем он успел спросить ещё, она растворилась в толпе.
Миг шёл по улицам, где время было осязаемым. Оно скрипело под ногами, как опавшие листья. Каждый шаг эхом отдавался тиканьем в каменных стенах.
В переулке стоял мужчина с сотнями стеклянных баночек, висевших у него на поясе. Каждая из них мерцала, как будто в ней был заперт крошечный светлячок.
— Секунды! — выкрикивал он. — Свежие секунды! Только что отделились от минут! Ловите секунды. Собирайте свою коллекцию времени.
Его пальцы порхали в воздухе, ловя невидимое. Щёлк — и новая секунда заперта в стекле.
— Зачем вам это? — Миг подошел ближе.
Коллекционер обернулся. Его глаза напоминали циферблат — стрелки вращались в зрачках.
— Секунды — основа всего. Без них минуты — лишь пустая оболочка. А без минут... — он содрогнулся. — Времени не существует.
Миг вдруг ощутил пустоту в памяти, словно там зияла дыра.
— Почему я не помню, как сюда попал?
— Ты всегда был здесь, — Коллекционер склонил голову. — Просто... проснулся.
Он вновь обернулся в сторону и выхватил что-то из воздуха.
— Секунды! — выкрикивал он. — Свежие секунды!
Дальше по улице кто-то играл на шарманке. Мелодия била по ушам дробью железных молоточков. Старик с изъеденным кислотой лицом вращал ручку своего инструмента так медленно, что между нотами умещались целые эпохи. Его пальцы двигались против часовой стрелки — каждый оборот не ускорял музыку, а заставлял её течь вспять, возвращая звуки к истокам.
За углом, в тени стояла балерина, застывшая в арабеске. Её пуанты истлели от неподвижности, а тюль платья выцвел от ожидания. Она была живым перпендикуляром часов — отмеряла не секунды движением, а мгновения неподвижностью, превращая каждый застывший жест в бесконечность.
Миг молча осмотрел её и направился дальше.
Девушка с медными волосами растягивала в руках что-то невидимое. Её движения напоминали игру на арфе, но струн не было видно.
— Что вы делаете? — полюбопытствовал он.
— Растягиваю час, — не поднимая глаз, ответила она. Пот стекал по её лицу — казалось, работа требовала нечеловеческих усилий. — Люди торопятся. Опаздывают. Я делаю время эластичным.
Она взмахнула руками, словно разрывая резиновую ленту. Что-то щёлкнуло в воздухе. Прохожие замедлили шаг, словно их ноги погрузились в мёд. Её пальцы скользили по воздуху танцующими жестами, подхватывая невидимые нити времени и сплетая их в узлы — каждый узел добавлял к часу лишние секунды. Когда кто-то в толпе особенно спешил, она ловко захлестывала его временным лассо, замедляя до приемлемого ритма.
— Но это неправильно, — покачал головой Миг. — Время должно идти естественным образом.
Девушка замерла. В глазах мелькнул испуг.
— Ты... ты думаешь, что знаешь, как должно?
Тиканье вокруг участилось. Стало громче. Агрессивнее. Миг почувствовал, как что-то внутри него отзывается на каждый удар. Он сам был частью этого ритма.
— Я чувствую его, — прошептал он. — Время. Оно идёт... сквозь меня.
Толпа замерла. Все повернулись к нему. Круглые предметы в их руках засияли ярче.
— Хранитель проснулся, — прошелестели они хором.
Коллекционер секунд опустил руки. Банки одна за другой лопались, освобождая пленённое время.
— Слишком рано, — пробормотал он. — Он ещё не готов.
Девушка с медными волосами разжала пальцы. Растянутый час сжался, как пружина. Мир содрогнулся.
Миг почувствовал боль в груди. Острую, режущую. Словно в него вонзились тысячи игл. Он упал на колени.
— Что со мной?
— Ты идёшь не в ту сторону, — голос коллекционера стал другим. Механическим. — Поворачивай обратно.
Миг оглянулся. За ним тянулся след из золотых искр — каждый его шаг оставлял метку во времени.
— Куда обратно?
— К центру. К сердцу времени.
Он встал, пошатываясь. С каждым шагом ему становилось всё тяжелее. Тиканье нарастало, превращаясь в грохот.
В центре площади возвышалось огромное сооружение. Не башня, не дом — механизм. Шестерни размером с карусель вращались, переплетаясь и создавая гипнотический узор. А в самом центре...
Миг увидел себя. Такого же, но неподвижного, с закрытыми глазами. Тело было прозрачным, состояло из света и металла.
— Вот он, — коллекционер указал на фигуру. — Хранитель времени. Главная пружина всего сущего.
— Но я же здесь! — Миг протянул руки к своему двойнику.
— Ты лишь его сознание, — девушка встала рядом. — Часть, обретшая независимость. Но без тела ты не можешь существовать.
— А без тебя, — коллекционер засмеялся скрипучим смехом, — мы не можем.
Миг понял. Он всегда был здесь. Всегда был частью этого механизма. Коллекционер — это шестерёнки, собирающие секунды. Девушка — рычаги, регулирующие ход времени. А он...
— Основная пружина.
Мир начал рассыпаться. Золотистый свет потускнел. Тиканье прекратилось.
— Возвращайся, — шепнули все хором. — Время останавливается.
Миг шагнул к своему двойнику. Их руки соприкоснулись. По телу пробежала дрожь.
И вдруг он вспомнил…
На рабочем столе часовщика лежали карманные часы. Старик взглянул на них и нахмурился — ему показалось, что секундная стрелка на мгновение остановилась. Часовщик подтянул пружину, и что-то щёлкнуло внутри механизма. Сознание родилось из тысячи микроэлементов, слившихся воедино.
Миг улыбнулся и растворился в золотом свете.
Тик. Тик. Тик.
Время пошло дальше.
Мои Подводные камни литературного плавания или то, как я продвинулась в профессии писателя.