Пухлая папка с отчетными документами немцев лежала на столе перед Сталиным. Она была изъята в ходе зачистки разведшколы Абвера после Сталинградской битвы. Тысячи диверсантов и лазутчиков, сотни разведгрупп, двести разведшкол — цифры впечатляли. Просмотрев бумаги, Сталин снял трубку и произнес:
«Пригласите руководителей особых отделов. Всех. Лично ко мне».
Был март 1943 года. Перелом в войне наметился, но впереди маячила Курская дуга. В этот момент Верховный уже понимал, что без радикального усиления контрразведки победа отодвинется на годы. Немцы заваливали советский тыл шпионами как осенний лес листьями. Фронтам требовался щит, способный отразить невидимые удары в спину. И щит этот должен был стать смертоносным для врага.
Через неполный месяц Москва получила новую спецслужбу с обжигающим названием — «Смерш».
Шпионская лихорадка
Победа под Сталинградом изменила ход войны, но не ее характер. Весной 1943 года советские солдаты наступали, освобождая родную землю, но прежняя система военной контрразведки, Управление особых отделов НКВД, уже не справлялась с объемом работы.
Немцы, понимая, что силовой перевес от них уходит, сделали ставку на подрывную работу в тылу. Особо отличались на этом поприще заброски «двойняшек» — вернувшихся из окружения и плена военнослужащих, через которых Абвер внедрял свою агентуру.
К тому времени картина стала предельно ясной. Противник создал целую инфраструктуру для заброски агентуры. Диверсантам выправляли идеальные документы, снабжали их советскими продуктовыми карточками и фальшивыми рублями, одевали в форму красноармейцев и обучали советскому военному жаргону.
А вскоре обнаружилось, что гитлеровцы открыли школу юных диверсантов «Гемфурт» для советских подростков. Пойманных мальчишек местные особисты долго не знали как классифицировать, кто они, военнопленные, дезертиры или предатели? Детей вербовали для самых грязных операций.
Сталин не стал ограничиваться докладами. За несколько дней до исторического приказа в Кремль были вызваны почти все начальники особых отделов фронтов и армий. Разговор с каждым вел лично Верховный. Он слушал, задавал вопросы, заглядывал в глаза. Как позже вспоминали участники тех бесед, Сталин был особенно требователен в одном пункте: «А чем, собственно, занимаются ваши особисты? Где результаты?»
Традиционный подход перестал работать. Нужно было действовать иначе. И этот новый подход родился 19 апреля 1943 года.
Железный приказ
На совещании руководящих работников военной контрразведки прозвучало предложение назвать новую службу Смернеш — «Смерть немецким шпионам». Но Сталин, вопреки ожиданиям, возразил:
— Речь идет не только о борьбе с немецкими шпионами. У нас пасутся разведки и других стран. Назовем просто Смерш.
Идея Верховного была моментально поддержана. Именно так, секретным Постановлением СНК СССР № 415-138сс на базе Управления особых отделов НКВД СССР было создано Главное управление контрразведки «Смерш» Народного комиссариата обороны.
Возглавил новую службу комиссар госбезопасности 2-го ранга Виктор Абакумов. Смерш выводился из подчинения НКВД и переходил в структуру Наркомата обороны. Это была революционная идея вернуть контрразведку военным, чтобы она действовала в интересах фронта, а не политического сыска.
Самый поразительный пункт приказа гласил: «Начальник Главного Управления контрразведки НКО («Смерш») является заместителем Народного Комиссара Обороны, подчинен непосредственно Народному Комиссару Обороны и выполняет только его распоряжения». А наркомом обороны был сам Сталин, лично взявший контрразведку под свое крыло.
Задачи перед Смершем ставились конкретные: борьба со шпионами и диверсантами, создание непроницаемого барьера на линии фронта, проверка бывших военнопленных и окруженцев, борьба с предательством. Особо выделялся пункт «выполнение специальных заданий наркома обороны» — формулировка, дававшая почти неограниченные полномочия.
Не только чекисты: кого брали в охотники за шпионами
Одним из парадоксов Смерша стал неожиданный кадровый подход. Служба ломала стереотипы и в подборе людей. Кого бы вы представили в роли контрразведчика? Классического «человека в кожанке» с маузером? А вот Смерш набирал в свои ряды бывших лётчиков, инженеров, преподавателей, юристов. Считалось, что широкий кругозор и технические знания не менее важны, чем оперативный опыт.
Ярчайшим примером такого неординарного кадрового решения стал Пётр Иванович Ивашутин. Белорусский парень, начинавший как авиатор, лётчик-инструктор, в 1939 году перешел в военную контрразведку. Его стремительный путь от рядового оперработника до начальника Управления контрразведки Смерш Юго-Западного и затем 3-го Украинского фронтов показал эффективность такого подхода.
Дерзкая операция Ивашутина в начале 1944 года, когда его группа разыграла многоходовую комбинацию по внедрению двойных агентов в немецкие разведорганы, стала классикой контрразведывательного искусства. Противник просто не ожидал от «медведеподобного русского», как называли Ивашутина пленные немцы, такого уровня изощренности и шахматной многоходовочки.
Позже, после войны, Ивашутин возглавил ГРУ и руководил советской военной разведкой почти четверть века, по сути рекорд, до сих пор не побитый в истории мировых спецслужб. На его могиле выбиты слова: «Жизнь отдана разведке. 25 лет во главе ГРУ».
Кстати, смершевцы были людьми, по-настоящему «не жалеющими живота своего для безопасности страны». Вопреки послевоенным мифам о тыловых чекистах, контрразведчики постоянно находились на передовой. За три года существования Смерша из 15 тысяч сотрудников погибли более 6 тысяч, а сотни пропали без вести. Средняя продолжительность жизни оперативника на передовой составляла около трех месяцев.
Бессменный командир Абакумов
Несмотря на молодость (в момент назначения Виктору Абакумову было всего 34 года) и весьма скромное образование (четыре класса городского училища), он сумел создать самую эффективную контрразведку в истории войн.
Внешне Абакумов производил сильное впечатление — высокий, статный, с ярко выраженной военной выправкой. Он был энергичен до неистовства и работал по 18-20 часов в сутки. Современники вспоминали: когда другие валились с ног от усталости, Абакумов мог провести еще пару допросов и начать планировать новую операцию.
Стиль руководства Абакумова был своеобразен и не всем нравился. Он мог без церемоний наорать на подчиненного, невзирая на звания и должности. Но при этом за своих людей стоял горой. Как вспоминали позже сотрудники, он никогда не давал в обиду простых оперативников и всегда считал, что за провалы отвечает начальство.
На доклады к Сталину Абакумов ездил на трофейном «Хорьхе», личном автомобиле Генриха Гиммлера. Это не было проявлением тщеславия — такой автомобиль служил наглядным символом превосходства советской контрразведки над немецкими спецслужбами.
Но главным достижением Абакумова стала его способность заряжать людей энергией и уверенностью в успехе. Как вспоминали ветераны Смерша, их начальник создавал особый микроклимат — атмосферу азарта охоты. Под его руководством контрразведчики не просто выполняли задания, а с увлечением разыгрывали многоходовые оперативные комбинации, переигрывая абверовцев.
Впрочем, судьба Абакумова сложилась трагично. В 1951 году он был арестован по «Ленинградскому делу», а в декабре 1954 года, уже после смерти Сталина, расстрелян. Реабилитирован не был.
Негласные герои
Настоящие герои редко попадают на обложки журналов. Основой Смерша стали не генералы, а скромные капитаны и майоры, настоящие «шахтеры контрразведки», чьи имена мы стали узнавать лишь в последние десятилетия.
Николай Иванович Железников, выходец из семьи сельского учителя, прошел путь от рядового оперативника до начальника Управления контрразведки в Группе советских оккупационных войск в Германии. Именно его подразделение отвечало за «зачистку» оставшихся ячеек нацистского подполья. Под его руководством были найдены и арестованы десятки высокопоставленных функционеров СС.
Другой «невидимый герой» — Петр Иванович Прядко, который в ноябре 1941 года вышел из окружения. Особисты, проводя проверку, обратили внимание на энергичного и грамотного лейтенанта и предложили ему вернуться за линию фронта со специальным заданием. Он блестяще справился, передав данные на 101 немецкого агента, причем на 33 из них с фотографиями. О результатах его работы Абакумов лично докладывал Сталину.
А была еще история Нестора Милакина, сотрудника военной контрразведки, который преодолел линию фронта, доставил секретные документы и затем, приняв командование батальоном, отразил атаку немецких танков. Или подвиг Хаджисмела Кусова, возглавившего разведывательно-диверсионный отряд «Смерть фашизму», который совершил 750-километровый рейд по фашистским тылам.
За время существования Смерша сотрудники легендарной контрразведки обезвредили 30 тысяч шпионов, 6 тысяч террористов и 3,5 тысячи диверсантов. В ходе радиоигр было выманено на советскую территорию и захвачено более 400 кадровых сотрудников и агентов гитлеровских спецслужб.
Но самое главное то, что ни одна оборонительная или наступательная операция Красной армии не была сорвана в результате разведывательно-подрывной деятельности противника. Строки донесений немецких разведцентров того времени полны отчаяния: «Русская контрразведка работает виртуозно. Мы должны признать, что нигде наш противник не действует с таким мастерством, как в этой области».
Война создала Смерш, а Смерш приблизил победу
Так что же создало самую эффективную контрразведку в истории — сталинский приказ или сама война? На этот вопрос можно ответить словами генерала Петра Ивашутина: «Вера в победу — это половина сделанного дела».
Сталин мог подписать любые приказы, но без людей, готовых ежедневно рисковать жизнью в оперативных играх, без командиров, способных мыслить на шаг впереди противника, без самоотверженных бойцов невидимого фронта никакой приказ не сделал бы Смерш легендой.
Война потребовала новую спецслужбу, а люди сделали эту службу непобедимой. Именно такое сочетание исторического момента, государственной воли и человеческого фактора создает структуры, которые переживают своих создателей и входят в учебники.
Именно поэтому Смерш был и остается школой профессионального мастерства для контрразведчиков всего мира. Именно поэтому ветераны-смершевцы до сих пор с гордостью говорят: «Бывших контрразведчиков не бывает». А историки резюмируют точно и емко, как и подобает говорить о легендах: «Мы родом из страны Смерша».