Интересно, конечно, было бы знать, сколько времени эти висельники перед окнами кельи раскачиваться будут. Или Бог даст, с наступлением тепла, дабы не смердело, прикажут их убрать? Хотя вряд ли… Царь ведет себя так, словно вместе с русским обличьем у него и русскую душу вынули.
Смотреть на его обтянутые ногами длинные ноги да куцый кафтан сил не имелось. И что интересно, глядя на него остальные бояре так одеваться стали. Софья даже сплюнула. Ну рази такое возможно? Петрушенька хотя бы стройный был, а многие ведь такие животы разъели, что смотреть без смеха нельзя было. Уж коли берут европейские наряды на вооружение себе, так и жрать поменьше надо. А то ведь никакими постами жор себе умереть не могли...
Впрочем, одежда это не самое главное. Сегодня кокошники приказали убрать, завтра, наоборот, они в моду войдут. А то и вовсе будут в Европе носить. Все течет, все изменяется в этом мире... Жаль, что Петр Алексеевич это никак вразумить не может. Считает, только его приказы самые верные...
Никогда не забудет, какая радость стояла, когда Петрушенька родился. Батюшка-государь просто светился от счастья, словно это его первенец был. Хотя ему отцом не привыкать было становиться! Алексей Михайлович уже имел многочисленное потомство. Новый наследник стал четырнадцатым ребенком. Крестили его 29 июня в день св. апостолов Петра и Павла в Чудовом монастыре и нарекли Петром.
Многие недоумевали: почто такое имя выбрали? У Романовых и Нарышкиных подобного не встречалось. Последним представителем московской династии Рюриковичей с таким именем был Петр Дмитриевич, умерший в 1428 году Только Софья не сомневалась: молодая царица, которая имела власть над старым мужем уговорила младенца назвать в честь своего полюбовника. К тому же, пусть и молода была, но не верила, что государь, который здоровье слаб стал и уже плохо ходил, мог зачать здорового ребенка! От этих Нарышкиных все ожидать можно.
Нарышкины род подлый, крученный и порченный. Ежели бы Наташке счастья стать женой царя не выпало, никто бы о них не слышал и не ведал. Сидели бы в уголочке и тихонько сухой хлеб жевали.
Грех, конечно, чужие сплетни повторять, но в царском тереме по углам постоянно шептались, будто Наталью Кирилловну амурному мастерству дядька ее обучал. Софье в подобный грех с трудом верилось, а вот в том, что старших братьев Алексея и Федора он отравил, сомнений не имелось. Подлый и жадный человек Артамошка Матвеев был и весь род его таким оказался.
Никогда ему тетушку Феодосию Морозову не простит. Любила царевна эту боярыню всем сердцем, по сей день смириться с ее лютой гибелью не может. Недавно писульку от староверов тайком принесли, спрашивали: чем помочь могут? Обещали даже с побегом помочь. Да только к чему это? От себя не убежишь...
За окном вновь раздался нудный скрип виселицы. Монахиня, погруженная в свои мысли, даже не повернула головы. В конце концов, не она эту казнь лютую придумала, следовательно, не ей за это отвечать. А что с нее требуют братушкины грехи отмаливать, так это тоже не ее забота. Они как были на нем, так и останутся. А вот ей со своими грехами разобраться следует. Пусть и не такие горькие, как у брата, но они имеются. Есть и такие, за которые по сей день стыдно, имеются и те, от которых сердце от боли сжимается. Только отмолить их не получится. Тут прежде всего раскаяться следует...
Предыдущая публикация по теме: Софья-Сусанна, часть 50
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке